Предыдущая часть:
В это время Екатерина бежала по коридору больницы.
— Анна Сергеевна Власова, — спросила она на посту медсестры, запыхавшись. — Где она?
— В реанимации, — ответила женщина, поднимая глаза. — Утром состояние ухудшилось, отёк лёгких.
Екатерина прижалась к холодной стене. Доктор Соловьёв вышел из ординаторской. Вид у него был мрачный.
— Екатерина Васильевна, как я вам уже говорил, времени больше нет, — произнёс он, подходя ближе. — Клапан перестал работать. Сердце не справляется. Оперировать нужно сегодня вечером, ну, максимум завтра утром. Вы принесли деньги?
— Я... я продам квартиру, — закричала Екатерина, её голос сорвался. — Прямо сейчас поеду к риэлторам. На срочный выкуп соглашусь.
— Оформление документов займёт минимум три дня, даже срочное, — ответил врач, качая головой. — У нас нет столько времени. Счёт идёт на часы.
Её бросило в пот. Всё. Тупик. Кротовы с их миллионами, наследство, суды — всё это было где-то далеко, в другой вселенной. Здесь же умирала её мама.
— Я почку продам, — шептала она в бреду. — Всё, что угодно.
— Екатерина Васильевна, — раздался голос.
Она подняла голову. Перед ней стоял Глеб. Он был всё так же в костюме, но выглядел уставшим.
— Глеб Сергеевич, что вы здесь делаете? — спросила она, удивлённо моргая.
— Успокойтесь, — сказал юрист тактично, помогая ей прийти в себя и протягивая чистый носовой платок.
— Доктор Соловьёв, — повернулся Глеб к врачу. — Счёт оплачен пять минут назад. Деньги от фонда наследия.
Врач удивлённо поднял брови.
— Наследие? Да, я видел уведомление от бухгалтерии. Полная сумма плюс реабилитация. То есть это вы?
— Это не я, — ответил Глеб, посмотрев на Екатерину. — Это фонд имени Виктора Евгеньевича Остахова. Он оставил распоряжение помогать в экстренных случаях. Я просто ускорил процесс, нажав на нужные рычаги. Так что готовьте операционную.
Доктор кивнул и поспешил в ординаторскую.
Екатерина стояла, глядя на Глеба, и слёзы текли по её щекам.
— Вы спасли её, — прошептала она.
— Это не я, это Виктор Евгеньевич, — возразил он. — Считайте это долгом памяти. Он не успел помочь при жизни, но помогает сейчас.
— Почему вы это делаете? — спросила Екатерина, вытирая слёзы. — Вы ведь могли просто ждать судов.
— Потому что я вижу несправедливость, — просто ответил Глеб. — И потому что обещал Виктору найти вас. Не смог привести его к вам живым, но, кажется, смог спасти вашу маму.
В это время Регина сидела в тёмной комнате за компьютером. На экране был открыт браузер, где при сильном желании можно было найти кое-что запрещённое. Раздел "услуги: медицина". "Нужна подмена биоматериала. Лаборатория ДНК-тест". "Цена вопроса".
Закусив губу, быстро напечатала Регина. Через минуту ей пришёл ответ от анонимного пользователя секретного форума.
— В ДНК-тесте сложно, там камеры, но есть свой лаборант. Результат гарантирован. Сделаем так, что биоматериал будет принадлежать совсем другому человеку. Цена вопроса.
Регина довольно улыбнулась.
— Согласна. Перевожу деньги, — ответила она в чат.
— Ну всё, Власова, твой щенок окажется сыном алкоголика, и вы вылетите из моего дома, как пробки.
На следующий день Глеб сам позвонил Регине.
— Регина Викторовна, процедура забора ДНК назначена на завтра, — сообщил он.
— Отлично, — ответила она елейным голосом. — В нашей городской лаборатории?
— Нет. Я знаю, что у вас там связи, поэтому будет независимая экспертиза. Едем в областной центр генетики, клиника федерального уровня. Забор материала будет проводиться в присутствии трёх понятых и под видеозапись. Пробирки опечатываются на месте и отправляются спецпочтой в Москву.
Регина поперхнулась кофе.
— Ты... ты что, не доверяешь мне? — спросила она, её тон стал резким.
— Я доверяю фактам, — ответил Глеб. — Будьте готовы к восьми утра.
Регина швырнула телефон в стену. Её план рухнул. Подкупить независимую экспертизу в столице было абсолютно невозможно. Оставался один выход — подкупить самого Глеба.
Вечером Регина приехала к его офису, надела самое откровенное платье и взяла кейс с наличными — всё, что удалось наскрести, продав свои украшения.
Он сидел в кабинете, просматривая документы.
