Александр Кайдановский вряд ли думал о смерти в 1995 году, несмотря на приближающееся пятидесятилетие. Он был полон творческих замыслов, строил новые отношения с актрисой Инной Пиварс и, как отмечали близкие, казался другим человеком — не тем, каким его знали бывшие жены. Даже в своём дневнике в день четвёртой свадьбы он написал несколько слов о безмерном счастье.
Но этого счастья ему было отпущено всего три недели.
Первая жена Александра Кайдановского, Ирина Бычкова (впоследствии врач-психолог), вспоминала, что их встреча была типичной для театральной юности. Они познакомились в 1962 году в кружке при Дворце культуры строителей в Ростове-на-Дону, где ставили пьесу «Девушка с веснушками» — добротную советскую производственную драму о заводской жизни.
В спектакле 15-летний Кайдановский играл одну из ключевых ролей, а Бычкова — главную женскую. Ирина с лёгкой иронией подметила, что в дальнейшем Кайдановский не раз женился на своих партнёршах по сцене или съёмочной площадке, но ей выпала честь стать первой в этом ряду — первой, кто на собственном опыте узнал его и как актёра, и как мужа.
Их союз был закреплен в 1966-м, едва закончился срок ожидания совершеннолетия — два юных сердца, поспешивших начать общую жизнь. В ее памяти он остался «бесбытным» существом, человеком-птицей, для которого скрип половиц, теснота или неустроенность не имели веса в сравнении с порывами души и сиюминутными переживаниями.
В погоне за его мечтой они ринулись в Москву: он — сквозь строгие отборы в Щукинское училище, она — найдя пристанище в шумном столичном детском саду. Казалось, жизнь налаживается: в 1970 году родилась дочь, в квартире запахло молоком и пеленками. Но вдруг Ирина узнала - супруг ей изменил.
Измена пришла с именем Валентины Малявиной — женщины, чья личная жизнь была уже к тому моменту сложным пасьянсом из громких имен. За ее плечами остался скоротечный студенческий брак с Александром Збруевым и роман с Тарковским, который она позже называла «платоническим» — вспышка чувств на съемочной площадке «Иванова детства».
К моменту встречи с Кайдановским Малявина, казалось, обрела прочный причал в браке с режиссером Павлом Арсеновым. Тот не только строил с ней семейную жизнь, но и делал ее своей музой, доверив роль в своей сказке «Король-олень».
По свидетельствам очевидцев, искра между Кайдановским и Малявиной проскочила прямо среди декораций сказочного королевства. Их связь оказалась настолько интенсивной и очевидной, что грозила сорвать весь съемочный процесс, внося в рабочий график хаос непредсказуемых сцен и эмоциональных бурь.
Пораженная предательством супруга, Ирина собрала нехитрые пожитки, взяла за руку маленькую дочь и навсегда уехала из Москвы — назад, под крыло родного Ростова-на-Дону.
Отношения Малявиной и Кайдановского невозможно было описать иначе как «страсть» — всепоглощающая, слепая, не оставляющая места для быта или компромиссов. Кайдановский метался в этом огненном вихре: возвращался к законной жене с покаянными словами и обещаниями, но словно магнитом его вновь вытягивало к Малявиной. Эта мучительная челночная жизнь истощила всех.
В итоге брак рухнул, но парадоксальным образом Кайдановский и Малявина так и не создали новую семью. Казалось, сама природа их чувств противилась обыденности. Они были идеальны в роли любовников-союзников по бунту, но роли мужа и жены им словно были на размер тесны и неинтересны.
Именно в этот период личной нестабильности и эмоциональных бурь к Кайдановскому пришел оглушительный профессиональный успех. В дебютном фильме Никиты Михалкова «Свой среди чужих, чужой среди своих» он сыграл ротмистра Лемке — неудачливого, истеричного, почти гротескного налетчика.
Период, последовавший за скандальным романом, стал для Кайдановского временем творческого поиска и странных метаний. Он снимался в приключенческих лентах вроде «Следую своим курсом» и «Золотой речки», а также воплотил дорогой его сердцу образ в биографической картине «Жизнь Бетховена» — словно искал в гении-одиночке ответы на свои вопросы. Однако судьбоносным прорывом и одновременно творческой ловушкой стала главная роль в «Сталкере» Андрея Тарковского.
