Что-то часто в последнее время мне на Дзене попадаются истории про взрослого сы́ночку-корзиночку, оберегаемого мамой от всех внешних невзгод. Обычно о таких «корзиночках» пишут женщины, которым эти «корзиночки» попались или чуть не попались (но бог отвёл) на жизненном пути. Да, обычно речь идёт именно о сы́ночках. Но знаете, такие «корзиночки» бывают и женского пола.
Были когда-то у меня знакомые, мама со взрослой дочерью, общение которых между собой вызывало у меня живой интерес – знаете такой, немножко как у зрителя в цирке к происходящему на арене, особенно вначале. Сразу скажу, что никого не осуждаю – все люди имеют право жить так, как считают правильным и как им комфортно. Просто расскажу свои впечатления от «просмотра».
Итак, мама (пусть будет Ольга Никифоровна) – приятная женщина лет 50, сотрудник одного из административно-хозяйственных подразделений университета, в котором я тогда работала. Её дочь (пусть будет Аня) – симпатичная девушка лет 27, закончившая энергофак нашего университета и работающая по своей специальности уже в течение нескольких лет в частной проектной организации в небольшой должности типа помощника младшего проектировщика, с соответствующей зарплатой. Аня с мамой жили вдвоём – Ольга Никифоровна одна без мужа растила и воспитывала Аню практически с её рождения, хотя мама Ольги Никифоровны, Анина бабушка, живя отдельно, всегда принимала активное участие в жизни дочери и внучки. Мне было чуть за 30, когда я познакомилась с этими дамами в первой половине нулевых, летом: в отпуске отдыхала по путёвке в университетском профилактории за городом, и волею случая их и меня поселили в один трёхместный номер. За 14 дней мы подружились и потом общались ещё в течение нескольких лет до самого моего отъезда в Москву.
Чем же меня удивил стиль общения этих женщин? Ну, во-первых, в течение всех 14 дней, что мы провели, проживая в одном гостиничном номере, Аня практически всегда разговаривала со своей мамой так, как иногда взрослые воркуют с грудными младенцами. В данном случае дочь была в роли взрослого (обращаясь к Ольге Никифоровне, сюсюкала тонким голосом с нотками нарочитого умиления), а мама отвечала (тоже коверкая свой голос, изображая детский) как ребёнок. И это было так странно. Странно слышать ежедневно такие сюсюкающие диалоги друг с другом из уст 50-летней женщины и 27-летней девушки. Ну ладно, я допускаю, что иногда люди дома в шутку могут посюсюкать друг с другом по приколу, но при этом они не выносят это на всеобщее обозрение. Тут же было очевидно, что сами дамы искренне считали такой стиль общения нормой и не видели в этом сюсюкании друг с другом на людях ничего зазорного, потому что совершенно не стеснялись присутствия меня, чужого человека. А вот мне почему-то было неловко присутствовать при этом, особенно поначалу.
Иногда они ссорились, тогда сюсюканье резко прекращалось, и со стороны Ани в отношении мамы начинался натуральный лай – выкрикивание претензий грубым голосом, достаточно громко, с истеричными интонациями. Её мама в таких случаях раздражённо отвечала, уже не коверкая свой голос под детский. Сюсюканье могло внезапно резко смениться на лай, а потом через короткое время также резко снова смениться на сюсюканье. Я офигевала, честно. При всём при этом со мной они обе общались абсолютно нормально, и были довольно приятны и адекватны в общении, когда мы разговаривали втроём. Правда, один раз случилось какое-то недопонимание между мной и Аней, и она попыталась гавкнуть на меня точно так, как на свою мать, но я сразу это пресекла, сказав, что я ей не мама и терпеть её лай не собираюсь – после этого Аня дулась на меня весь вечер, а на следующее утро мы уже общались как будто бы ничего и не было.
Во-вторых, при вот этой особенности их общения, когда мама вроде бы выполняет роль ребёнка, а дочь – роль родителя, Ольга Никифоровна всё время как-то суетилась и хлопотала над Аней, как над дитём неразумным, несмотря на то, что 27 лет – совсем уже не детский возраст. Например, гуляем вечером после ужина вдоль озера, разговариваем, шутим, всё прекрасно. И вдруг Аня случайно наступает в собачье дерьмо – ну что, бывает. Ольга Никифоровна, увидев это, с энтузиазмом бросается на помощь: суёт мне в руки свою сумку, хватает и тащит фукающую Аню к ближайшей скамейке, усаживает, стаскивает с Аниной ноги кроссовок, бежит с ним к воде, чтобы помыть, потом возвращается, обувает кроссовок обратно на Анину ногу и завязывает шнурок. А я стою с этой сумкой и офигеваю от созерцания происходящего. Ну просто Аня сама точно также могла бы спуститься к озеру и помыть свою обувь – и ей это намного проще было бы сделать, чем её маме с больной спиной и застарелой травмой ноги. Но нет, 27-летняя Аня предпочла фукать и морщиться, сидя на скамейке, в ожидании, когда её 50-летняя мама решит проблему. Инфантилизм? По моему мнению, да.