— Регина, — произнёс юрист, даже не удивившись.
— Глеб, — сказала гостья, подходя к его столу и наклоняясь так, чтобы вырез платья продемонстрировал все достоинства. — Ну зачем нам эти сложности? Поездки, суды?
Она поставила кейс на стол и открыла его. Там лежали ровные пачки денег.
— Здесь триста тысяч, и это аванс, — продолжила она. — Если ты подменишь пробирки сам или просто потеряешь письмо отца, я дам тебе двадцать процентов от наследства. Это миллионы. Подумай. Ты же всего лишь нотариус, а можешь стать богачом.
Глеб посмотрел на деньги, потом на Регину.
— Двадцать процентов? — переспросил он.
— Да. И мы с Артуром подпишем любые бумаги. Только убери эту нищенку и её заморыша из дороги.
Глеб медленно потянулся к внутреннему карману пиджака. Регина победно улыбнулась. "Он согласился".
Глеб же достал телефон и нажал на кнопку.
— Если ты подменишь пробирки сам, я дам тебе двадцать процентов. Убери эту нищенку... — раздался голос Регины из динамика, чисто и громко.
Она отшатнулась, как от удара.
— Ты меня записывал, да? — прошептала она.
— С того самого момента, как только ты вошла, — подтвердил Глеб, убирая телефон. — Это статья: подкуп, плюс попытка мошенничества. И этого достаточно, чтобы лишить тебя права на наследство как недостойного наследника.
— Ты не сделаешь этого, — прошептала она. — Я тебя уничтожу.
— Попробуй, — спокойно ответил Глеб. — А теперь забирай свои деньги и уходи. У меня завтра важный день. Я везу биологический материал на сравнительную экспертизу.
Регина схватила кейс и выскочила из кабинета, проклиная всё на свете.
Выпускной её сына неотвратимо приближался, и вся эта история с тестами ДНК ей очень не нравилась.
Глеб, как и обещал, взял у Паши образцы ДНК в присутствии понятых и направился вместе с пробами в столицу. Теперь всё решало только время, которое потянулось как резиновое.
Так и не дождавшись результатов, Екатерина и Паша стали готовиться к выпускному. Скромно, как могли. Ведь часть денег всё равно уходила на восстановление Анне Сергеевне.
В день выпускного бала актовый зал школы сиял огнями, словно сцена, приготовленная для публичной казни. Потолок был увит золотыми и серебряными шарами. На столах, накрытых белоснежными скатертями, мерцал хрусталь.
Воздух был тяжёлым от запаха дорогих духов, лака для волос и лицемерия.
Екатерина стояла у входа, не решаясь переступить порог. На ней было её единственное выходное платье, тёмно-синее, купленное пять лет назад на распродаже, которое она тщательно отпаривала сегодня утром. Рядом стоял сын в белой рубашке, которая была ему чуть узковата в плечах, и в чёрных брюках.
Он выглядел напряжённым, как сжатая пружина.
— Мам, мы можем уйти? — тихо сказал он, сжимая её локоть. — Мне не нужен этот аттестат со сцены. Заберём в канцелярии завтра.
— Нет, Паш, — ответила Екатерина, выпрямляя спину, хотя внутри всё дрожало. — Ты заслужил этот праздник. Ты медалист, победитель олимпиад. Так что мы не будем прятаться по углам из-за кучки снобов.
Они вошли. Гул голосов на секунду стих, а затем сменился шёпотками. Взгляды, полные презрения и насмешки, скользили по их скромным нарядам.
На сцене, сияя пайетками платья, стоимостью в годовой бюджет Екатерины, стояла Регина. Она держала микрофон, как скипетр власти.
— Дорогие родители, любимые дети, — произнесла она, её голос, усиленный динамиками, заполнил зал. — Сегодня великий день. Мы прощаемся со школой.
Но она сделала театральную паузу, и её взгляд, хищный и холодный, нашёл Екатерину в толпе.
— К сожалению, даже в бочке мёда бывает ложка дёгтя или, я бы сказала, крысиного яда, — продолжила Регина.
Зал затих. Екатерина почувствовала, как холодеют руки.
— Среди нас есть люди, которые не умеют жить честно, — говорила она дальше, и на её губах играла змеиная улыбка. — Люди, которые притворяются бедными овечками, а на деле — воровки и аферистки, пытающиеся нажиться на чужом горе.
За спиной Регины опустился огромный проекционный экран.
— Посмотрите, — скомандовала она, и вспыхнул проектор.
На белом полотне появилось фото. Это был грубый, но эффектный фотомонтаж. Лицо Екатерины было приклеено к телу какой-то женщины в вульгарном белье, которая якобы рылась в сейфе.
