Утро встретило Марину непривычно. Мягкая постель. Тишина. Никто не врывается с криками: «Вставай, лентяйка, пол сам себя не вымоет». Она открыла глаза и несколько секунд не могла понять, где находится. Потом вспомнила гостиницу, бегство, шкатулку.
Она села на кровати. За окном просыпался Екатеринбург. Восемь утра... Обычно в это время она уже два часа бы работала.
Из смежной комнаты послышался голос дочери:
— Мама, ты проснулась?
— Да, солнышко. Иди ко мне.
Дочь вошла в пижаме с зайчиками. Глаза заспанные, волосы растрёпаны.
— Тётя Ангелина сказала, что завтрак будет в десять. В ресторане внизу.
— Хорошо.
Вероника забралась на кровать к ней и прижалась.
— Мам, а мы правда больше не вернёмся к бабушке?
— Не вернёмся.
— И к папе?
Марина погладила дочь по голове.
— Папа... он останется с бабушкой и дедушкой. А мы будем жить отдельно.
— А я могу его видеть?
— Если захочешь, то конечно.
Вероника помолчала. Потом тихо прошептала:
— Я не хочу. Он плохой. Он обижал тебя, а я не знала.
— Ты ещё маленькая. Это не твоя вина.
— Но я должна была понимать. — Девочка подняла на мать заплаканные глаза. — Бабушка говорила, что ты плохая мама. А я верила. Прости меня.
Марина крепко обняла дочь.
— Тебе не в чем извиняться. Ты моя умница. Моя хорошая девочка.
Они сидели, обнявшись, пока Вероника не успокоилась.
К десяти все собрались в ресторане гостиницы на завтрак. Марина, дети, Ангелина сидели за отдельным столиком у окна.
Артём молчал и ковырял вилкой омлет. Вероника жевала блинчик и с интересом оглядывалась по сторонам. Она ни разу не бывала в таких местах.
— Я уже отдала плёнку на проявку, — сказала Ангелина, допивая кофе. — Мой человек работает быстро. К вечеру будет готово.
— А документы?
— Передала на экспертизу. Нужно официальное заключение, что это подлинники.
Марина кивнула.
— Сколько времени всё это займёт?
— Неделю, а может и две. — Ангелина посмотрела внимательно на Марину. — Но после этого мы сможем подать в суд на Виктора и на всю его компанию.
— А пока?
— Пока ты и дети здесь в безопасности. Я оплатила номера на месяц вперёд. Можете оставаться на сколько нужно.
— Спасибо.
— Не за что. Вы же семья. — Ангелина улыбнулась Артёму и Веронике. — Моя семья.
Вероника улыбнулась в ответ. Артём кивнул, но на его лице не было улыбки. Он всё ещё переваривал случившееся.
— Тётя Ангелина, — он поднял глаза, — а дед правда украл всё у нашей семьи?
— Да, Артём. Правда.
— И мой прадед... его убили?
— Мы так думаем. Доказательств пока нет, но есть основания.
Мальчик молчал. Потом:
— Значит, всё, что у нас было... квартира, машины, школа... всё это заработано на краденом?
Ангелина не стала врать.
— Да.
— И я... — голос Артёма дрогнул. — Я жил на это, носил дорогие кроссовки, ездил на каникулы на море. За счёт того, что мою маму постоянно унижали, а её отца убили?
— Ты не виноват, — тихо сказала Марина. — Ты же не знал.
— Но я должен был понимать! — Артём стукнул кулаком по столу. Люди за соседними столиками обернулись. — Я же видел, как они с тобой обращаются. Видел, что ты работаешь больше всех, а к тебе относятся хуже всех. И молчал, потому что мне было так удобно.
Слёзы текли по его щекам. Двенадцатилетний мальчик плакал, и ему было всё равно, что это видели окружающие.
— Прости меня, мам. Пожалуйста.
Марина встала. Обошла стол и обняла сына.
— Ты не должен просить прощения. Ты мой герой. Вчера ты защитил меня. Встал между мной и дедом. Это очень смелый поступок.
Артём уткнулся лицом в её плечо и плакал. Марина гладила его по голове и думала: может быть, ещё не поздно. Может, она не потеряла детей окончательно.
Вечером позвонила Ангелина.
— Плёнку проявили. Приходи, только одна.
Марина оставила детей в номере смотреть мультики и пошла в номер к тёте.
Ангелина сидела за столом, разложив перед собой чёрно-белые фотографии. Они были слегка размытые, но чёткие.
— Смотри.
Первая фотография: молодой Виктор Терентьев входит в здание с табличкой «Городской архив». Дата в углу снимка: 12 июня 1989 года.
Вторая: он же выходит с большой папкой под мышкой и оглядывается.
Третья: убирает папку в багажник «Жигулей».
— Твоя бабушка действительно следила за ним, — пояснила Ангелина. — Фотографировала скрытой камерой. Смотри дальше.
Следующие снимки: Виктор в какой-то квартире раскладывает на столе чертежи. Он рассматривает их и делает какие-то пометки.
— Это явно не его квартира, — Ангелина ткнула пальцем в детали на заднем плане. — Видишь? Старая мебель, обои. Скорее всего, конспиративная квартира или мастерская, где он прятал украденное.
Марина смотрела, не веря глазам. Вот оно неопровержимое доказательство кражи.
— Но это ещё не всё, — Ангелина достала ещё пачку фотографий. — Смотри сюда.
Эти снимки были сделаны позже. Судя по одежде и качеству, это начало девяностых.
Виктор передаёт какому-то мужчине в костюме пачки денег. Лица видно чётко.
— Кто это?
— Я проверяла. Это Семён Ковалёв. В начале девяностых он работал замглавы администрации города по строительству. — Ангелина положила фотографию на стол. — Именно он выдавал разрешения на строительство и помог Терентьеву оформить документы на земельные участки в центре города.
— За взятку?
— Конечно. Ковалёв через три года купил особняк на Рублёвке в Москве. И это на зарплату чиновника. — Ангелина горько усмехнулась. — Все знали про это, но не было доказательств. А теперь есть фото передачи взятки.
Марина взяла следующий снимок. Виктор и тот же Ковалёв что-то празднуют в ресторане.
— Эта фотография датирована октябрём 1992 года, — пояснила Ангелина. — Ровно через месяц после того, как Терентьеву оформили права на первый участок земли в центре.
Она сложила все фотографии в папку.
— Теперь у нас есть всё: кража документов из архива, использование краденых проектов, взятка чиновнику, мошенничество с землёй. Этого достаточно, чтобы посадить Виктора лет на двадцать.
Марина молчала. Она с трудом переваривала эту информацию.
— А как же убийство отца?
Ангелина вздохнула.
— Тут сложнее. Прошло тридцать пять лет. Дело закрыто. Свидетелей не осталось. Но я наняла частного детектива. Он поднимает материалы, поищет странности, несостыковки. Может, найдём зацепки.
— Хорошо.
Ангелина налила себе воды и с жадностью выпила.
— Марина, ты понимаешь, что начнётся? Когда мы подадим в суд, развернётся настоящая война. Виктор не сдастся просто так. У него есть деньги, связи, адвокаты. Он будет атаковать тебя, детей и меня в том числе. Попытается опорочить, запугать, сломать.
— Я знаю.
— Ты готова к этому?
Марина посмотрела на фотографии: молодой Виктор с чертежами её прадеда, взятка чиновнику... Он построил империю на костях её семьи.
— Я готова.
Через три дня пришло заключение экспертизы. Документы из шкатулки оказались подлинниками: даты подтверждены, печати и подписи настоящие.
Авторские права на все архитектурные проекты принадлежали роду Волынских.
Ангелина Константиновна собрала команду экспертов. Делом занялись два лучших адвоката из Москвы в области интеллектуальной собственности, частный детектив и эксперт-криминалист.
Они сидели в конференц-зале отеля. На большом столе были разложены документы, фотографии, чертежи.
— Итак, — начал старший адвокат, мужчина лет пятидесяти с седыми висками. — У нас есть неопровержимые доказательства кражи интеллектуальной собственности. Мы подаём иск от имени Марины Владимировны Соловьёвой-Волынской как прямой наследницы рода Волынских.
Он указал рукой на документы.
— Требуем признать все проекты «Терентьев-Строй» незаконными копиями разработок Волынских, а также требуем выплатить компенсацию за незаконное использование интеллектуальной собственности в течение тридцати пяти лет.
— Сколько? — спросила Марина неуверенным голосом.
— Полтора миллиарда рублей. Минимум. — Адвокат посмотрел на неё серьёзно. — Это компенсация только за использование проектов. Если добавить мошенничество с землёй, уход от налогов, взятки, то сумма вырастет до трёх миллиардов.
Марина не могла даже осмыслить такие цифры. Три миллиарда...
!!— Также мы подаём заявление в полицию по факту мошенничества в особо крупном размере, даче взяток, уклонения от уплаты налогов, — продолжил адвокат.
— А что с убийством моего отца? — Марина сжала кулаки. — Можно с этим что-то сделать?!!!
Адвокат переглянулся с детективом.
— Детектив работает по этому вопросу. Расскажите.
Детектив – мужчина лет сорока с усталым лицом достал папку.
— Я поднял дело о смерти Владимира Соловьёва. Официально в нём указано, что это был несчастный случай на стройке. Упала балка. Смерть наступила мгновенно.
Он открыл папку.
— Но есть странности.
— Какие?
— Свидетель, который видел, как падала балка, умер через месяц от инфаркта. Тридцать восемь лет, раньше не было никаких проблем со здоровьем до этого.
Марина похолодела.
— Эксперт, который проводил осмотр места происшествия, уволился через два месяца и переехал в другой город. Я нашёл его. Он отказался разговаривать. Очень испугался, когда я назвал имя Терентьева.
Детектив достал ещё документ.
— Следователь, который вёл дело, закрыл его за неделю. Обычно такие дела тянутся минимум месяц. А через год этот следователь купил квартиру в центре города стоимостью два миллиона. Зарплата следователя тогда была двадцать тысяч в месяц.
— Опять взятка, — выдохнула Марина.
— Почти наверняка. Доказать сейчас невозможно в связи со сроком давности. Но картина складывается.
Он с сочувствием посмотрел на Марину.
— Я думаю, что ваш отец был убит. Намеренно. И Терентьев заметал следы. Он подкупал, угрожал, убирал свидетелей. Официально открыть дело об убийстве мы не можем. Прошло слишком много времени.
Марина закрыла глаза. Значит, за смерть отца никто не ответит. Виктор уйдёт от этого обвинения, но хотя бы за остальное он заплатит.
— Когда подадим иск? — спросила она, открывая глаза.
— Завтра, — ответил адвокат. — Если вы готовы.
— Готова.
Ангелина положила руку на плечо Марины.
— Всё. Пути назад нет.
— Я понимаю, — Марина посмотрела на тётю твёрдо. — Теперь только вперёд.
Иск подали утром на следующий день. К вечеру новость уже разлетелась по всему городу.
«Наследница рода Волынских обвиняет строительную компанию "Терентьев-Строй" в краже интеллектуальной собственности на три миллиарда рублей».
Марина смотрела новости по телевизору в номере. Журналисты стояли с камерами у офиса «Терентьев-Строй». Виктора Борисовича выводили под руки охранники. Он сразу постарел практически на десять лет.
Свёкор не ожидал такого поворота, думал, она сломана окончательно. Думал, что невестка никогда не решится на это. Но ошибся...
Телефон Марины зазвонил. На экране был неизвестный номер. Она ответила.
— Алло?
— Марина, — голос Дмитрия был хриплый и тихий. — Нам надо поговорить.
— Нет, нам не о чем говорить.
— Пожалуйста. Я не знал. Клянусь, я ничего не знал про твою семью, про отца, про документы.
— Знал.
— Не знал! Отец ничего не рассказывал мне!
— Но ты же видел, как меня унижали. Двенадцать лет. И молчал.
— Я... я не мог пойти против родителей.
— Мог, но просто не хотел.
— Марина, а как же дети?
Она почувствовала, как внутри закипает злость.
— Дети останутся со мной. Завтра я подаю на развод.
— Ты не можешь...
— Могу и сделаю. Прощай, Дмитрий.
Она заблокировала мужа и отключила телефон.
Дети с тревогой смотрели на мать.
— Это был папа? — спросил Артём.
— Да.
— Что он хотел?
— Просил вернуться. Я отказала.
Артём кивнул. Вероника прижалась к брату.
— Мам, — тихо сказала девочка, — а мы правда больше никогда не увидим папу?
Марина присела перед дочерью.
— Если ты захочешь его видеть, то увидишь. Я не буду мешать. Он же твой отец. Но жить мы с ним больше не будем никогда.
Вероника кивнула. Слёзы блестели в глазах, но она не плакала.
— Хорошо. Я тоже не хочу его видеть. Он плохой.
Марина крепко обняла детей.
— Всё будет хорошо. Я вам обещаю.
Она не знала точно, сможет ли сдержать обещание.
Но хотела в это верить...
Продолжение следует...