Другой пример. Как то вечером Аня мне рассказала, что в организации, где она работала, несколько коллег под предводительством одного из них, давно и серьёзно увлекающегося водным туризмом, решили отправиться на сплав по реке Белой в Башкирии, фотки офигенные показывали, и позвали на сплав её тоже. Очень красиво там, говорит, очень захотелось там побывать, но не срослось. Почему? – спрашиваю я. Да мама не смогла – отвечает мне Аня. Что? Мама??? Причём тут мама? Что-то непонятно мне как-то – позвали Аню, но она не поехала, потому что не смогла её мама – несостыковочка какая-то. Я спросила, какое отношение к сплаву имеет Ольга Никифоровна, если позвали не её, а Аню, и Аня мне пояснила в двух словах: что-то типа «ну что, я без неё поплыву что ли?» Хотелось спросить: а почему бы и не без мамы, в 27 то лет? Ну вот, видимо без мамы никак, так получается.
Ещё пример. Я упомянула, что зарплата у Ани была небольшая, и повышение пока что не светило – она озвучивала цифру, там слёзы одни. Откладывать что-то с той зарплаты было бы практически невозможно, всё просто проедалось бы, если бы не мама. Ибо она мама! И что, спросите вы? А то, что по маминой инициативе 27-летняя Аня не тратила вообще ни копейки из своей зарплаты, она откладывала её ПОЛНОСТЬЮ, до рублика – мама кормила её и одевала на свою зарплату, которую она получала в университете, тоже не сказать что очень большую. Они обе мне с гордостью об этом рассказывали в два голоса – смотри, мол, какие мы молодцы, как здорово придумали. Эх, блин, меня бы во взрослости хоть когда-нибудь кто-нибудь кормил бы и одевал, а я бы своё откладывала… Завидую? А то. Я спросила, на что Аня копит, что хочет купить? Оказалось – квартиру. Ну что, цель достойная. Через год Аня мне рассказала при встрече, что они с мамой уговорили Анину бабушку продать её квартиру и переехать к ним в однушку. Деньги за проданную квартиру и Анины накопления пошли на приобретение в новостройке просторной двушки для Ани с большой кухней и прихожей. Меня пригласили отпраздновать новоселье, где за праздничным столом в два голоса с возмущением рассказали, что Ольге Никифоровне пришлось вусмерть разругаться со своим родным братом, потому что ему от продажи бабушкиной квартиры ничего не досталось (а он всё-таки такой же сын бабушке, как и Ольга Никифоровна – дочь) – но Ане то нужнее, а он, если захочет, то сам заработает и на себя, и на двух своих пацанов. Ну это их дела, я понимаю. И всё-таки тут как-то несправедливо получилось по отношению к брату Аниной мамы, по моему мнению.
Ещё через некоторое время я в коридорах университета встретила Ольгу Никифоровну, от которой узнала, что хоть Аня и переехала жить в отдельную квартиру и теперь аж сама самостоятельно оплачивает коммунальные платежи со своей зарплаты, но ни на что остальное она деньги так и не тратит – либо кушать ездит к маме (практически ежедневно), либо мама к ней едет и везёт продукты (тоже практически ежедневно). Мама приезжает, готовит еду из привезённых продуктов, моет полы, пылесосит, мусор выбрасывает, бельё стирает… Завидуююю!
Ну что, не «корзиночка»? Ещё какая корзиночка, по моему мнению. После переезда в Москву я долго ничего не слышала об Ане и её маме, пока однажды Аня не нашла меня в соцсетях. Она написала, что Ольга Никифоровна несколько лет назад заболела и умерла, после чего жизнь кардинально изменилась. Она не уточнила, как изменилась жизнь, но то, что изменилась, я не сомневаюсь – Ане пришлось срочно взрослеть, учиться самостоятельности и жить на свои средства. Не знаю, как дальше сложилась Анина жизнь, но надеюсь, что у неё всё хорошо.
Может быть в этой истории нет ничего необычного, а меня она удивляет только потому, что я сама вынужденно очень рано (в 19 лет) стала полностью самостоятельной. Может так и должно быть, по большому счёту, как было у этих мамы с дочкой (без сюсюканья и гавканья, конечно)? Как вы считаете? Пишите в комментариях.