Рядом красовались скриншоты каких-то поддельных чатов, где Екатерина якобы обсуждала, как обмануть богатого старика.
— Вот она! — радостно вскрикнула Регина, указывая пальцем прямо на неё. — Екатерина Власова, женщина, которая пыталась обокрасть моего покойного отца через несколько дней после его смерти. Женщина, которая врёт, что растит гения, а сама учит сына воровать.
Зал взорвался смехом. Кто-то засвистел.
— Позор! — крикнула какая-то мамаша из окружения Регины. — И как таких только терпят!
Екатерина закрыла лицо руками. Ей казалось, что кожа пылает от стыда.
Паша шагнул вперёд, пытаясь заслонить маму собой.
— Это неправда! — крикнул парень, его голос дрожал от негодования, которое переполняло душу.
Но его слова утонули в общем гомоне.
— Закройте рот! — скомандовала Регина, её тон стал визгливым. — Охрана, выведите эту семейку отсюда. Они портят нам атмосферу праздника одним только своим видом!
Двое охранников нехотя двинулись к Власовым.
Екатерина всхлипнула, готовая провалиться сквозь землю. Хотелось только одного: исчезнуть, раствориться, убежать и никогда больше не видеть этих людей.
В этот момент дверь актового зала распахнулась самым бесцеремонным образом. В зал вошла группа людей в строгих чёрных костюмах. Впереди шёл Глеб Сергеевич Власов. Его лицо было мрачнее тучи.
В руках он сжимал толстую кожаную папку. За ним следовали четверо крепких мужчин из личной охраны нотариальной конторы.
— Выключите микрофон! — приказал Глеб, его голос, даже без усиления, перекрыл шум толпы.
Регина на сцене замерла.
— Власов, — произнесла она, нервно рассмеявшись в микрофон. — Ты опоздал на поминки. Здесь праздник. Уйди, не мешай. Результаты ДНК будут завтра, так что завтра и поговорим.
Глеб поднялся на сцену по ступенькам. Он шёл медленно, тяжело, и от каждого его шага Регина отступала назад.
— Результаты ДНК у меня с собой, — сказал он, выхватывая микрофон из её рук. — И не только они. У меня срочное сообщение от покойного Виктора Евгеньевича Остахова для всех присутствующих.
Юрист сделал знак своему помощнику. Тот быстро подключил ноутбук к проектору, отключив флешку Регины.
— Ты что делаешь? — зашипела она, её глаза расширились от страха. — Ты не имеешь права! Это частная вечеринка!
— Это школа, Регина Викторовна, — отрезал Глеб. — И сейчас здесь пройдёт урок истории. Истории одной подлости.
На экране вместо карикатуры на Екатерину появилось видео. Качество было отличным. В кадре, сидя в своём кресле у камина, был живой Виктор Остахов. Он выглядел очень бледным, уставшим, но глаза его горели ясным светом.
В зале повисла гробовая тишина. Даже официанты с подносами замерли.
— Здравствуйте, — произнёс с экрана Виктор Евгеньевич, его голос звучал хрипло. — Если вы смотрите это видео, значит, меня уже нет. И зная своих детей, я предполагаю, что сейчас происходит какой-то фарс.
Артур, стоявший у барной стойки с бокалом виски, поперхнулся.
— Я хочу исповедаться, — продолжал мужчина. — Тридцать лет назад я был молодым и глупым. Я любил девушку, простую швею Анечку. Она была светом моей жизни. Но моя мать, ваша бабушка, Регина и Артур, считала, что швея не пара наследнику фамилии. Она нас разрушила. Солгала мне, что Аня изменила с заезжим строителем, представила фальшивку. А я поверил, поскольку был наивным молодым дураком.
На экране Виктор вытер слезу.
Екатерина подняла голову. В её сознании что-то щёлкнуло. Аня — Анна Сергеевна, её мама.
— Я бросил её беременной, — продолжал Виктор на записи, — и женился на выгодной партии, на вашей матери, Регина. Всю жизнь я был несчастен. Моя жена гуляла направо и налево, а я делал деньги, чтобы заглушить тоску. В итоге вы выросли чудовищами — жадными, пустыми, жестокими. Я виноват в этом. Я откупался от вас деньгами, а любви не дал.
— Выключите это! — не сдержался Артур, бросая стакан на пол. — Отец выжил из ума! Это подделка!
— Не спешите с выводами, — словно предвидя подобную реакцию, сказал Виктор с экрана. — За месяц до смерти я нанял частных детективов. Я хотел найти Аню, чтобы попросить прощения перед уходом. И я нашёл. Узнал, что у неё есть дочь, Екатерина.
Екатерина почувствовала, как Паша крепко сжал её руку.
Продолжение :