13 января 1813 года на берегах Немана разыгрывалась сцена, достойная финала эпической саги. Русская армия, измотанная, поредевшая, в прожженных шинелях, но с горящими глазами, переходила границу империи. Позади были сожженная Москва, заснеженные поля с замерзшими «шаромыжниками» (как народ окрестил несчастных французов от их жалобного cher ami) и полное уничтожение Великой армии. Казалось бы, работа сделана. Супостат изгнан, можно расходиться по домам, пить чай с баранками и писать мемуары.
Именно так рассуждал Михаил Илларионович Кутузов. Старый фельдмаршал, чья хитрость вошла в поговорки, полагал, что дальнейшая война — это подарок Англии. Пусть, мол, европейцы сами разбираются со своим корсиканским гением, а нам бы дух перевести. Но у императора Александра I были другие планы. Он видел себя не просто победителем, а спасителем Европы, новым Агамемноном, ведущим народы на битву с чудовищем. И, надо признать, логика в этом была: оставь Наполеона в покое за Вислой, и через пару лет он снова постучится в ворота Смоленска, только уже подготовившись получше.
Так начался Заграничный поход — двухлетняя драма, превратившая локальную победу России в геополитический триумф, определивший карту мира на полвека вперед.
Феникс, восставший из пепла (и грязи)
Если кто-то думал, что Наполеон после русской катастрофы — это сбитый летчик, то он плохо знал Бонапарта. Вернувшись в Париж, император развил бурную деятельность, от которой у любого современного топ-менеджера случился бы нервный срыв. Франция была обескровлена, но административный гений Наполеона творил чудеса.
Всего за несколько месяцев он поставил под ружье новую армию. Это были так называемые «Мари-Луизы» — совсем юные призывники, названные в честь императрицы, подписавшей декрет о мобилизации. 140 тысяч безусых юнцов, которые толком не умели стрелять, но обожали своего императора. Плюс переведенные из Испании ветераны, плюс гарнизоны, плюс национальная гвардия. К весне 1813 года у Наполеона снова было под 200 тысяч штыков в Германии.
Чего у него не было — так это лошадей. Русская кампания сожрала французскую кавалерию без остатка. А вырастить лошадь — это вам не призывника обрить, тут годы нужны. В итоге весной 1813 года Великая армия напоминала боксера-тяжеловеса, которому отрубили ноги. Он мог нанести страшный удар, но не мог догнать противника. Это, забегая вперед, и станет одной из причин его краха.
Русская армия тоже не блистала свежестью. Из Тарутинского лагеря вышло больше ста тысяч, а к границе дошло едва ли сорок. Остальные рассеялись по госпиталям или отстали. Пришлось срочно подтягивать резервы. В январе 1813 года, когда наши войска входили в Варшавское герцогство, это была гонка на выживание: кто быстрее соберет силы.
Весна 1813-го: пирровы победы
Первый акт драмы развернулся в Саксонии. К этому моменту Пруссия, долгое время сидевшая тише воды ниже травы, наконец-то решилась сменить сторону. Знаменитая Таурогенская конвенция, когда прусский генерал Йорк на свой страх и риск договорился с нашим Дибичем о нейтралитете, запустила цепную реакцию. Король Фридрих Вильгельм III, человек крайне осторожный (чтобы не сказать трусоватый), увидел, что народ уже точит вилы на французов, и объявил войну Наполеону.
Теперь русские и пруссаки действовали вместе. Но Наполеон, собрав своих «Мари-Луиз», двинулся на них с энергией разъяренного носорога.
В мае 1813 года случились два сражения — при Лютцене и Бауцене. И здесь проявилась вся трагедия той кампании. Французы дрались отчаянно. Наполеон лично водил в бой молодую гвардию, рискуя жизнью под пулями. Он победил в обоих случаях. Русско-прусские войска отступили. В Париже звонили колокола, газеты кричали о возрождении империи.
Но по факту это были победы, которые хуже поражений. Из-за отсутствия кавалерии Наполеон не мог организовать преследование. Он разбивал врага, тот отходил на пару километров, отряхивался и снова вставал в оборону. Трофеев — почти нет, пленных — мало. Зато свои потери огромные, а юные новобранцы выбывали из строя от маршей быстрее, чем от пуль. «Еще одна такая победа, и я останусь без армии», — мог бы сказать Бонапарт, но он предпочитал хорошую мину при плохой игре.
Роковая передышка: ошибка императора
И тут Наполеон совершает ошибку, которую историки ему припоминают до сих пор. В июне 1813 года он соглашается на перемирие. Плейсвицкое перемирие.
Зачем? Ему казалось, что время работает на него. Нужно подтянуть резервы, обучить молодежь, восстановить кавалерию. Но на самом деле время работало на коалицию.
В этот момент на сцену выходит Австрия. Вена вела сложнейшую дипломатическую игру. Канцлер Меттерних, этот «кучер Европы», хотел ослабить Наполеона, но не хотел чрезмерного усиления России. Идеальный вариант для Австрии — паритет. Но Наполеон, ослепленный своими весенними успехами, вел себя на переговорах как хозяин вселенной. Он не хотел уступать ни пяди захваченной земли.
