Вернувшись домой, Майя бесцельно слонялась, не зная, куда деть себя. В мастерскую не тянуло, видеть благостные физиономии Дины и Лидии было невмоготу, от миловавшихся Никиты и Лады просто тошнило. Когда уже Лисовские уберутся? Все живы, довольны, разобрались с этой треклятой Юлей наконец. Вику, конечно, жаль, но в самом деле, вены резать — это уж за гранью.
Предыдущая глава 👇
Майя вздрогнула: она сама разве что в полубессознательном состоянии могла бы на такое сподобиться, а уж Вика, рассудительная, разумная Вика! Впрочем, говорил же однажды Максим, что Юля тоже была эмоционально неуравновешенной и только в его загородном доме обрела подобие покоя… Федора тоже трудно назвать адекватным. М-да… Майя снова задумалась над тем, что за родители могли воспитать таких детей. А не повезло ли Майе, часом, в том, что ее миновала участь расти без непутевой матери? Кто знает, что она за женщина?
Потом мысли заняла Юлия. Значит, она не всегда была бесплодной, раз умудрилась родить? Майя с тоской провела рукой по животу: вот она, здоровая, тоже не может. И неудивительно — Максим занимается чем угодно, только не любовью с ней.
Кто из них — Максим или Роман? Присев на диване в гостиной, Майя закрыла глаза, вспоминая последнюю ночь с Лисовским. Страстный, но осторожный и нежный любовник. Он изучает ее и еще не понимает, как далеко имеет право зайти, она же пока не знает пределов своих желаний. Они могут попробовать все, чего лишал ее Максим. Тиран поневоле, превращенный Юлией в зверя, с Майей он постепенно возвращался к своей природе и… делался все более скучным. Лучше бы он замер на полпути. Или нет, пусть станет таким, как вначале, когда немного пугал ее!
А Роман раздражает своим нытьем о совести и долге! Если он так хочет Майю, почему не заберет ее у Максима, почему не возьмет за руку и не уведет?!
Чего же хочет сама она? Кого хочет?
Мимо быстро прошла Лидия с телефоном в руке.
— Что-то случилось? — окликнула ее Майя.
Та повернулась, и девушку ужаснуло ее перекошенное словно от боли лицо.
— Соня… — срывающимся голосом пробормотала женщина.
***
Добравшись до дома, Лисовский трясущимися руками отпер дверь и, не раздеваясь, помчался вперед, выкрикивая имя жены. Машина брошена за воротами, значит сама Наталья тоже здесь.
Она была в гостиной и встретила мужа злорадным пьяным хохотом.
— Что ты наделала?! — заорал Федор.
Его пальцы сжались, словно он уже душил ее. Гадюка, ехидна, ударила в самое больное место. Да лучше б она его самого убила!
Горло перехватило судорогой, крик перешел в стон:
— Соню-то за что?! Тварь…
Наталья вдруг громко икнула, посмотрела мимо него безумным взглядом и согнулась пополам: ее рвало. Рвало кровью. Федор отступил в ужасе, а Наталья рухнула на колени, потом повалилась на бок, и тело ее не прекращало конвульсивно содрогаться, извергая из желудка все новые порции кровавой рвоты.
Лисовский схватил телефон и попытался набрать номер скорой, но руки по-прежнему слушались плохо. Собрав последние силы, Наталья просипела:
— Как же я вас ненавижу… обоих… Пусть она сдохнет!
Последние слова она буквально выплюнула и, схватившись за живот и взвыв по-звериному, скорчилась и застыла. Склонившись над ней, Федор понял, что медиков вызывать уже поздно: неловко вывернув руку, Наталья лежала лицом вниз в отвратительной жиже, так что виден был лишь один ее глаз — безразлично глядящий куда-то вдаль. Остекленевший. Мертвый.
Лисовский обхватил голову руками. В ушах шумело. Резко зазвонил мобильник. Дорн. Федора затрясло. Он боялся того, что услышит. Что Сони нет…
Телефон все звонил.
Федор зачем-то потянул Наталью за плечо и перевернул на спину. Но поддалось только ее тело — лица она к нему не повернула. Даже мертвая не желала его видеть.
Как они прожили двадцать пять лет в такой неприязни друг к другу и не сошли с ума? А может, они уже были сумасшедшими? Сначала лишились рассудка он и Юля, потом заразили своим безумием Наталью, Соню, Максима, и Максим понес его дальше и передал этой несчастной глупой девочке, на которой женился… Теперь безумие расползается, как инфекция, как плесень, все пропитывая и извращая!
Телефон звонил, но он не мог заставить себя ответить. О Соне есть кому позаботиться, а у Натальи был только он, Федор. Соня его простит. У нее было доброе сердце.
Наверное, надо связаться с Денисом. Похоже, Наталья отравилась. Неужели сама…
Он потянулся к ней:
— Посмотри на меня… ну же… Прости, прости, но я же не виноват! Не я все это сотворил! Наташа, прости меня!
Она отвернулась и смотрит куда-то. Ей больше не интересен ни Федор, ни вся эта собачья суета. Она теперь знает куда больше него.
***
Отчаявшись дозвониться до Лисовского, Максим набрал номер Дениса Важенина:
— Я прошу, найди его, ты же можешь! Он прикончит Наталью, не сдержится!
Но Денис в эту минуту был слишком далеко от города: его вызвали в область, где произошло какое-то серьезное преступление.
— Я постараюсь вырваться, — пообещал Важенин, еще не веря до конца в произошедшее. — Мы уже заканчиваем здесь.
Однако Максим сомневался, что к тому времени Федор не наломает дров.
***
Лисовского привели в чувство чьи-то неторопливые шаги. От долгого сидения в одной позе шея одеревенела, и голову он повернул не без труда.
Варвара с привычным невозмутимым выражением лица приблизилась к тому месту, где лежала Наталья, и обошла ее.
— Каждому свое, — хрипло произнесла старуха. — Ты, Федя, Важенину позвони. Пусть он занимается.
Лисовский поднял ошалелые глаза. Варвара встретила его взгляд спокойно. Он вытянул дрожащую руку и указал пальцем на тело.
— Т-ты…?
— Я, Федя.
— Зачем?!
Он вскочил, бросился к ней и затряс:
— Зачем ты сделала это?!
Губы Варвары тронула усмешка:
— А надоело мне ждать. Знаешь, ее ведь могли и не привлечь.
Федор согнулся и застонал, как до того стонала умирающая Наталья.
— Надо что-то придумать, сказать, что она сама… Где яд? — он снова встряхнул старуху. — Варвара, где?! Подбросим Наталье!
Варвара рассмеялась сухо, будто ветки в мертвом лесу затрещали.
— Оставь, Феденька, не надо. Я за все отвечу, все на себя возьму. Дениса зови — я ему давно обещала…
— Что обещала?! Варвара, что ты несешь?! Зачем ты себя-то сгубила?!
Лисовский упал перед ней на колени и крепко схватил, не давая шевельнуться.
— Ты же одна у меня теперь! Одна!
Лицо Варвары окаменело, она с трудом выдавила из себя:
— Что?
— Наталья Соню убила. На глазах у меня.
— Убила! — выдохнула старуха, разом побелев как полотно.
Она оглянулась на мертвую и, презрительно скривившись, плюнула в ее сторону.
— Значит, Федя, все правильно я сделала.
Она оторвала Лисовского от себя и пошла прочь, поманив его:
— Пойдем со мной.
Задержалась у двери в кабинет Федора и спросила:
— Писчая бумага обычного формата есть?
— Да, там… — Он абсолютно не понимал, что она собирается делать, но послушно пошел следом.
В кабинете Варвара уселась за стол, указав Лисовскому на одно из кресел.
— Кстати, отрава в бутылках только одной марки, — сказала она. — Любимая Натальина. Я пометила. Отдашь полковнику.
Федор молча глядел на Варвару.
— Вот и Сонечки больше нет, — проговорила она. — Значит, пришло мое время... Ведь я ради них только и жила, Федя — ради моих девочек…
Он смотрел на ее сухие тонкие пальцы, вертящие ручку над чистым листом бумаги. Какое-то время Варвара сидела, не говоря ни слова, а потом, словно собравшись с духом, кивнула:
— Ну, поехали.
Сначала она рассказала Федору все то, чего он о ней еще не знал. О своем замужестве в восемнадцать, о рождении дочери, о том, как ездила по военным гарнизонам. Рассказала, как попала в Афганистан и как потеряла там и мужа, и двенадцатилетнюю Юленьку.
— И там же я познакомилась с Андреем Шубиным, отцом Сони. Знаешь, кем он был?
— Бандитом, — пробормотал Федор, мигом вспомнив фотографию Андрея с молодой Оленькой Зарубиной на коленях.
При упоминании Ольги Варвара зло усмехнулась, взгляд ее при этом стал холодным и колючим.
— Верно. Была такая при шубинских бойцах… Лёлик! — Она снова замолчала.
— Признаться, я бы никогда не подумал, что эта дамочка проституткой трудилась, — заметил Федор.
— Люди редко таковы, какими кажутся, — отозвалась Варвара. — Андрей был правильным человеком. Да, пошел в криминал, но он всего лишь сделал единственно возможный в тех обстоятельствах выбор. Это была его жизнь. Он принял решение и заплатил за него.
— А ты?
— А у меня, Федя, вообще путь один был. После Юли я больше не могла родить. И вот представь: мне тридцать, ни мужа, ни детей, ни работы нормальной, по ночам кошмары мучают. Кому нужна такая? Ни карьеры, ни личной жизни я для себя не видела. Но Шубин что-то во мне разглядел еще там, в Афгане, раз дал свои контакты. И я пошла. Вроде как в няньки к его дочери.
— А на самом деле? — Федор почувствовал, что дрожит.
Прожив рядом с Варварой много лет, он даже не представлял себе, кем на самом деле была эта женщина.
— Я выполняла разные задачи, — ответила она, пожав плечами. — Охрана, участие в разборках… Да, Федя, мне приходилось и убивать.
А отец так легко поручил ей заботу о собственных детях… Но разве она плохо справлялась?
— Андрей погиб, потому что ошибся. Ждал удара извне, а его подставили свои же.
— Хочешь сказать, предал кто-то из группы?
Варвара горько рассмеялась.
***
Она закрывает глаза и снова возвращается на ту дорогу… Гремят выстрелы, один за другим падают те, с кем бок о бок она прошла огонь и воду. Взрывом ее опрокидывает в канаву, и она ползет к автомобилю Андрея, но в памяти навсегда отпечаталось одно: боевик, только что расстрелявший двоих почти в упор, машет рукой, подавая условный сигнал, и из-за валуна выползает хрупкая, похожая на олененка, большеглазая молодая женщина. Кудрявая блондиночка, которую Варвара отлично разглядела и узнала. Корчась от боли, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не выдать себя ни стоном, ни кашлем, она смотрит, как Лёлика, прикрывая от шальной пули, ведут на ту сторону, откуда пришла смерть к людям Андрея Шубина.
***
Федор онемел и оглох. Зарубина подставила Андрея, выторговав себе будущее. А среди тех, кого Лёлик обрекла на смерть, была Варвара.
— Нет, мой мальчик, — покачала головой старуха, — я мстила не за себя, а за Андрея, за жену его. За Соню. Я эту тварь в тот день как увидела, так сразу узнала! Ни возраст, ни прическа, ни прикид не помогли. А она еще и оказалась директором интерната, где Вику держали. Пришла, понимаешь, документами машет… Я, говорит, требую, чтобы отстали от…
Варвара приложила ко лбу ладонь.
— Запамятовала я… Имя она все какое-то называла. Кого-то вы там с Дорном посадили накрепко…
— Парня, что на Вику с ножом напал, — прошептал Лисовский. — Это было, когда Ольгу видели сначала у меня, а потом у Максима… Он же просил тебя записи камер достать, а ты…
— А я, Федь, струсила. Впервые в жизни! Не готова была ему признаваться. Потому что тогда, может, и все остальное вскрылось бы, кто знает. Про Юлю.
— Что тогда произошло? — спросил Федор осипшим от волнения голосом.
— Она меня не сразу вспомнила. Спросила сначала Максима, а он… он занят был. Я его в такие моменты никогда не беспокоила. Сказала ей, чтоб подождала, а сама стала так и эдак вытягивать, зачем она явилась.
Варвара сцепила пальцы, но было заметно, что они мелко дрожат.
— Потом она решила, что ее выгоняют, и принялась трясти своей этой папкой… Что, мол, доказательства у нее какие-то… Я как услышала, что речь о Вике, так сразу уши и навострила. Дала ей понять, что со мной можно обо всем поговорить…
— И? — напряженно спросил Лисовский.
— И я поняла, Федя, что если эту дрянь не остановить, она пойдет трепать о том, кто такая Вика и кто ее в приют определил.
— Папаша, — зло процедил Федор.
— Вот-вот, — грустно кивнула Варвара. — И еще очень большой вопрос, мой дорогой, почему Владимир, зная — а я ему все рассказала, — что Андрея подвела под колокольню именно Ольга, отнес Вику к ней.
— Да не может быть, — ошеломленно проговорил Лисовский. — Он что, сам все и подстроил? Друга на тот свет…?
Взгляд Варвары сказал больше, чем слова.
— Ты сомневаешься, Федь? После всего, что он с вами, своими детьми, сделал?
Федор устало закрыл лицо руками.
— Какой кошмар…
— Ну и вот, — продолжила Варвара свой рассказ. — Велела я Ольге прийти позже. А сама придумала стащить у нее дело Вики. Там всего-то пара бумажек опасность представляла.
Она побарабанила пальцами по столу, будто набирала воздух перед тем, как спуститься в омут памяти, таивший самое страшное.
— Проводила я Ольгу до потайной калитки в ограде, чтобы она могла скалами к городку своему пройти. И тут она меня узнала. Лицо, говорит, знакомое, а где видела — не помнит. А возле этой ограды озарило ее. У Шубина вокруг дома похожая шла…
— И что она…?
— Начала и мне угрожать, заявила, что все мы убийцы… А я знать не знаю, какие у нее претензии к Максиму и тебе! Одно поняла — она опасна.
Федор ослабил ворот рубашки, но это не помогло: он дышал с трудом, даже взмок, пока воображение рисовало картины произошедшего.
Дав Ольге выйти из сада, Варвара тихо пошла за ней. Улучив момент, когда жертва оказалась вблизи опасного оврага, набросилась на нее, умело вырубила, задушила шарфом и сбросила тело вниз, а потом спустилась и прихватила из папки с делом Вики кое-какие справки, оставив только основную информацию. Этих данных хватило Наталье Лисовской, чтобы понять, кто такая воспитанница Волкова, но о самых отвратительных подробностях происхождения девочки она не узнала.
Тишина в кабинете давила. Лисовский потер переносицу.
— А откуда у Зарубиной эти… справки?
— Не знаю, — Варвара качнула головой. — За столько лет-то поди могла сообразить, если тесно общалась с твоим отцом. — Мы же не знаем, насколько они были… кхм… близки.
— Боюсь, она была для него слишком старой даже в лучшие свои годы! — с отвращением возразил Федор.
Варвара положила руки на стол. Они больше не дрожали. Она взяла ручку и занесла кончик над листом бумаги, лежащим перед ней.
— А теперь оставь меня, — сказала она. — Я обещала Денису, что открою ему детали некоторых нераскрытых дел, касающихся шубинской банды. — Она тяжело вздохнула. — Ну, и по Зарубиной тоже будет ему сюрприз. Напишу признание, поставлю подпись…
— Варвара… — умоляюще глядя ей в глаза, проговорил Лисовский, но она оставалась непреклонной.
— Я тебя тоже очень люблю, ты знаешь, но Юля и Соня были моей радостью. Что мне без них тут делать?
Ее взгляд затуманился.
— Когда я принесла к вам Соню, то потеряла уже много крови… Положили меня на стол, чтоб пули достать, а тут в комнату твоя сестра заглянула… И так она мне мою доченьку напомнила… И внешне похожа, и Юлей зовут…
Глаза Варвары заблестели от непрошенных слез, она резким движением вытерла их и потрясла головой.
— Хорош, заболтались мы. Иди, вызывай ментов. Не то горничные вернутся, вопли поднимут. Я им отгул дала, но дело к вечеру уж…
Она вдруг протянула руку и потрепала Федора по щеке, повторив:
— Иди… Пожалуйста!
От этой скупой ласки у него сжалось сердце. Он перехватил ее ладонь и не отпускал несколько секунд. Потом встал и быстро вышел.
Варвара проводила его долгим взглядом и, склонившись над столом, начала писать. Время от времени она ощупывала левой рукой карман платья, в котором, судя по тому, как натягивалась ткань, лежало что-то небольшое, но тяжелое…
***
В дверь постучали, потом забарабанили. Федор очнулся: сколько он так просидел возле трупа жены, выйдя от Варвары?
С трудом поднявшись, он поплелся в холл, отпер.
