На следующее утро, в субботу, Вера, как и договаривались, пошла к соседу, чтобы обсудить организацию новогоднего корпоратива для жильцов дома. Квартира Льва Авоськина напоминала кабинет судебно-медицинской экспертизы: идеально чисто, прохладно и без единого намёка на лишний предмет. Ни пылинки, ни криво висящей картины, ни случайной кружки на столе. Вера, переступив порог, почувствовала себя бактерией, попавшей под стерильную лампу.
— Проходите, — сказал Лев без тени гостеприимства, указывая на строгий стул у стеклянного стола. Сам он устроился напротив, положив перед собой блокнот, две ручки и планшет. — У нас час. Я составил проектное предложение. Тема: «Спонтанное массовое мероприятие с нулевым бюджетом, или Зачем мы это делаем».
— Какое ещё предложение? — удивилась Вера, доставая из сумки пёстрый блокнот с наклейкой «Ёлочка» и пачку распечаток. — У меня тут список! Зоя Мироновна готова отвечать за салаты, Баба Нюра добудет гелиевые шары. Ее внук-студент подрабатывает в магазине праздничных украшений и там эти самые шары накачают гелием бесплатно, а Светлана Ивановна пошьет колпаки для детского хоровода…
— Стоп, — Лев поднял ладонь, как регулировщик. — Детский хоровод? В каком регламенте мероприятия он прописан? Кто обеспечит безопасность? Кто несёт ответственность в случае, если чей-то отпрыск проглотит ёлочный блеск?
— Да никто не проглотит! Будут под присмотром!
— Статистика травматизма на новогодних утренниках говорит об обратном. Далее. Салаты. Кто предоставит сертификаты качества на продукты? Где будет проводиться их приготовление? Кто будет нести ответственность в случае массового отравления майонезом неизвестного происхождения?
— Вы что, с ума сошли? — Вера уставилась на него. — Это же соседский праздник, а не полёт на Марс! Люди просто хотят повеселиться!
— Люди, — отчеканил Лев, — хотят бесплатно поесть, выпить и поскандалить. А мы, дураки, будем крайними. Поэтому нужны правила. Вот. — Он подвинул планшет. На экране красовалась сложная диаграмма Ганта. — Я расписал всё по этапам. Закупки, логистика, оформление пространства, программа, уборка. На каждый этап – ответственный. Все подписывают бумагу об отсутствии претензий.
Вера смотрела на диаграмму, как баран на новые ворота. В её блокноте весёлым почерком было выведено: «Гирлянды из фольги! Конкурс «Лучший снеговик из ватных дисков!».
— Вы вообще слышите себя? — спросила она, начиная закипать. — «Ответственный за уборку»! Это же Баба Нюра и Зоя Мироновна! Это ерунда! Главное – творческий подход, душа!
— Душа, — повторил Лев с ледяной усмешкой, — это самое нестабильное и ненадёжное топливо из всех возможных. Сегодня она есть, завтра – у неё голова болит. А проекту нужна структура. Или Вы хотите повторить подвиг нашего председателя, но уже на ниве организационного хаоса?
— Не переводите стрелки на Всеволода Ильича! Речь о том, чтобы сделать людям приятно! А Вы со своими диаграммами всё похороните в бумажках!
— Бумажки, — сказал он, щёлкая ручкой, — это единственное, что отделяет цивилизацию от бардака. Ваш «творческий подход» – это и есть бардак в чистом виде. Привет всем нашим будущим проблемам.
— А Ваш «структурный подход» – это бездушная машина, которая выдавит из праздника всё веселье! Получится не корпоратив, а… отчетно-выборное собрание!
— И то хорошо. На собрании хотя бы протокол ведут.
Они сидели, уставившись друг на друга через стол, как два разъярённых кота из одного двора. Воздух трещал от непроизнесённых оскорблений.
— Знаете что, — начала Вера, и голос её задрожал от обиды. — Мне почему-то казалось, что даже мизантроп и циник в канун Нового года способен на хоть каплю человеческого тепла. Но я ошиблась. Вы просто… испорченный аппарат.
— О, — медленно сказал Лев, откладывая ручку. — Переходим на личности. Классика. Когда аргументы заканчиваются. Хорошо. Раз уж так. Вы, Вера, — профессиональная правдолюбка и активистка. И знаете, куда это ведёт? В полное, тотальное, прекрасное одиночество. Потому что нормальные люди устают спасать мир 24 на 7. Они хотят просто жить. А вы — нет. Вы будете доказывать, бороться, организовывать… и в итоге останетесь одна. Со своими принципами, кошками и полной уверенностью в своей правоте. Поздравляю, вечная старая дева. Это ваш идеальный финал.
Вера побледнела. Потом густо покраснела. Она встала, отчего стул неприятно заскребся по полу.
— Прекрасно, — прошипела она. — А Вы, Лев Авоськин, знаете, что будет с Вами? С Вами не останется даже кошек. Кошки — они умные. Они чувствуют душу. А у Вас там, — она ткнула пальцем в его грудь, — пусто. Сухая, промороженная, расчерченная по клеточкам пустота. Они от Вас сбегут. Все. И люди сбегут. И Вы будете сидеть в этой своей идеальной, пустой консервной банке, пить свой идеальный кофе и смотреть свои старые фильмы, где у людей хотя бы на экране были эмоции. И это будет ваш идеальный финал. Ещё более жалкий, чем мой!
Она развернулась, рывком открыла дверь и выбежала на площадку. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что, казалось, с потолка посыпалась штукатурка.
Лев сидел за столом, неподвижный и без остановки щёлкал автоматической ручкой. Раз. Два. Десять. Потом резко отшвырнул её в сторону. Она ударилась о стену и сломалась.
****
Дома Вера трясущимися руками налила себе воды. Выпила. Не помогло. Ком в горле стоял колючий, обидный. «Вечная старая дева». «С кошками». Самые больные, самые потаённые страхи, вытащенные на свет божий и брошенные ей в лицо.
Она набрала номер матери.
— Мам…
— Вера? Опять что-то случилось? Ты не на работе? — на фоне позвякивали весы.
— Мам, тут один тип… один сосед… сказал, что я останусь одна с кошками.
Короткая пауза.Потом вздох.
— А он, по-моему, прав.
— Мам!
— Ну прав, дочка! Я же тебе говорила! Ты со своим характером — ты как та колбаса «Охотничья»: и с перцем, и с чесноком, и горчицы переложили. Кому такое надо? Надоест быстро! Надо быть как «Докторская» — всем удобная, нейтральная, мягкая. Вот тогда и мужик появится. А этот твой сосед… он хоть трезвый был? Работящий?
— Он инженер! — сквозь зубы выдавила Вера.
—Ну, вот видишь! Умный человек. К делу подходит. А ты опять, наверное, со своей «душевностью» лезешь. Он тебе прямым текстом сказал, в чём проблема. Цени таких.
— Да он циник и мизантроп!
— А ты — правдоискатель и скандалистка. Парочка. Ладно, мне очередь подошла, женщина кило окорока просит взвесить. Ты успокойся. И кошку можешь завести, кстати. Попрактикуйся.
Вера бросила трубку в диванную подушку. Всё! Окончательно и бесповоротно! Она схватила ноутбук, зашла на сайт с объявлениями и яростно начала листать раздел «Кошки». «Плюшевый мейн-кун ищет добрые руки». «Милый рыжик». «Сфинкс с характером».
— Вот и буду жить одна! — бурчала она, тыкая в клавиши. — С котами! С целым питомником! И буду им правду в глаза говорить, и они будут меня любить за это! Мурлыкать! А все эти мужчины… чтобы они все… Ну их!
Она даже написала в три места. Но ближе к ночи злость схлынула, сменившись тяжёлой, усталой тоской. Всё-таки он был прав в одном — без структуры праздник не сделать. И она кричала гадости. И он — гадости. И теперь всё разрушено.
Утром, проснувшись, она решила: надо идти и говорить. Нормально. Без истерик. Последняя попытка. Вера пожарила блинчиков с джемом. Просто так, на всякий случай, как белый флаг. И двинулась наверх.
Вера как раз поднималась на этаж, где жил Лев, бережно неся тарелку, прикрытую салфеткой, как вдруг дверь на лестничной клетке распахнулась, и навстречу ей вышел Лев. Он был в том же свитере, но выглядел помятым, будто не спал. В одной руке у него была банка дорогого молотого кофе, в другой — коробка дорогих шоколадных конфет.
Они замерли на площадке, глядя друг на друга, на его банку, на её тарелку. Неловкость висела в воздухе, густая и почти осязаемая.
Лев первым сломал молчание, ткнув конфетами в сторону её тарелки.
— Это… стратегический запас. Для переговоров.
Вера посмотрела на банку кофе в его руке.
— А это… троянский конь? Чтобы усыпить бдительность перед атакой диаграммами?
Уголок его рта дёрнулся.Едва заметно.
— Скорее… акт капитуляции. С признанием отдельных тактических ошибок.
— Каких именно? — не сдавалась Вера, но внутри уже что-то оттаивало.
— В формулировках, — сжавшись, выдавил он. — Кошки… они, в принципе, хорошие животные. Самодостаточные.
— А диаграммы? — она сделала шаг вниз.
— Диаграммы… могут быть гибкими. — Он сделал шаг ей навстречу. — Если их… дополнить списком с гирляндами из фольги.
Они стояли на лестнице,разделённые тремя ступеньками, с блинчиками и кофе, два упрямых, одиноких острова, неловко протягивающие друг другу мосты.
— У меня чайник только вскипел, — наконец сказала Вера, поворачиваясь к своей двери. — И… джему не хватает хорошего кофе.
Лев кивнул,уже спускаясь за ней.
— А моему кофе… как раз не хватает блинчиков.
Дверь в квартиру Веры закрылась.За ней остался чистый, холодный мир диаграмм и принципов. А здесь, на кухне, где на столе стоял старый чайник с отколотой ручкой и лежали пёстрые распечатки с ёлочками, было тепло и уютно.
Кухня Веры была полной противоположностью стерильному миру Льва. Здесь пахло яблоками, корицей и легкой пылью с балкона. На столе мирно соседствовали её пёстрый блокнот и его строгий планшет, как два посла с разных планет.
Лев помешивал ложечкой кофе в своей чашке, избегая смотреть Вере в глаза.
— Насчёт вчерашнего… — начал он, будто слова давались ему с огромным трудом. — Мои формулировки были… некорректны и излишне резки. Я приношу извинения.
— И я, — быстро сказала Вера, отламывая кусочек блинчика. — Я тоже наговорила лишнего. Про кошек… особенно. Я, кстати, вчера полвечера на сайтах с объявлениями сидела, выбирала.
Лев поднял на неё взгляд,удивлённый.
— Серьёзно?
— Ага. Мейн-куна присмотрела рыжего. И сфинкса. Назло. Чтобы были, раз уж пророчат.
Уголок его рта дрогнул в почти улыбке.
— Это, наверное, единственный случай, когда мои слова привели к немедленным практическим действиям. Хотя и с мотивацией «назло». Но это… несправедливо. По отношению к кошкам и к Вам. Вы… Вы не останетесь одна. Это был мой цинизм, вырвавшийся наружу. Вы… Вы замечательная девушка, неугомонная, неудобная, но замечательная. И Вы своё счастье найдёте. Обязательно.
Он сказал это,глядя в свою чашку, и Вере вдруг стало его жалко. Такого неуклюжего, не умеющего делать комплименты, но старающегося.
— Ладно, хватит, — махнула она рукой, чувствуя, как теплеет на душе. — Давай о деле. Корпоратив-то не отменился.
— Верно, — Лев оживился, тут же переключившись на безопасные рельсы планирования. — Первое: нам нужны официальные списки. Разбиваем на сектора: питание, оформление, развлечение, техническое обеспечение. Каждый сектор — свой ответственный, который предоставляет нам список потребностей.
— Угу, — кивнула Вера, открывая блокнот. — Питание — это Зоя Мироновна и, наверное, Тамара Чумакова. Она хоть и вечно на мужа жалуется, но готовит божественно. Да плюс с каждой квартиры по новогоднему блюду. Это я беру на себя. Договорюсь! Теперь… Оформление… Баба Нюра со своей подругой Анной как раз гирлянды из фольги предлагали.
— Из чего? — Лев поморщился.
— Из фольги! Это креативно! А развлечения… Николай Чумаков, если его до 31-го продержать в трезвости, может диджеем быть. У него кассеты старые есть, а у Андрея Марковича – магнитофон. Ностальгия, так сказать, для контингента 45+.
— План «А» — Чумаков-диджей, — Лев с горькой иронией записал в планшет. — План «Б» — музыкальный центр Андрея Марковича из гаража. Техническое обеспечение… Освещение, звук, уборка. Это я. Если, конечно, найду общий язык с Андреем Марковичем и его «Запорожцем».
— А что насчёт денег? — спросила Вера. — Ведь что-то покупать всё равно придётся. Хотя бы одноразовую посуду, напитки.
Лев лицо сделал каменным.
— С этим я поговорю со Всеволодом Ильичем. Серьёзно поговорю. Он вернёт деньги. Хотя бы частями. А ещё я требую предоставить всю материальную базу прошлых лет. Гирлянды, мишуру, может, даже остатки иллюминации, которая «технически устарела». Я их отремонтирую. Это моя сфера.
— Ой, — вдруг вспомнила Вера, вскакивая. — У меня на балконе целая коробка гирлянд валяется! Ещё рабочие, я проверяла! Сейчас принесу!
Она выскочила из кухни в коридор,а оттуда — на застеклённый балкон, заваленный всяким добром.
Лев остался сидеть за столом, размышляя, с какого бока подступиться к председателю-аферисту. Его мысли прервал резкий, настойчивый звонок в дверь.
Вера,копошась на балконе, крикнула:
— Лев, открой, пожалуйста! Руки заняты!
Он, нехотя, поднялся и пошёл в прихожую. Сосед был в простых домашних трениках и футболке — вид совсем не парадный. Щёлкнул замком и отдернул дверь.
На пороге стоял Глеб. Не тот опрятный Глеб, что уходил, а помятый, с небритой щетиной и решительным, но усталым взглядом. За ним на площадке стояли две его дорогие кожаные сумки.
— Вера, я… — начал он и замер, уставившись на Льва. Его взгляд скользнул по треникам, по мужественной фигуре в дверном проёме, и в глазах вспыхнуло понимание, мгновенное и яростное. — А… Вот как. Уже нового навела? Быстро ты, Вера.
Лев,сохраняя ледяное спокойствие, перегородил дверь…
— Вера занята. И Вас не ждала. Вы, кстати, кто такой?
— Я её муж! — повысил голос Глеб, пытаясь заглянуть в квартиру. — Законный! А ты кто такой? Квартирант? Или уже новый претендент на моё место?
— Я сосед, — сухо ответил Лев. — И прошу Вас не шуметь.
— Сосед в трениках в чужой квартире в десять утра? Очень мило! Вера! Вера, выходи! Объясни, что здесь происходит!
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие и обсуждаемые ← рассказы.