Знаменитая сцена встречи Наполеона и Меттерниха в Дрездене, где император в бешенстве бросил шляпу на пол, а дипломат ее не поднял, стала точкой невозврата. «Вы хотите войны? Хорошо, будем драться!» — кричал корсиканец. Австрия вздохнула, пожала плечами и присоединилась к коалиции.
Теперь против Наполеона была вся Европа: Россия, Пруссия, Австрия, Швеция (которой рулил бывший наполеоновский маршал Бернадот — ирония судьбы высшей пробы) и, конечно, английский кошелек.
План Трахенберга: как загнать зверя
Союзники тоже извлекли уроки. Они поняли, что бить Наполеона в лоб — занятие вредное для здоровья. Поэтому был принят так называемый Трахенбергский план. Суть его была гениально проста: избегать прямых столкновений с самим Наполеоном, но атаковать его маршалов, которые действовали отдельно.
«Где Наполеон — там отступаем, где его нет — там бьем». Это была стратегия изматывания. И она сработала.
Осень 1813 года превратилась в череду ударов. В августе Наполеон одержал блестящую победу под Дрезденом — это был его последний «солнечный день». Но пока он громил главную армию Шварценберга (того самого осторожного австрийца), его маршалы терпели крах. Удино разбили под Гросбереном, Макдональда — у Кацбаха, Нея — при Денневице.
А потом случился Кульм. Французский корпус Вандама, пытаясь перерезать пути отступления союзникам после Дрездена, напоролся на русскую гвардию под командованием Остермана-Толстого. Это была отчаянная битва в горах. Остерман в разгар боя лишился руки. Когда его спросили, что делать, он ответил легендарной фразой: «Стоять и умирать!». И они выстояли. А потом подоспели пруссаки и захлопнули ловушку. Вандам сдался. Эта победа перечеркнула весь успех Наполеона под Дрезденом.
Битва народов: лейпцигский апокалипсис
В октябре 1813 года все армии сошлись под Лейпцигом. Это было самое грандиозное сражение в истории человечества до Первой мировой войны. Более полумиллиона человек на относительно небольшом пятачке.
Описывать Битву народов — дело неблагодарное, там смешалось всё: кони, люди, тысячи орудий. Наполеон дрался как лев, загнанный в угол. Но численное превосходство союзников (почти двойное к концу битвы) было неодолимым.
Именно здесь случился знаменитый эпизод с «изменой» саксонцев. Посреди боя целая саксонская дивизия развернула пушки и начала палить по французам, своим формальным союзникам. Французские солдаты были в шоке, воспринимая это как удар ножом в спину. Для немцев же это был акт национального освобождения.
Финал битвы был трагичен. Французы начали отступать, но единственный мост через реку Эльстер взлетел на воздух слишком рано — нервный капрал поджег фитиль, увидев русских казаков, хотя на том берегу оставалось еще 20 тысяч французов. В их числе был и маршал Понятовский, племянник последнего польского короля, который, будучи раненым, попытался переплыть реку на коне и не смог выбраться.
Наполеон потерял Германию. Остатки его армии откатились за Рейн. Казалось, всё кончено.
1814 год: в логове льва
Зимой 1814 года союзники подошли к границам Франции. И тут возникла заминка. Австрийцы снова включили «режим торможения». Шварценберг боялся вторгаться во Францию, опасаясь народной войны и гения Наполеона. Александр I же рвался вперед. Он понимал: пока Наполеон на троне, мира не будет.
Переход через Рейн стал психологическим рубежом. Одно дело — освобождать Берлин, другое — топтать «священную землю» Франции. Но русские полки шли. Шли в прохудившихся сапогах (снабжение, как водится, не поспевало за темпом наступления), но с невероятным куражом.
Наполеон, имея под рукой горстку солдат (едва ли 70 тысяч против 200 тысяч союзников), провел свою, пожалуй, самую блестящую кампанию. Это была «Шестидневная война» в феврале 1814 года. Используя разобщенность союзников (Блюхер и Шварценберг шли разными дорогами и не могли договориться), Бонапарт метался между ними как разъяренная тигрица, защищающая детенышей.
Он бил Блюхера при Шампобере, при Монмирале, при Вошане. Русские и прусские корпуса несли тяжелые потери. В ставке союзников царила паника. Шварценберг всерьез предлагал отступать чуть ли не до Рейна.
Если бы у Наполеона было хотя бы на 50 тысяч солдат больше, он бы, возможно, вышвырнул коалицию из Франции. Но у него не было людей. Каждый потерянный французский гренадер был невосполним, а к союзникам подходили всё новые и новые полки из глубины Европы.
Фер-Шампенуаз и марш на Париж
Развязка наступила в марте. Наполеон решил сделать хитрый ход: он ушел в тыл к союзникам, рассчитывая перерезать их коммуникации и отвлечь от Парижа. Он был уверен, что Шварценберг, этот осторожный бюрократ, испугается и пойдет за ним.
Но тут случилось непредвиденное. В руки союзников попало письмо Наполеона к императрице, где он раскрывал свои планы. И Александр I (при поддержке прусских генералов и французского перебежчика Талейрана, который шептал из Парижа: «Приходите скорее, здесь всё готово к сдаче») настоял на парадоксальном решении: наплевать на Наполеона в тылу и идти прямиком на Париж.
«Пусть он там маневрирует, а мы возьмем столицу».
25 марта произошло сражение при Фер-Шампенуазе. Это уникальный случай в истории войн того времени: кавалерия (в основном русская) разгромила и пленила два пехотных корпуса противника без помощи своей пехоты.
Погода была жуткая: дождь с градом. Французские ружья не стреляли — порох отсырел. А русским кирасирам и казакам дождь не мешал действовать холодным оружием. Французские «Мари-Луизы» стояли в каре и несли тяжелейшие потери, не в силах сделать ни выстрела. Это был полный разгром, после которого дорога на Париж была открыта.
«Париж стоит мессы»
30 марта 1814 года союзные армии подошли к Парижу. Город обороняли маршалы Мармон и Мортье, а также национальная гвардия и ветераны. Битва за Париж не была легкой прогулкой. Русские корпуса брали штурмом высоты Монмартра и Бельвиля, теряя тысячи людей. За один этот день коалиция потеряла больше 8 тысяч человек (из них 6 тысяч — наши). Это была высокая цена за финальный аккорд.
Когда русские гренадеры ворвались на Монмартр, оттуда открылся вид на огромный город. В ответ на это зрелище, как говорят, солдаты просто сели на землю и смотрели, не веря, что дошли. От Москвы до Парижа. Пешком.
Маршал Мармон, понимая, что сопротивление приведет к разрушению города, пошел на переговоры. Александр I проявил великодушие. Он заявил: «Я воюю не с Францией, я воюю с Наполеоном». Это был блестящий пиар-ход. Парижане, которых наполеоновская пропаганда пугала бородатыми казаками, пожирающими детей, увидели блестящих офицеров, говорящих на чистейшем французском языке (часто лучше самих парижан).
31 марта состоялся триумфальный вход союзных войск в Париж. Во главе ехал Александр I на белом коне (подаренном, кстати, Наполеоном в Тильзите — еще одна ирония). Толпы народа, еще вчера готовые защищать город, теперь кричали «Да здравствует Александр!». Женщины махали платками, пытаясь разглядеть экзотических казаков.
Наполеон, узнав о падении столицы, помчался в Фонтенбло, но было поздно. Его собственные маршалы — Ней, Лефевр, Макдональд — пришли к нему и сказали: «Сир, армия не пойдет на Париж». Наполеон попытался возразить: «Армия подчиняется мне!». На что Ней жестко ответил: «Армия подчиняется своим генералам».
Это был конец. 6 апреля Наполеон подписал отречение.
Эпилог: казаки на Елисейских полях
Пребывание русской армии в Париже стало культурным феноменом. Да, казаки купали коней в Сене (и даже ловили там рыбу, к ужасу местных жителей). Да, они разбивали бивуаки прямо на Елисейских полях. Но в целом поведение русских войск было на удивление корректным. Александр I жестко пресекал мародерство — он хотел войти в историю как освободитель, а не как варвар.
Конечно, есть легенда о том, что слово «бистро» произошло от русского «быстро», которое казаки кричали французским официантам. Лингвисты морщатся и говорят, что это миф, но кто мы такие, чтобы портить красивую историю фактами? Главное, что Франция, ожидавшая мести за сожженную Москву, получила вежливых оккупантов, которые платили золотом.
А что же Россия? Россия вышла из этой войны сверхдержавой. Ее армия считалась непобедимой, ее император был арбитром судеб Европы. Цена этого величия была высокой — десятки тысяч погибших, разоренные губернии, колоссальные долги. Но в тот момент, весной 1814 года, под небом Парижа, всё это отступало на второй план.
Это была высшая точка русской военной славы в XIX веке. История сделала полный круг: от горящей Москвы до белого флага над Монмартром. И этот путь был пройден не благодаря географии или морозам, а благодаря железному упрямству солдат и, надо признать, стратегическому терпению их командования.
Наполеона отправили на остров Эльба, чтобы он подумал над своим поведением (он, конечно, сбежит оттуда через год, но это уже совсем другая история). Бурбоны вернулись на трон, в багаже союзников, ничего не забыв и ничему не научившись. А Европа вступила в эпоху Венского конгресса, эпоху равновесия и консервативного покоя, который был оплачен русской кровью на полях Саксонии и Шампани.
Таков был финал драмы, где амбиции одного человека разбились о коллективную волю народов, а русский солдат в очередной раз доказал, что для него нет слова «невозможно», есть только «плохие дороги» и «дай папиросу, браток».
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Также просим вас подписаться на другие наши каналы:
Майндхакер - психология для жизни: как противостоять манипуляциям, строить здоровые отношения и лучше понимать свои эмоции.
Вкус веков и дней - от древних рецептов до современных хитов. Мы не только расскажем, что ели великие завоеватели или пассажиры «Титаника», но и дадим подробные рецепты этих блюд, чтобы вы смогли приготовить их на своей кухне.
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера