Двое гастарбайтеров устроили грабёж со стрельбой на людной улице, есть жертвы. И это не подмосковные Котельники, это Лондон. Как сказано в книге Екклесиаста - что было, то и будет, и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о чём говорят: «смотри, вот это новое»; но это было уже в веках, бывших прежде нас.
В конце 1890-х в Лондон хлынуло огромное количество еврейских мигрантов из Российской империи. Мигранты заселялись в Ист-Энде Лондона, и вскоре в некоторых районах еврейских иммигрантов было сто процентов населения. Выросло число грабителей и воров-домушников, самые чоткие и дерзкие из которых даже не дожидались ухода хозяев, а уличная гопота Лондона стала говорить с некоторым акцентом. Между эмигрантами начались войны за районы, бессарабские евреи воевали с евреями одесскими. Среди всего этого действовали разного рода революционные группировки, добывавшие деньги на борьбу экспроприациями. В "Таймс " по этому поводу так и писали - район Уайтчепел населен худшими анархистами и преступниками, нашедшими приют на наших гостеприимных берегах, которые постоянно пускают в ход ножи и пистолеты.
Местные патриоты митинговали и требовали прекратить превращать страну в свалку для отбросов Европы. Чтобы как-то повлиять на ситуацию, британское правительство ввело иммиграционный контроль и регистрацию, всех кто не мог обеспечить себя или стал бы обузой для налогоплательщиков старались в страну не пускать. Черчилль высказывался против ужесточения законов и призывал сохранить старую добрую толерантную и великодушную практику свободного въезда и предоставления убежища, которой страна так долго придерживалась и от которой так много выиграла.
Одно из самых резонансных дел с участием мигрантов началось 23 января 1909 года. Участвовало в этом два друга - Иосиф Лапидус, 25 лет, и Пол Хельфельд, 21 года. Были они иммигрантами из Латвии, состояли в социалистической партии и занимались тем, что тайно возили в Россию революционную литературу. Старший брат Лапидуса, Лейзер Сохерович Лапидус, был известен в анархистских кругах как Владимир Стрига. Он руководил анархистской ячейкой в Белостоке, и одно время носился с идеей силами анархистов захватить Белосток и устроить там коммуну вроде Парижской. Сил у анархистов впрочем хватило только на ряд экспроприаций, чтобы раздобыть средства для великого дела. В дальнейшем товарищ Стрига с группой единомышленников объявили себя анархистами-безмотивниками, заявив, что им все равно кого валить и куда кидать бомбы. После ряда акций, вроде взрыва в гостинице "Бристоль" в Варшаве и кафе Либмана в Одессе, его группу частью перестреляли а частью посадили, и Стрига перебрался в Париж. Униматься он даже не думал, и начал планировать покушение на президента, но когда 3 мая 1906 года он явился на сходку к кентам-анархистам в Венсенском лесу, самодельная бомба, лежащая у него в кармане, внезапно взорвалась. Стрига погиб на месте, а его кентов похватала сбежавшаяся на взрыв полиция.
Лапидус и Хельфельд после случившегося покинули гостеприимную Францию и перебрались в Шотландию, год пожили там, а потом переехали в лондонский пригород Тоттенхэм, в район Маленькая Россия. Лапидус-младший некоторое время работал на мебельной фабрике, а Хелефельд, имевший кличку Слон, работал на заводе резиновых изделий Шнурманна. Для души друзья вступили в местную анархистскую ячейку, хотя товарищи по ячейке считали их просто урками, которым нужно было прикрытие.