Он вошёл в эту роль с метафизической усталостью и харизмой сломленного пророка. Этот образ оказался и благословением, и проклятием — как будто Сталкер навсегда увёл за собой лучшую часть души актёра, оставив на его месте сгусток невыразимой тоски.
Встреча с Тарковским перевернула его мир. Общение с режиссером стало для Кайдановского началом мучительной трансформации — он более не хотел быть лишь сосудом для чужих идей. Хотя он и продолжал периодически появляться на экране — будь то «Спасатель», классические «Десять негритят» или экспериментальные «Откровения незнакомцу» — отныне он с болезненной настойчивостью позиционировал себя исключительно как постановщик и сценарист. Актер в нём должен был умереть, чтобы дать жизнь режиссёру.
Однако вернемся к отношениям Кайдановского с Малявиной. В 1975 году судьба, казалось, предоставила Кайдановскому шанс всё исправить и начать новую главу. Он получил главную роль в «Пропавшей экспедиции». Ирония заключалась в том, что главную женскую роль должна была играть Малявина. Но Валентина, с её своевольным нравом, отказалась. И предложила вместо себя юную, хрупкую и одухотворённую Евгению Симонову.
Так и произошло то, что, видимо, было неизбежно. В декорациях сибирской тайги, вдали от московских страстей, Кайдановский с новой силой увлёкся — на этот раз своей партнёршей. Тихая, глубокая привязанность к Симоновой казалась спасением от разрушительного вихря с Малявиной. Они вскоре поженились, и у актера, наконец, появился шанс на оседлую, светлую жизнь.
Однако прошлое не отпускало. Он не сумел одним разом оборвать незримые, но прочные нити, связывавшие его с Малявиной. Их отношения тлели на фоне нового брака, выливаясь в тайные встречи, скандалы и эмоциональный шантаж. Лишь после очередной бури, когда угрозы и истерики достигли апогея, Кайдановский нашёл в себе силы разорвать этот порочный круг, раз и навсегда захлопнув дверь в то страстное и ядовитое прошлое.
Но расплатой за эту долгую нерешительность стал и его новый брак. Евгения Симонова, уставшая быть участницей изнурительного любовного треугольника, не смогла продолжать эту двойную жизнь. Их союз, построенный на надежде, рухнул.
Кайдановский двинулся дальше по жизни, всё больше уходя в режиссуру. Малявина же, словно не в силах обрести покой, сошлась с молодым актёром Станиславом Жданько. Но и эта глава её жизни завершилась трагически и скандально: вскоре она оказалась на скамье подсудимых, обвинённая в убийстве своего сожителя.
На суде по делу об убийстве Жданько Кайдановский выступил как свидетель защиты. Благодаря его показаниям и поддержке коллег Малявину в тот раз оправдали.
Однако через несколько лет дело пересмотрели, и актрису осудили на пять лет. После её освобождения Кайдановский помог ей с деньгами и жильём — шла перестройка, киноиндустрия рушилась.... Малявина же так и не смогла вписаться в новые времена, и это уже была не его вина.
Кайдановский же продолжал работать. Его личная жизнь не утихала: он на два года связал себя браком с балериной Большого театра Наталией Судаковой, но и этот союз оказался недолгим.
Он шёл своим путем. Окончил режиссёрские курсы в мастерской Тарковского — тот даже хотел взять его на главную роль в «Ностальгию», но Кайдановского не выпустили за границу. Он пробовал себя в педагогике, набирая курс в Щукинском училище, и продолжал сниматься. А в 1992 году его опыт и авторитет признали на мировом уровне — он вошёл в жюри Каннского кинофестиваля.
А в середине девяностых, уже будучи признанным мэтром, Кайдановский неожиданно для многих влюбился снова. Его избранницей стала актриса Инна Пиварс, которую он позвал на пробы для своего фильма «Восхождение к Эрхарту». Они познакомились не на площадке, но именно кино их свело.
Несмотря на разницу в возрасте в 22 года, они быстро сошлись. Кайдановский, казалось, обрёл наконец то, что искал. После свадьбы он сделал в дневнике скупую, но ёмкую запись: «Мы счастливы». Однако это счастье оказалось отмерено им в обрез.
Александр Кайдановский скончался 3 декабря 1995 года рано утром в своей московской квартире на Поварской улице. Причиной стал третий инфаркт, который оказался роковым.
Также смотрите: