В этот момент Вера вернулась с балкона, счастливо неся впереди себя огромную, пыльную картонную коробку, из которой во все стороны выбивались разноцветные провода гирлянд. Она ничего не видела перед собой.
— Лев, держи! Нашла! Тут ещё и мишура есть…
Она сделала шаг в прихожую, опустила коробку и увидела картину: Лев, блокирующий дверь, и за его спиной — багровеющее лицо Глеба.
— Глеб? Что ты здесь делаешь?
— Что я делаю? Я возвращаюсь! Подумал, простил! А ты… ты уже тут праздник любви устраиваешь! — Глеб сделал яростный шаг вперёд, пытаясь отпихнуть Льва.
Лев не отступил.
— Вам следует уйти. Сейчас ЖЕ.
— А ты меня не учи! Я в этой квартире больше жил, чем ты! — Глеб рванулся внутрь.
Что произошло дальше, Вера потом вспоминала как в замедленной съёмке. Лев, пытаясь блокировать вход, схватил Глеба за рукав. Глеб, решив, что на него напали, рванулся, потерял равновесие и врезался плечом в того. Они, сцепившись, грузно повалились на пол в тесной прихожей. Коробка с гирляндами, подставленная Верой, полетела в сторону, осыпав дерущихся дождём лампочек, мишуры и пыли.
— Прекратите! — закричала Вера. — Вы что, с ума сошли?!
Но мужчины,катаясь по полу, уже вовсю выясняли отношения.
— Домашний тиран! — хрипел Лев, пытаясь вывернуться из захвата. — Бросил жену, а теперь приполз!
— Заткнись, квартирант! Ты её на развод спровоцировал! — орал Глеб, пытаясь прижать Льва к полу.
Стук,пыхтение, летящая во все стороны мишура. Это было так нелепо, так по-детски, что у Веры сначала отвисла челюсть, а потом подкатил смех. Но смех быстро сменился бешенством.
— Все! Хватит! Довольно! — прогремела она таким голосом, от которого даже они на секунду замерли. Она подскочила к Глебу, схватила его за шиворот и с неожиданной силой потащила к двери. — Ты собрал вещи и ушёл! Точка! Возврата нет! Я подаю на развод! А теперь — марш! И тащи свои чемоданы, пока я полицию не вызвала за незаконное вторжение!
— Вера, ты одумайся! Он тебе кем приходится?!
— А тебе какое дело? У нас общее дело! Новогодний корпоратив! А ты — бывший! Понял? Бывший!
Она буквально выпихнула его на площадку, швырнула вслед сумки и захлопнула дверь, повернув ключ. Слышно было, как Глеб что-то кричит с лестницы, но слова терялись.
Вера обернулась, прислонилась к двери и тяжело дышала. Прихожая выглядела как после урагана. На полу в позе уставших гладиаторов сидел Лев, с гирляндой на шее и длинным серебристым «дождиком» на голове. Над его глазом красовался наливаемый на глазах здоровенный синяк. На лбу — шишка.
Он медленно, с трудом поднялся, сбросил с себя мишуру и посмотрел на Веру. В его глазах не было боли от шишки. Там бушевала чёрная, непробиваемая ярость.
— Ну вот, — сказал он тихо и страшно. — Поздравляю. Где ты взялась на мою голову? Одни неприятности. Скандалы, драки, бывшие мужья… Я так не договаривался. Я хотел структуру, а получил балаган. Настоящий, живописный балаган.
— Лев, подожди…
— Нет! — он перебил её, уже почти крича. — Я не хочу! Не хочу с тобой готовить этот дурацкий корпоратив, не хочу ввязываться в эти дрязги! Разбирайся со всем сама со своей «душевностью»! Мне надоело!
Он, не глядя на неё, наступил на хрустнувшую лампочку гирлянды, рванул дверь и вышел. Дверь захлопнулась с таким звуком, будто лопнул воздушный шар всех её надежд.
Вера осталась одна среди пыли, мишуры и сломанных гирлянд. В тишине звенело в ушах.
— Да я из-за тебя мужа потеряла! — вдруг крикнула она в закрытую дверь, чувствуя, как слёзы гневно подступают к глазам. — Ну и катись! Без тебя справлюсь!
Она сказала это в пустоту. Ей ответила только тишина и вид её прихожей, больше похожей на сюрреалистичную новогоднюю декорацию к пьесе абсурда. Несчастная Вера Пенкина медленно сползла по двери на пол, рядом с бесформенной кучей светящихся проводов. Синяк под глазом у Льва и шишка на его умном лбу стояли перед глазами.
«Справишься ли?»— ехидно прошептал внутренний голос, очень похожий на голос матери. Но Вера Пенкина сжала кулаки. Ещё как справится. Назло всем мизантропам, сбежавшим мужьям и пропавшим деньгам.
****
В тот же вечер Вера, всё ещё кипя от обиды, но движимая упрямством, стала обходить квартиры. Она обходила стороной только дверь под номером 45. «Справлюсь без него!» — мысленно твердила она, звоня в звонок Чумаковым.
Собрание в вестибюле, у почтовых ящиков, началось ровно в восемь. И сразу же пошло под откос.
— Я не буду с Зоей Мироновной на одной кухне! — заявила Тамара, скрестив руки на груди. — Она в прошлом году в оливье изюм положила! Это преступление!
— А ты, Тамарка, свою селёдку под шубой так пересолила, что потом все как корабли на рейде стояли — воду набирали! — парировала Зоя Мироновна.
— Главное — музыка! — гремел Николай Чумаков. — Без «Иволги» и «Коробейников» это не праздник! А ваш этот попса…
— Если будет твоя «Иволга», я сбегу с этого праздника быстрее, чем твоя жена в прошлом году от твоего пьяного чтения стихов! — крикнул кто-то из задних рядов.
— А кто будет мыть посуду? — раздался деловитый голос. — Опять на женщин всё свалится?
— Да ну вас всех! — взорвалась вдруг Баба Нюра. — Лучше деньги на лекарства потратим, чем на такой праздник, где все друг друга терпеть не могут! Давайте отменим!
В этот момент, когда крики достигли апогея, а Вера уже бессильно закрыла лицо ладонями, на лестнице появилась фигура.
Лев Авоськин медленно спускался вниз. Вид у него был боевой. На смуглой щеке красовалась лиловая шишка размером с грецкий орех, а на правом глазу — аккуратная черная повязка. Он был одет в темную водолазку и выглядел как пират, вышедший на палубу усмирять бунт.
Гул стих, как по мановению дирижерской палочки. Все уставились на него. Вера, увидев эту театральную картину, от неожиданности и нервного напряжения чуть не фыркнула. Она судорожно сглотнула смех.
— Ой, мать честная… — прошептала Зоя Мироновна, приглядываясь. — Это ж его новая пассия накостыляла? Или старый муженёк Верочкин?
— Говорила же, видела сегодня утром, Глеб с чемоданами бежал через двор! — с торжеством сообщила Баба Нюра на ухо подруге, но так, что слышали все. — Видимо, за Веру бились, как львы. Ну, он-то и есть Лев…
По рядам прошел сдержанный смешок. Вера побагровела и демонстративно отвернулась, уставившись в объявление о пропаже кота Барсика.
Лев, игнорируя шепот, прошел в центр круга. Его один глаз холодно окинул собравшихся.
— Вы закончили ор? — спросил он тихо, но так, что стало немедленно тихо. — Или продолжите выяснять, чья селедка солонее, пока праздник не превратится в поминки по общему здравому смыслу?
— А ты чего такой… злой? — осмелился Чумаков.
— Это не ваше дело, — отрезал Лев, поглаживая шишку. — Ваше дело — решить: мы делаем праздник или нет. Если нет — я пошел спать. Если да — прекращаем детский сад и работаем.
— А как работать-то? Денег нет! — вздохнула Тамара.
— Деньги есть, — огорошил всех Лев. — Ровно половина от украденной суммы.Они уже на моей карте.
Вестибюль замер в ошеломленном молчании.
— Как? — выдохнула Вера, не в силах сдержаться.
— Я пошел к Всеволоду Ильичу. Поговорил с ним на языке цифр, нормативов жилищного кодекса и обещания передать кое-какие его финансовые махинации в прокуратуру, — Лев говорил ровно, без эмоций. — Он увидел логику моих аргументов. Первую половину вернул. Эти деньги — бюджет нашего корпоратива.
Раздались робкие аплодисменты.
— А вторая? — буркнул кто-то.
— Вторую половину, — Лев поднял руку, призывая к тишине, — он вернет после Нового года. И эти деньги пойдут… — он едва заметно коснулся повязки, — а в общую кассу дома. На настоящие нужды. Ремонт перил на лестнице, например.
Аплодисменты стали громче, искреннее. Баба Нюра захлопала в ладоши.
— Молодец! Вот это мужчина! Настоящий хозяин! Может, нам его в старшие по дому? А? Как думаете?
—Да! — подхватила Зоя Мироновна. — Гораздо лучше, чем этот проходимец Всеволод!
Лев, казалось, впервые за вечер потерял дар речи. Он даже отшатнулся, как от внезапной угрозы.
— Что? Нет. Ни в коем случае. Я категорически отказываюсь. Я инженер. Я проектирую мосты, а не разбираю ваши склоки про изюм в оливье. Это предложение я не слышал.
Но люди,почуяв силу и справедливость, уже раскачивались.
— Голосуем! Кто за Льва Авоськина?
Рук поднялось штук десять. Лев закрыл лицо ладонью.
— Это кошмар. Это хуже, чем драка в прихожей.
Вера смотрела на него, и её сердце совершило странное движение. Оно растаяло, как снежинка на тёплой ладони. Этот вредный, циничный мизантроп, с шишкой и повязкой, только что в одиночку спас всё дело, вернул деньги и теперь панически отнекивался от власти. Это было… обаятельно.
— Ладно, — сказала она громко, чувствуя улыбку на своих губах. — Со старшинством разберёмся после праздников. А сейчас — у нас есть деньги и организатор. Давайте слушать Льва.
Лев, бросив на неё взгляд, полный немого укора («Это ты во всём виновата!»), тем не менее, взял ситуацию в руки. За пять минут он распределил задачи с армейской чёткостью: продовольственная группа, группа оформления, техническая группа. Всё без лишних споров. Народ, получив чёткие инструкции и ощущая твёрдую руку, разошёлся примиренный и почти довольный.
Когда вестибюль опустел, Вера подошла к Льву, который мрачно разглядывал счета за коммуналку на доске объявлений.
— Спасибо, — тихо сказала она.
— Не за что, — буркнул он. — Я это сделал не для тебя. А для того, чтобы не слушать этот гвалт под моими окнами.
— Прости меня. За утро. И за… этого иди..та, — она махнула рукой вверх, будто Глеб витал где-то там.
— Ладно, — он вздохнул, поворачиваясь к ней. Его единственный видимый глаз смотрел устало, но без злобы. — Перезагрузка. Начинаем с чистого листа. Завтра после работы — идём на рынок. Закупать ёлку и базовые продукты. Будем выбивать скидки. Ты готова?
— Родилась готовой, — улыбнулась Вера.
*****
На следующий день местный рынок «У Дачи» содрогнулся от их натиска. Вера и Лев подошли к первому же павильону с ёлками.
— Молодые люди, красавица ёлочка! Последняя, пушистая! — зазывал продавец.
—Она наклонена на двенадцать градусов, — тут же заявил Лев, прицелившись в дерево. — Кривизна ствола приведёт к неравномерному распределению нагрузки на крестовину и падению конструкции в течение сорока восьми часов. Мы предлагаем забрать её с утилизационной скидкой в сорок процентов.
Продавец опешил. Вера, используя момент, включила обаяние на полную.
— Мы же от всего дома! Организуем праздник для деток и бабушек! Ваша ёлочка станет главной красавицей! Мы вам и фотографии потом пришлём, вы в соцсетях разместите — какая у вас густая, ровная поросль! Ну, пожалуйста!
Продавец,оглушённый техническим анализом и сметенный сердечным напором, сдался. Ёлку отдали за полцены.
В павильоне «Овощи-Фрукты» история повторилась. Лев, к ужасу хозяйки, начал вслух подсчитывать её логистические издержки, сезонный спрос на мандарины и процент вероятной порчи товара к 31 декабря.
—…таким образом, продав нам десять килограмм по оптовой цене, вы не теряете, а страхуетесь от убытков, — бубнил он, а Вера в это время помогала пожилой покупательнице донести сумку и вовсю восхищалась «такой сочной зеленью и такими честными глазами у хозяйки».
Хозяйка, разрываясь между желанием выгнать этого вредного инженера и благодарностью к милой девушке, в итоге махнула рукой:
— Берите, только уйдите оба, с вами голова кругом!
Неся добычу, молодые люди шли между рядами.
— Ты гений, — не выдержала Вера, смеясь. — Ты их просто гипнотизируешь своими расчётами.
— Это не гипноз. Это логика, — сказал Лев, но в его голосе пробивалась тень удовлетворения. — А ты… ты работаешь на уровне подсознания. Это тоже эффективно.
— Спасибо, кажется, — улыбнулась Вера.
Она смотрела ,как он ловко перекладывает тяжёлый мешок с картошкой, как его профиль вырисовывается на фоне ярких рыночных огней, как его руки — те самые, что вчера махали кулаками, — уверенно несут добычу. И поймала себя на мысли, которая заставила её внутренне вздрогнуть: «А он… мне очень нравится. Как мужчина. Сильный, умный, смешной со своей шишкой и повязкой. И вовсе не такой уж циник.
Лев, почувствовав её взгляд, обернулся.
— Что? На мне мешок картошки не эффектно смотрится?
— Нет, — смутилась Вера. — Просто… хорошо, что мы снова команда.
Он посмотрел на неё своим единственным глазом,долго и пристально. Потом кивнул, и в уголке его губ дрогнуло что-то, очень отдалённо напоминающее улыбку.
—Команда, — согласился он. — Хотя и самая безумная в моей практике. Неси свою морковку, партизанка. Впереди павильон «Бакалея». Готовься к бою.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие и обсуждаемые ← рассказы.