Снов не было. Или он их не запомнил.
Вокруг стояла темнота, но Алексей все равно подскочил, повинуясь внутреннему толчку. Схватил телефон. Восьмой час. А голова-то как гудит — так часто случается, если вечер закончился бурно.
Вика.
Ярцева смело с постели, и уже через секунду он бежал в кухню.
Она была там. Помешивала что-то в кастрюльке на плите, а на соседней конфорке уже стояла турка.
Вика, Вика, Вика, любимая!
Предыдущая глава 👇
— Доброе утро, — она безмятежно улыбнулась и указала ложкой на кастрюлю. — У тебя не нашлось никакой еды, кроме геркулеса.
— Пусть будет геркулес, по барабану! — Алексей опустился на пол и обхватил Вику за ноги. — А мне со сна померещилось, что тебя нет… Никуда не пущу, слышишь?!
— Лёша…
Она постучала ложкой о край кастрюльки, аккуратно положила ее на столешницу и наклонилась к молодому человеку.
— Вставай. Скоро все будет готово. Самый здоровый в мире завтрак — овсянка на воде.
— Из рук твоих хоть чашу с ядом, — перефразировал Ярцев вычитанные где-то поэтические строки.
Вика посмотрела на него уже без улыбки, даже печально.
— Лёшенька, я и есть эта чаша с ядом. Нам нельзя…
— Ты и вчера это говорила, но ведь пришла со мной сюда. Нам хорошо вместе, я люблю тебя, Вика! Я! Люблю! Тебя! Мне все равно!
— Тебе не будет все равно, когда ты поймешь, что у нас неполноценная семья.
— Наша семья — ты и я.
— Ты захочешь детей.
— Значит, у нас будут дети!
— Больные.
— Красивые и умные, как ты!
Алексей, не поднимаясь с колен, схватил руки Вики и начал целовать их — то одну, то вторую.
— А если…
— Какими бы ни родились, я буду любить их, потому что они от тебя!
Она всхлипнула. Кофе зашипел и начал подниматься бурой пеной. Алексей среагировал быстрее и, вскочив, снял турку с конфорки. Потом он опустил глаза на кастрюлю и завопил:
— Каша!
Тут уже Вика схватила ложку и принялась быстро помешивать варево, уменьшая нагрев. Одна или две слезинки упали вниз, и Ярцев рассмеялся:
— Ну вот, впервые попробую кашу со слезами любимой женщины.
Она опять отложила ложку, и тогда он схватил ее, притянул к себе, посмотрел прямо в глаза и впервые смог выдержать ее взгляд.
— Я тебя никуда от себя не отпущу, — раздельно произнес Алексей. — Я на тебе женюсь.
Она шмыгнула носом.
— На тебе даже штанов нет, жених!
Но смутить его было невозможно.
— Сейчас одену, и повторим.
— Что повторим?
— Предложение руки и сердца! — отозвался Ярцев, убегая.
***
Соня не помнила, чтобы утро с Федором когда-либо можно было назвать нежным. Она и его-то нежным видела от силы несколько раз — и то, когда на последних сроках беременности ходила. Но сегодня в заботе о ней он превзошел себя.
— Это что? — Она повертела в руках горячий круассан, осыпающийся жирными чешуйками на блюдо.
Федор сидел на постели возле нее, и лицо его было таким… Будто солнце выглянуло, хотя было еще совсем рано, и в окне стояла темень.
— Завтрак. Пришлось курьера вызвать. Здесь же шаром покати! Представляешь, эти звери теперь даже в такую рань приезжают. Разогрел вот…
Соня с аппетитом вгрызлась в нежный мякиш и сама не заметила, как круассан исчез, будто его и не было. За ним последовал второй, потом третий… Умяв четвертый рогалик, она спросила:
— А еще есть?
Лисовский выглядел озадаченным.
— Нет… Понял, сейчас еще закажу.
Он встал в поисках телефона и покосился на Соню.
— Ты это… раньше столько не ела.
Соня взяла в руки стакан с еще горячим кофе.
— Который час?
— Восемь почти.
— Тебе надо в офис?
— Сегодня можно позже. Вчера продуктивно с Максом поработали, навели там шороху… Чего тебе заказать? Еще булок? Десерт?
Но Соня покачала головой, отставила кофе и потянулась:
— Побудь ты моим десертом.
Лицо Федора вытянулось.
— Слушай, говорят, Дорн возил тебя лечиться. Но мне сдается, что это было что-то совсем другое. Ты сама на себя не похожа.
— Не нравлюсь?
Он отбросил телефон и улегся рядом. Соня тут же навалилась сверху, попытавшись придавить Федора весом, но тот лишь рассмеялся:
— Тебе придется съесть примерно тонну круассанов, чтобы я что-то ощутил. Ты как перышко.
Легко подняв Соню, Лисовский сел сам и усадил ее напротив.
— Выйдешь за меня? — спросил он.
— Что?
— Я спросил, женой моей станешь?
Она ничего не ответила, продолжая смотреть на Федора с привычной ласковой улыбкой куклы. Ему пришлось встряхнуть ее за плечи.
— Софья Андреевна, ау! Прием! Слышишь меня?
— Слышу.
— Ответ будет?
— Как скажешь…
Федор сдвинул брови.
— Что значит, как я скажу? Я говорю: хочу на тебе жениться. Официально. Ты согласна?
— Я… не знаю… Тебе это нужно?
Испустив тяжелый вздох, Лисовский провел ладонью по лицу. Господи, сколько ж с ней еще работать теперь…
Повисшее молчание нарушил звонок мобильного, и Федор потянулся за ним. Соня сидела в оцепенении.
Это был Максим.
— Ты где? — спросил он Лисовского.
— В квартире, — удивленно ответил тот. — С Соней. Случилось что?
— Я приеду сейчас. Ждите.
Поглядев в недоумении на замолчавший телефон, Федор пожал плечами и сказал:
— Дорн едет к нам, велел дождаться его.
Мобильник ожил снова. На этот раз звонили с номера, обозначенного в контактах как “Офис-Ярцев”.
— Федор Владимирович, доброе утро! — бодро заговорил Алексей. — Нам с Викой срочно нужно с вами встретиться.
— Прямо срочно? — поинтересовался Лисовский, заподозривший неладное от такой активности сразу на всех фронтах.
— Дело жизни и смерти, — отрапортовал Ярцев. — Можно приехать?
— Ну… записывай адрес, — пробормотал Федор.
***
Майя поймала Максима почти на выходе.
— Уже второй вечер ты меня игнорируешь! — с обидой воскликнула она. — Что происходит? Что это?
В руках Дорн держал коробку и сумку для ноутбука.
— Регистратор и ноутбук, — ответил он. — Я еду решить одно важное дело.
— Опять что-то случилось?
— Это мое прошлое, Майя.
Она почувствовала дрожь в коленках.
— Юля?
Максим не стал темнить.
— Да. Это… — он слегка потряс коробкой, — регистратор с ее машины. Я хочу узнать, где она была в свой последний день. Может, причина там.
— Максим, сколько можно? Ты бежишь от очевидного — не было никакой другой причины. Она покончила с собой из-за болезни! А ты просто прячешься от жизни и от меня!
— Нет, — резко произнес он. — Я убежден, что прав. Здесь ответ.
— Ну и посмотри дома. Куда ты мчишься?
— К Федору. Он тоже имеет право узнать.
Майя размышляла недолго.
— Тогда я еду с тобой.
— Это тебя не касается.
— Касается! — она сжала кулаки и топнула ногой. — С самого начала мы с тобой не могли быть счастливы из-за твоей одержимости Юлей и ее смертью! Закроем наконец этот гештальт вместе! — Ее глаза сузились и полыхнули знакомым ему красноватым пламенем: —Ты мне должен, Максим! Должен!
***
Первыми добрались до дома Сони Алексей с Викой.
— Федор Владимирович, — Ярцев крепко держал девушку за руку, словно боялся, что она опять исчезнет. — Я к вам как к главе семьи…
Лисовский, усевшись в свое любимое кресло, взирал на парочку с добродушной улыбкой, прекрасно понимая, что собирается сказать Алексей, и даже немного завидуя ему. Сам Федор никогда не просил руки любимой. Наталья ему сроду нужна не была, и за них с будущей женой договорились отцы.
— Мы с Викой хотим пожениться.
Соня, которую Лисовский согнал с подлокотника на соседнее кресло, счастливо улыбалась. История любви Вики и Алексея прошла мимо нее, тем интереснее было сейчас наблюдать за ними, такими красивыми и молодыми. И влюбленными по уши.
— Раз у меня спрашиваешь, значит, в курсе, кто она такая? Не боишься? — напустив на себя грозный вид, спросил Федор.
— Не боюсь, — ответил Ярцев.
— В должности не повышу.
Вика, державшаяся чуть позади Алексея, возмущенно зыркнула на Федора. Тот рассмеялся:
— Чего косишься? Сам пусть, сам.
— Да я и не думал даже… — смутившись, проговорил молодой человек.
— Не мучай ты их! — воскликнула Соня.
Федор повернулся к ней:
— А вот не дам разрешения, пока ты мне не скажешь то, что я хочу услышать.
— Федя!
— Неправильный ответ.
Алексей с Викой переглянулись, потом уставились на Соню. Она заерзала в кресле, нервно подергала шелковую ленту у себя на шее, потом сказала:
— Боже мой, что за глупости… Хорошо, да, да!
Лисовский расплылся в довольной улыбке:
— Довольны? Вам сказали “да”! Идите, подавайте свои заявления, не знаю, как там женятся сейчас… Потом расскажете. Мне тоже надо.
Он поднялся и протянул Ярцеву руку:
— Поздравляю, сынок. Ты огреб себе проблемы, но… — он подмигнул Вике, — проблемы восхитительные.
— Лисовский, хватит уже пугать детей! — возмутилась Соня.
Но Алексей, хоть и растерялся, напуганным не выглядел. Наоборот, его лицо светилось от радости, да и Вика не скрывала, что счастлива.
— Отметить бы надо, — Федор хлопнул в ладоши и поискал глазами мобильник. — Закажу…
— Алкоголь не доставляют, Феденька, — Соня со вздохом поднялась и пошла в кухню. — Но если Наталья не выгребла отсюда все подчистую, я сейчас постараюсь помочь.
И тут заиграл домофон.
— Похоже, Дорн приехал, — констатировал Лисовский и глянул на часы: — Быстро он что-то…
Это действительно был Максим, но не один.
— Здравствуйте, — проговорила Майя, не ожидавшая увидеть еще и Алексея с Викой.
— Что, Максим, без супруги никуда? — недобро сверкнув глазами, спросил Федор.
Дорн развел руками и принялся доставать ноутбук. Потом он отозвал Лисовского в сторону и в двух словах объяснил ему, зачем приехал.
Соня вернулась из кухни с бутылкой шампанского и страшно обрадовалась вновь прибывшим:
— Как здорово, сейчас отметим скорую свадьбу!
— А кто женится? — недоуменно спросила Майя.
— Вика и Алёша!
— И похоже, вы с Федором, — вставила Виктория. — Я ведь правильно поняла небольшую сцену, которую дядюшка разыграл здесь?
Соня смущенно опустила глаза.
— Ему еще развестись надо.
— Поздравляю, — сказала ей Майя.
Девушка постаралась, чтобы это прозвучало естественно, но на душе скребли кошки. Она не желала Соне плохого, нет, однако пока в ее собственной жизни царил беспорядок, радоваться от всего сердца не получалось и за других.
— Так… — Федор подошел к ним. — Алексей, у нас тут небольшое семейное дело… А тебе пора на работу, кстати.
— Я тогда тоже пойду, — сказала Вика, но Лисовский остановил ее:
— Останься.