Хелефельд знал, что каждую неделю, в одно и то же время, шофер Шнурманна вместе с офисным мальчиком ездят в банк, где забирают недельную зарплату для сотрудников фабрики и около 10:30 приезжают на фабрику. 23 января 1909 года всё шло как обычно - машина подъехала к фабрике, мальчик, сжимая в руках мешок с деньгами, выбрался из машины и пошёл открывать ворота. В этот момент на мальчика кинулся Лапидус и попытался отобрать мешок, но мальчик был не прост и крепок телом, и отдать мешок отказался категорически. Завязалась драка, к которой присоединился выпрыгнувший из машины шофёр. В ходе дальнейшей борьбы шофёр оказался на земле, а отобравший таки у мальчика мешок Лапидус кинулся бежать с добычей. Хелефельд в это время достал из кармана Браунинг и несколько раз выстрелил в поднимающегося с земли шофёра, но не попал ни разу.
Выстрелы услышали проходившие мимо двое полицейских, которые кинулись следом за грабителями. Хелефельда в это время сбил с ног и повалил на землю прохожий, и Хелефельд, чтобы освободиться, снова пустил в ход Браунинг, выстрелив четыре раза. Две пули прострелили прохожему кепку, оцарапав кожу головы, ещё одна пуля перебила прохожему ключицу, а последняя ушла в молоко. Хелефельд освободился и бросился догонять товарища. За ними следом бежали двое констеблей. к которым присоединилось несколько прохожих, а также находящиеся не при исполнении полицейские из расположенного рядом участка - частью пешком, частью на позаимствованных у прохожих велосипедах. Возглавляла погоню машина с фабрики Шнурманна, за рулём сидел водитель, которому пули грабителя испортили новое пальто и кричал "Ату их, ату", рядом с ним сидел полицейский, а ещё один, в кабину не поместившийся, бежал рядом с машиной.
Когда машина была уже близко, грабители снова открыли огонь - оказалось что у Лапидуса тоже есть ствол, пистолет Бергманна. Налётчики изрешетили радиатор машины, водитель получил лёгкое ранение в шею, сидевшему рядом полицейскому пуля по касательной оцарапала шею и щёку. Налётчики же, закончив с автомобилем, перенесли огонь на бежавшую за ними толпу. прохожие кинулись кто куда, десятилетний мальчик, принимавший участие в развлекухе, получил пулю в грудь и умер, пока его везли в больницу на велосипеде. Налётчики тем временем продолжили бегство, двигаясь по направлению к Тоттенхэмским болотам. На полпути, у мусоросжигательного завода, их встретили срезавшие путь полицейские, один из которых дружелюбно предложил сдаваться. У полицейских из оружия были только дубинки, потому что огнестрельного оружия им не полагалось, и Хелефельд в ответ выстрелил дружелюбному полицейскому в голову, после чего налётчики снова бросились бежать, пересекли железную дорогу и двинулись вдоль реки Ли. У моста они снова обстреляли бегущую за ними толпу. В ответ по ним принялись стрелять мужики, охотившиеся в болоте на уток, а к погоне присоединились тренировавшиеся неподалёку футболисты. Налётчики бежали по одному берегу канала, а погоня неслась по противоположному берегу, стремясь отрезать их от моста. Дважды, при пересечении мостов, налётчики открывали огонь по преследователям, несколько человек были ранены. Один полицейский, одолжив ствол у одного из прохожих, попытался было подкрасться к налётчикам с тыла, пока они у моста подавляли толпу огнём, но ствол оказался неисправным, полицейский был замечен и получил несколько пуль в ноги.
Налётчики тем временем продолжали и оказались на открытой местности, где заняли заняли позицию за стогом сена и на некоторое время прижали к земле преследователей, которых собралось уже около двадцати человек. Затем налётчики продолжили бежать, снова вышли к городской застройке и увидели мирно двигающийся по маршруту трамвай. Евреи побежали дальше, снова вышли к городу, и увидели мирно ехавший по маршруту трамвай. Пассажиры, увидевшие выбежавших наперерез трамваю вооруженных людей, поспешили оставить транспортное средство, а водитель трамвая под шумок забрался на крышу трамвая и затаился там. Налётчики же, взяв в плен кондуктора и угрожая ему пистолетом, заставили его привести трамвай в движение, не слушая его доводов о том, что он трамваев никогда не водил. Один из участвовавших в погоне полицейских реквизировал пони с повозкой, догнал трамвай, но, как только он изготовился стрелять, Хелефельд попал в пони, и повозка перевернулась. Остальные преследователи, которых собралось уже человек сорок, дождались следующего трамвая, загрузились в него и двинулись за налётчиками. тем временем пленный кондуктор, пресытившийся новыми впечатлениями, сообщил налётчикам, что за следующим поворотом находится полицейский участок.
Услышав такое, налётчики спрыгнули с трамвая, и увидели приближающийся. Выстрелив в возчика, они захватили фургон и рысью двинулись к видневшемуся вдалеке лесу, но не вписавшись в очередной поворот фургон перевернули. Выбравшись из перевернутого фургона, они отобрали у проезжавшего мимо мальчика очередную повозку и продолжили бегство - Лапидус правил, Хелефельд стрелял по преследователям, раздобывшим автомобиль. Возчик из Лапидуса был никакущий, лошадь быстро выдохлась, а на повозке был включён тормоз и одно колесо не крутилось. В итоге эту повозку налётчики тоже бросили и побежали, но тропа, по которой ои бежали, в итоге уперлась в двухметровый забор. Лапидус сумел его перелезть, а Хелефельд нет. Тогда он крикнул Лапидусу спасаться и выстрелил себе в голову, а потом набежавшая погоня отобрала у сопротивляющегося налётчика пистолет. Застрелиться у Хелефельда тоже получилось плохо, пуля вошла в голову на полдюйма выше правого глаза и вышла через лоб с другой стороны. Налётчика отправили отправила в больницу и продолжили ловить Лапидуса.
Лапидус тем вломился в двухэтажный дом, в котором проживала миссис Ролстоун и её дети. Миссис Ролстоун в этот момент как раз вышла из дома, стояла у ворот, слушала полицейские свистки и думала, что же такое происходит в ее тихом пригороде, когда мимо неё пробежал грязный еврей с пистолетом, ворвался в её дом и закрыл дверь на засов. Увидев такое дело, миссис Ролстоун закричала как пожарная машина. С окрестных крыш попадали кошки, а полиция сразу поняла, куда подевался налётчик. Один из полицейских пробрался в дом через окно на первом этаже и вывел из дома детей, в том время как остальные полицейские, вооружившись позаимствованной у соседей двустволкой, ворвались в спальню, где заперся налётчик. Лапидус, увидев полицию, спрятался под одеяло и выстрелил себе в голову.
Весь инцидент длился более двух часов. В ходе инцидента двое погибло, двадцать три человека, из семь полицейских были ранены. Налётчики выпустили около четырёх сотен пуль, не поленившись притащить такое количество патронов на ограбление. Большая часть украденных денег пропала непонятно куда. Утром в банке было выдано 80 фунтов стерлингов золотом, серебром и медью, а у Лапидуса нашли мешочек с пятью фунтами серебром.
Похороны десятилетнего мальчика и погибшего при исполнении полицейского состоялись 29 января 1909 года, траурная процессия растянулась на четыре километра, в процессии участовало пятьсот тысяч человек и две тысячи полицейских, включая комиссара полиции и заместителя министра внутренних дел. Мальчика и полицейского похоронили рядом. В этот же день в неосвященную землю закопали Лапидуса. Хелефельд тем временем лежал в больнице под охраной, и пошёл было на поправку, но заболел менингитом и умер 12 февраля.
Королевским указом от 7 июля 1909 года была введена Королевская полицейская медаль, и первые такие медали вручили трём полицейскими, участвовавшим в освобождении дома миссис Ролстоун. Ещё пятеро офицеров за участие в погоне были повышены в звании без сдачи экзамена, семеро были поощрены денежными премиями. Комиссар полиции поднял вопрос о перевооружении полиции, но для того, чтобы это произошло, понадобилась ещё одна перестрелка с участием латышских анархистов, жертвы среди полицейских и вмешательство лично Черчилля.
Но это уже совсем другая история.
Автор: Лёха Чижов