— Ты сдурел?! Напился, что ли?! Почему не отвечаешь на звонки?! — Максим налетел на него с порога, затряс что есть силы. — Федя! Да что с тобой?!
Лисовский отступил, махнул рукой в сторону гостиной. Максим бросился туда.
Увидев Наталью на полу в луже крови и рвоты, Дорн посерел, присел рядом, посмотрел ей лицо и отшатнулся. Потом перевел неверящий взгляд на Лисовского:
— Ты ее…?
— Нет.
— Звонил в скорую?
— Она умерла почти сразу. Надо Денису сообщить…
Федор старался не смотреть на Максима, страшась того, что может прочитать в его глазах. Прошлой осенью он вот так же стоял над мертвым телом сестры, а Дорн скорчился в углу с безумным взглядом. И точно так же Федор не верил ему, убежденный, что это зять убил Юлю или довел ее до гибели. Какой чудовищной пародией все обернулось!
А еще Лисовский боялся услышать ту страшную весть, с которой Максим явился, поэтому был даже благодарен Наталье за то, что она отвлекла внимание на себя.
— Черт… Теперь ты застрянешь здесь, — пробормотал Максим. — Пока они тут все осмотрят, пока тебя допросят, потом потащат в отделение…
— Да, я, наверное, освобожусь не скоро, — горько усмехнулся Лисовский, накрыл голову руками и замер.
— Федь, может, хватит изображать креветку? В больницу потом поедем? Если не ради Сони, то хоть детей успокоить — они все там уже.
Опять этот шум в голове. Что-то про Соню?
— Слышишь меня? Федя!
— В больницу? Не в морг? — прошептал Лисовский пересохшими губами.
И увидел, что Максим широко улыбается.
— Да я же звонил тебе, чтобы сказать, а ты, балбес, не отвечал! Соню прооперировали. Состояние тяжелое, но стабильное.
— Постой, она жива? Жива?! Варвара!
Федор вскочил на ноги и бросился мимо изумленного Максима… В тот же миг прогремел выстрел, и у Лисовского словно подломились колени. Дорн метнулся к нему в попытке помочь подняться, но друг указывал на дверь кабинета.
Влетев туда, Максим увидел Варвару. Ее голова лежала на столе, заливая его кровью; правая рука безвольно свесилась, у ног валялся пистолет. На сиденье кресла, стоящего напротив стола, лежал большой белый конверт с надписью: “Денису Валерьевичу Важенину лично в руки”.
***
Денис и его сотрудники работали в доме Федора несколько часов. Его самого они никуда забирать не стали, но из города посоветовали не уезжать.
— В ближайшие дни тебя вызовут на допрос к следователю, — сказал Важенин.
Лисовский едва кивнул, глядя, как мимо проносят упакованные в мешки тела Натальи и Варвары. Как только полицейские покинули дом, он потащил Дорна к машине:
— Едем к ней!
— С ума сошел? — замахал тот руками. — Поздно уже, тебя никто и на порог не пустит, тем более к Соне, она пока считается тяжелой.
Но в глазах Федора была такая решимость, что Максим сдался: он так и не научился противостоять гипнотической силе Лисовских. Из машины Федор позвонил Глебову и уговорил помочь пройти в больницу.
***
Ее мучил тяжелый удушливый кошмар. Из серой вязкой мглы не получалось выбраться. Такое уже бывало, когда обострялась болезнь, и Соню пичкали препаратами, от которых она впадала в полуобморочное состояние, но по-настоящему заснуть не могла. Становилось трудно дышать, накатывал страх. Страх смерти, страх за детей. Страх одиночества.
Однако в этот раз она была не одна. Кто-то шел к ней сквозь туман, и если Соня обозначит свое присутствие, то они найдут друг друга.
Она несмело вытянула руку. Может, ей показалось?
Но он уже здесь, их пальцы сплелись, а потом она услышала шепот:
— Сонюшка…
Начало светлеть, перед глазами замелькали расплывчатые тени, и она увидела лицо.
— Федя…
— Тише, моя хорошая… Мне разрешили прийти с условием, что я не потревожу тебя. Спи.
— Не уходи…
— Не уйду. Никуда больше не уйду.
Соня снова закрыла глаза. Страх исчез — теперь ее держали крепко.
ПРОДОЛЖЕНИЕ 👇
Все главы здесь 👇