Потом он посмотрел на Майю и поджал губы, но промолчал.
Когда за Ярцевым закрылась дверь, Максим включил ноутбук и вставил флэшку.
— Что там? — спросила Соня.
Услышав о записи с регистратора Юли, она занервничала, оглядываясь на Вику:
— Зачем, что это даст? Ты представляешь, каково Вике будет? Вдруг там что-то плохое? И вообще…
— Вика знает, что случилось с Юлей на самом деле, — сказал Федор. — Но ты права, она не обязана смотреть.
— О чем речь, что за запись? — подала голос Вика.
— Я хочу посмотреть, куда Юля ездила, где была в тот день, когда ее не стало, — сказал Максим, открывая папку с файлами.
Вика побледнела и села на диван, забившись в самый угол. Соня устроилась между ней и Майей.
Федор напряженно застыл за спиной Дорна. На подоконнике стояла позабытая всеми бутылка шампанского.
***
Часы, что Юля провела в дороге до города, куда ездила в офис, они промотали, как и обратный путь, начатый уже под вечер. Унылый пейзаж, мерно двигающиеся дворники, капли дождя на ветровом стекле… Наконец, машина начала сбавлять ход, Юля добралась до места назначения.
— Куда это она приехала? — удивилась Соня.
Майя и Вика сразу узнали место: интернат Зарубиной. Приют для сирот, которому на протяжении десяти лет Юля помогала, переводя огромные суммы на самые разнообразные нужды воспитанников.
Майя пристально вглядывалась в экран. Она быстро сообразила, что сейчас, если повезет, увидит живую Юлю, о чем мечтала с первой минуты, как только поняла, что ей придется соперничать с этой женщиной в сердце Максима.
Автомобиль остановился. Стало слышно, как открылась и снова хлопнула дверь. Перед капотом появилась фигура в белом. Машина остановилась где-то возле фонарного столба, лужайку впереди заливал мертвенно-бледный свет прожектора. Женщина не остановилась, а стремительно зашагала куда-то в сторону.
— Ко входу в интернат идет, — машинально пробормотала Майя с досадой: пока ей удалось наблюдать предшественницу лишь со спины.
В комнате стояла тишина. Максим двигал мышкой, ища на записи момент, когда снова начнет происходить хоть что-то. Примерно через час мимо машины в сторону интерната прошел еще кто-то. Майя обернулась и взглянула на Вику. Та не отрывала взгляда от экрана.
— Вика, это ты! — воскликнула Майя.
— Да… — Вика медленно кивнула. — Я в тот вечер приходила к Зарубиной.
Через несколько минут в обратную сторону прошла женщина в белом платье. Снова Юля.
Она не подошла к машине, а встала поодаль. Ее лицо в сумерках было почти неразличимо. Она закурила, глубоко затягиваясь и выпуская клубы дыма. Докурив первую сигарету, принялась за следующую, потом достала еще одну.
— Зараза, — прошептал Федор. — С каким наслаждением смолит эти раковые палочки!
— Ей ведь было уже все равно, — тусклым голосом произнес Максим.
Майя едва узнавала мужа: взгляд был полон такой смертельной тоски, что делалось страшно. Дорн всматривался в экран, где его любимая снова жила, дышала, двигалась, и всей душой рвался туда, к ней.
Еще через полчаса мимо почти пробежала Вика, но вдруг остановилась и вернулась. Она подошла к Юлии и что-то сказала ей.
— Попросила сигарету, — монотонно прозвучал в тишине голос Виктории.
Соня оглянулась на девушку и встревожилась:
— Вика, все хорошо?
Та, побледнев еще сильнее, молча глядела в экран и не двигалась, а глаза у нее при этом распахнулись так широко, словно там происходило что-то страшное.
Майя же ничего особенного не замечала. Просто две женщины, одна постарше, другая помоложе, стоят и курят, о чем-то беседуют. Регистратор не сумел записать их разговор — слишком далеко они стояли.
— О чем вы говорили? — спросила Соня.
Вика молчала. Майя почувствовала, как напряжено все тело подруги. Вика так сцепила руки, что костяшки пальцев побелели.
На экране между тем происходило непонятное. Вика повысила голос, ее даже стало слышно, но слов было не разобрать. Она активно жестикулировала, объясняя что-то Юлии, которая замерла перед Викторией с сигаретой в руке и за все время, что девушка с жаром произносила свой монолог, так больше и не затянулась. А потом Вика вдруг со всего маху стукнула кулаком по перекладине детской горки, возле которой они находились, отбросила сигарету и, резко повернувшись, побежала прочь.
Соня и Федор в недоумении посмотрели на Вику. Ее огромные черные глаза невидяще уставились куда-то вдаль. Девушка впала в странный ступор.
Максим не отводил глаз от Юли. В душе Майи медленно закипала обида. Муж, всего несколько месяцев назад признававшийся ей в страстной любви, застыл в немом обожании перед той, кого давно уже сожрали черви!
Какое-то время Юля стояла прямо с зажатой в пальцах сигаретой, а потом разом обмякла и пошатнулась. Чтобы не упасть, она схватилась рукой за выступающую часть горки. Было похоже, что ее бьет сильный кашель. Соня с жалостью глядела в экран. Вот Юля медленно выпрямилась, приложила руку ко рту, потом долго рассматривала ладонь и, вынув из сумочки платок, тщательно вытерла. “Кровь”, — поняла Майя.
— Как же она мучилась, наверное, — прошептала Соня.
А потом Юля пошла к машине, и Майя подалась вперед. Сейчас, вот сейчас она увидит ее лицо!
Юля взглянула прямо в камеру регистратора. Мороз пробежал у Майи по коже…
Там в темноте, тяжело опершись о капот, стояла не прекрасная и холодная женщина с портрета и не торжествующая богиня, вылепленная Грибоконем. Побелевшее осунувшееся лицо, черные провалы глаз… Еще живая, Юлия Дорн уже напоминала собственный труп.
— Все решила, — глухо сказал Максим. — Вот в эту минуту уже все… Юля, Юля…
Его ладонь легла на экран. Он медленно, почти нежно, вел пальцами по изображению жены. Майя не могла этого вынести. Человек, обещавший любить ее, попирал собственные клятвы, обесценивая все, что было между ними.
Притихшая Соня встала и подошла к Федору. Застывший перед экраном Максим не шевелился. Он смотрел на время в углу видеозаписи.
Потекли последние тридцать минут жизни Юли. Вот она села за руль, машина тронулась, покатилась. Начался ливень, потоки воды заливали лобовое стекло, но дворники не двигались — Юля ехала на ощупь. Нет, не ехала — неслась с риском слететь с дороги и погибнуть.
Каким-то чудом не свалившись в кювет, автомобиль добрался до дома. Его хозяйка вышла, так и не отключив регистратор. Было видно, как выскочила на крыльцо Варвара, как обняла вымокшую с ног до головы Юлю. Дверь дома впустила женщин и захлопнулась.
— Через десять минут все кончится… — Максим продолжал вести жуткий отсчет.
Он остановил запись и закрыл лицо руками. В комнате повисла тишина. Федор крепче прижал к себе Соню.
У Майи в голове образовалась пустота. Она огляделась. Максим уронил голову на стол, Соня спрятала лицо на груди у Лисовского, а сам он напряженно о чем-то думал.
Вика… Вика не шевелилась. Прекрасное лицо, огромные черные глаза, полные ужаса и… неверия. Глаза, отливающие стальным блеском, особенно заметным сейчас. Высокая и тонкая, настолько похожая на Юлию, что на видео и не отличить было, кто из них где стоит…
Вдруг девушка всхлипнула.
— Вика, что с тобой? — участливо спросила Соня.
Она протянула руки к Виктории, но та отпрянула, выскочила на середину комнаты и застыла, глядя перед собой совершенно безумными глазами.
— Это я, — сказала она абсолютно будничным тоном. — Это я ее убила.
И, потеряв сознание, повалилась на пол.
***
Оставив Соню и Майю с Викой, Максим и Федор ушли в кухню.
— Извини, еды здесь не особенно. Но можно напиться, — сказал Лисовский.
Максим махнул рукой, не издав ни звука. Какое-то время оба молчали, потом Федор недоверчиво протянул:
— Ты действительно думаешь, что вот это и есть оно?
— Федь, согласись, что был аффект… А значит, толчок произошел не за день, не за два… Причина, по которой Юля решила уйти, в потрясении, случившемся именно в тот последний вечер!
— Мы же не знаем, может, в офисе проблемы…
— Какие такие рабочие проблемы могли вынудить Юлю взяться за пистолет?
— А это?! — Федор вытянул руку в сторону гостиной, где они только что смотрели запись. — Покурили, поговорили…
— Не поговорили, а поругались, — раздался усталый голос Сони.
Она вошла в кухню и опустилась на стул, поникшая, с покрасневшими глазами.
— Поверить трудно, — тихо произнесла она. — До какой же степени Юля была измучена, если брошенных в сердцах слов хватило ей, чтобы свести счеты с жизнью?
— Что у них там произошло, Вика рассказала? — Федор опустился на корточки перед Соней и взял ее за руки.
Холодные, как лед. Он растер их, согрел дыханием. Соня безучастно смотрела поверх его головы в никуда.
— Вика в тот вечер была у директора интерната. Какой-то Зарубиной. Та сказала, что мать готова встретиться с ней. А девочка-то с детства не могла простить, что ее бросили. Разозлилась, отказалась от встречи. Вышла во двор заведенная. Увидела незнакомую женщину. Та курила, дала прикурить и Вике. Перекинулись парой слов. Вика сказала, что сама сирота и воспитывалась в интернате. Зашел разговор о матери. И вот на какой-то простенький вопрос Юли Вика отреагировала слишком остро.
— Что она сказала? — прошептал Максим, слишком хорошо помня себя самого, когда после интерната и попыток пробиться в жизни встретился наконец с родителями.
Ничего хорошего и доброго он тогда к ним не испытывал. А уж Вика с ее импульсивностью и энергией могла такого наворотить…
— Она уже точно не помнит, что несла, — ответила Соня. — Слова ненависти, пожелания поскорее умереть… Только у Вики это прозвучало как “сдохнуть”...
У нее перехватило дыхание, она запнулась, но через пару секунд продолжила:
— Майя подтвердила, что Вика всегда так говорила о матери, и если Юля услышала что-то подобное как раз тогда, когда собиралась открыться дочери… тем более, узнав о том, что сама умирает и надежды нет…
Не договорив, Соня опустила голову. На руки Федору закапали ее слезы.
— Как жаль их обеих… — прошептала она. — Не знаю, что стало бы со мной, скажи мне такое Дашка… А Юля была издергана и совсем одна. Со своей тайной, тяжело больная…
Появилась Майя.
— Что там Вика? — спросил Лисовский.
Девушка пожала плечами:
— Сидит, уставилась в одну точку, молчит.
Она подошла к Максиму, вполголоса спросила:
— Хочешь, мы поговорим об этом?
Он поднял на нее глаза. Это был взгляд смертельно уставшего человека:
— Надеюсь, не прямо сейчас?
В гостиной что-то грохнуло, послышался звон разбитого стекла. Дорн побледнел и рванулся на звук, за ним бросились Майя и Федор.
На полу валялись осколки разбитой бутылки шампанского, а самым крупным из них Вика уже дочерчивала на руке красную полосу с рваными краями. Из раны фонтаном забила кровь — девушка сумела задеть крупный сосуд.
— Дура!!! — завизжала Майя.
Максим кинулся к Вике, тут же рядом возникла Соня. Она сорвала с шеи шелковую ленту и перетянула девушке руку, останавливая кровотечение.
— Врача надо, — слабо пискнула Майя.
— Нет, долго ждать. Макс бери ее и ко мне в машину! — распорядился Федор.
Он поднял Соню на ноги и строго сказал:
— Сидеть здесь, ждать меня.
Проводив мужчин мрачным взглядом, Майя села на диван. Соня без сил сползла на пол и заплакала. Она плакала о Вике, чьи жестокие слова разрушили несколько жизней и ей самой теперь не дадут покоя. Плакала о Максиме, так сильно любившем Юлю и до сих пор не отпустившем ее. Плакала о самой Юле, боровшейся до конца, но не сумевшей открыться даже самым близким и любимым, предпочтя смерть.
Майя встала и прошлась по комнате. Соня подняла на нее глаза и поразилась перемене, произошедшей с девушкой. Та зло усмехнулась и с внезапной холодной яростью в голосе сказала:
— Думаю, пора послать к черту всю вашу семейку безумцев. Я устала…
Равнодушно посмотрела на Соню и добавила:
— И Федора твоего я больше не боюсь. Пусть хоть убивает.
С этими словами она вышла, и Соня услышала, как хлопнула входная дверь.
Майя ушла.
***
Федор вернулся через два с небольшим часа и нашел Соню в гостиной, где она дремала в кресле, завернувшись в плед. Он не решился разбудить ее сразу, а присел рядом и любовался по-детски безмятежным лицом, но Соня проснулась сама, словно почувствовав его присутствие. Потянулась к нему, теплая ото сна, нежно обвила руками шею, заглянула в усталое лицо:
— Как Вика, где Макс?
— Вика вне опасности. Максим нас внизу ждет. Эта, как я понимаю, хвостом вильнула? — вопрос относился к Майе.
Соня опустила голову.
— И черт с ней, — махнул рукой Федор. — Поехали, Сонюшка, вещи собирать.
— Ты сам-то как? — Соня встревоженно смотрела на него.
— Устал, как пес, голова гудит.
— Я не об этом… Что у тебя на душе сейчас?
Лисовский не знал, что ответить. Еще недавно в смерти сестры он обвинял Максима, теперь оказалось, что не обошлось без родной дочери Юли.
— Федя, надо Алексею сообщить, — сказала Соня.
— Максим уже сделал это. Поехали… Ты что-то бледная, мне тревожно.
— Я тебя люблю, — прошептала она, обнимая Федора. — Я тебя очень-очень люблю!
Он сжал ее в объятиях изо всех сил и вдруг ощутил невероятную нежность, какой никогда прежде не испытывал. Вот она, его единственная, родная, любимая.
— Сонюшка… — Он уткнулся лицом в ее мягкие пышные волосы. — Счастье ты мое пушистое…
***
Наталья отшвырнула пустую бутылку и поднялась на нетвердые уже ноги. Полночи она спала тяжелым сном, полночи заливала спиртным жгучую ненависть, которую испытывала к Лисовскому и всему его отродью. И к Софье, будь она проклята. Выискалась… Приблудная… А поди ж ты, жениться он на ней решил! Созрел!
Спотыкаясь и ударяясь обо все встреченные на поворотах углы, Наталья добралась до холла, открыла дверь, вдохнула холодный воздух всей грудью. Он не отрезвил ее, напротив, — захотелось драйва. Наталья вернулась к себе, накинула пальто, поплелась в гараж. Помчаться бы по трассе с ветерком! Только кто же ее повезет? Сергея она уволила почти сразу, как пропал Федор. Послала прихвостня подальше.
Черная “Тойота”, на которой Наталья обычно ездила, стояла с полным баком, будто ждала хозяйку. Лисовская взгромоздилась на водительское сиденье, вставила ключи, повернула. Мотор низко загудел. Повинуясь нажатию кнопки, поползла вверх дверь. “Тойота” выехала из гаража, добралась до ворот, миновала их и понеслась по дороге, набирая скорость.
***
— А где Майя? — удивился Максим, не увидев жены вместе с Соней и Федором.
— Она ушла почти сразу после вас, — ответила Шубина.
— Зачем ты ее вообще с собой взял? — со злостью пробормотал Федор.
— Ей хотелось знать как можно больше о Юле. Наш брак очень страдает, и все из-за меня — она права.
— Поедем? — спросила Соня, зябко кутаясь в пальто, и вдруг что-то привлекло ее внимание на другой стороне улицы.
Машины стояли на краю оживленной проезжей части, которую пересекал пешеходный переход. К нему и направилась Соня.
— Ты куда? — недоуменно крикнул ей вслед Федор.
А потом он заметил мужчину, стоявшего на противоположной стороне. Хорошо знакомого ему мужчину.
Максим тоже его увидел и успел перехватить Лисовского.
— Это Полтавцев! — прорычал Федор. — Какого хрена он тут делает?!
— Спокойно, спокойно! — Максим еле сдерживал рвущегося из его рук друга. — Я знаю, ты его не любишь, Юля его не любила, но Олег принес определенную пользу…
— Почему он здесь?!
— Не знаю, может, мимо шел…
***
Колеся по городу, Наталья видела все словно в тумане, но умудрилась не снести ни одного столба, успешно ориентируясь по светофорам и знакам. Водила она отлично и не без гордости заявляла, что проедет по прямой даже в состоянии полной отключки.
И лица она прекрасно различала, а потому сразу опознала Олега Полтавцева в толпе прохожих, переходящих дорогу.
Полтавцев! Засланный казачок! Любовник Шубиной! Терся возле Натальи, мешая топить компанию Лисовского! Трезвая, она выгнала его из дома, но пьяная так просто уйти не даст…
Вдавив в пол педаль газа и вывернув руль, Лисовская направила автомобиль в том же направлении, куда шагал не подозревающий о преследовании Олег.
***
Подбежав в зебре, Соня отчаянно замахала рукой, привлекая внимание Полтавцева. Он не сразу, но заметил ее и радостно поприветствовал. Повертев головой, Соня ступила на переход…
Метнувшийся за ней Лисовский почувствовал опасность кожей и обернулся в тот момент, когда на перекресток вылетела черная “Тойота”, которую он тут же узнал.
Перед глазами Федора мелькнуло побелевшее, искаженное злобой лицо Натальи, и он рванулся было за Соней… В следующую секунду машина на полной скорости сшибла и подбросила в воздух маленькую фигурку.
Федор не слышал ни глухого удара, ни визга покрышек, ни раздавшихся со всех сторон криков ужаса. Звуки исчезли. Он ринулся вперед, но ноги сделались ватными, и ему казалось, будто приходится плыть сквозь густой кисель. Он шел к Соне вечность, а добравшись, упал как подкошенный.
Она лежала на спине, раскинув руки. Лисовский не видел ни ран, ни царапин — тем страшнее выглядела тонкая струйка крови, стекающая из ее рта на асфальт. Он наклонился, боясь прикоснуться и сделать хуже, и позвал:
— Соня… Сонюшка!
Она не ответила и вряд ли видела его. Ее глаза казались черными из-за расширившихся зрачков. Федор прислушался и различил легкий вздох… еще один... А потом Соня перестала дышать.
— Соня!!! — закричал он, протягивая к ней руки, но тут его рванули назад и потащили.
— Не трогай ее, нельзя, нельзя! — услышал он.
Это был Максим. Перед глазами все расплывалось, кроме его лица с сосредоточенно сдвинутыми бровями. Затем в уши ворвался шум толпы, вой сирены, беспорядочные возгласы.
— Скорая едет, слышишь?!
Зачем это теперь?
Он поднялся и пошел к машине. Ноги подгибались, но он справился. Почти рухнув на капот, добрался-таки до двери.
— Стой, куда?! Я не пущу тебя за руль! — Максим подбежал, попытался удержать его, но Федор вырвался.
Не слушая больше, что кричит ему друг, он завел мотор и помчался в ту сторону, где таяло в воздухе облачко выхлопных газов Натальиной “Тойоты” — к дому Лисовских.
ПРОДОЛЖЕНИЕ 👇
Все главы здесь 👇