Выйдя на пенсию, Ирина Петровна решила оставить потомкам кулинарное наследие. Вот только наследство это оказалось с характером, и с весьма специфическими кулинарными добавками.
ОДНА ЖИЗНЬ НА ДВЕ ТЕТРАДИ
Тетрадь пахла временем. Не плесенью и затхлостью, а именно временем, смесью корицы с пылью, старой бумаги и чего-то неуловимого, что Ирина Петровна с детства называла «бабушкино». Зелёный коленкоровый переплёт, пожелтевшие листы в косую линейку, на обложке фиолетовые чернила: «Кулинарные записи А.С. Морозовой, 1957 г.». Бабушка Агриппина Степановна была женщиной решительной и в булочки клала ровно столько сахара, сколько считала нужным, а не сколько в рецепте. Тетрадь была почти пуста.
Именно поэтому Ирина Петровна, выйдя на пенсию на третий день, а на четвёртый уже сойдя с ума от безделья, решила вести в ней свои, современные рецепты. Не компьютерный файл, не блокнот из «Фикс Прайса», а вот эту самую тетрадь. Для солидности. Для связи поколений. Чтобы внучка лет через двадцать, стоя у плиты, сказала: «А вот моя бабушка Ирина клала в фарш для котлет не просто лук, а карамелизованный лук с тимьяном». Мечты пенсионерки, они такие, масштабные и немного грустные.
Первый рецепт она вывела старательно: «Куриные бёдрышки в апельсиново-медовом маринаде». Описала всё: и как мед лучше брать цветочный, и как цедру снимать без белой горьковатой шкурки. В конце, по старой привычке учителя литературы, поставила риторический вопрос: «Кому подать такое счастье?» И сама себе мысленно ответила: «Да соседке Зое, пусть порадуется». Зоя работала в налоговой, ходила серая, как мышь, и вздыхала о несостоявшейся любви к красавцу-начальнику из соседнего отдела, который её не замечал.
Через день Зоя вдруг сказала:
– Знаешь, а Владимир Петрович сегодня подошёл и спросил, не испеку ли я для него яблочный пирог. Сказал, у меня наверняка руки золотые.
Ирина Петровна вежливо улыбнулась. Ну, подошёл и подошёл. Совпадение.
Вторым рецептом был «Торт “Прага” по-новому». Рецепт сложный, в три колонки, но Ирина Петровна вписала его с упоением. На вопрос «Для кого этот праздник души?» она махнула рукой и написала: «Для зятя. Пусть знает, какая у него тёща классная». Зять Артём, муж дочери, был инженером-программистом, тихим и вечно затюканным своим начальником, мелким тираном в дорогом костюме.
Торт зять съел, что для него, человека аскетичного, было нонсенсом. А на следующий понедельник позвонила дочь, взволнованная:
– Мам, ты не поверишь! Артюха встал сегодня и заявил, что увольняется и открывает свой ИП! Сказал, что если тёща умеет делать такие торты, то и у него с бизнесом всё получится!
– Ну и правильно, – буркнула Ирина Петровна, но в голове зашевелилась навязчивая мысль.
Третья запись была экспериментальной. «Чайный кекс с имбирём и кардамоном (от хандры)». В графу «Для кого» она, хихикая, вписала: «Для скучающей пенсионерки И.П., чтобы жизнь мёдом не казалась, а была им».
Кекс вышел воздушным, пахнущим пряностями и детством. Она ела его, смотря сериал, и думала, как бы вот съездить в круиз по Средиземному морю, о котором мечтала лет двадцать. Денег хватало, но всё как-то… страшно. Языков не знаешь, одна.
На следующее утро ей позвонила подруга юности, с которой не общались лет пять.
– Ир! – кричала в трубку подруга. – Ты только представь! Мой сын, который работает в турагентстве, срочно ищет двух человек на горящий круиз по Греции и Италии! Всё включено, каюта с окном, за копейки! Едем?
Ирина Петровна поперхнулась. Она откашлялась и медленно подошла к столу. Зелёная тетрадь лежала невинно. Она открыла её. Строки её аккуратного почерка смотрели на неё. А бабушкины пустые страницы, казалось, подмигивали.
– Бабуля, – тихо сказала Ирина Петровна пустой квартире. – Что это ты мне подсунула? Волшебную поваренную книгу?
Ветерка не надуло, голосов с того света не прозвучало. Но ей показалось, что в воздухе запахло корицей и твёрдой бабушкиной уверенностью. Агриппина Степановна всегда верила, что правильная еда может исправить любую ситуацию. Видимо, даже судьбу.
И тут в Ирине Петровне проснулся не пенсионер, а учёный-экспериментатор. Учитель литературы на пенсии, это сила, которой страшны все мировые заговоры.
Она взяла ручку.
КУЛИНАРНЫЙ БЕСПРЕДЕЛ И СМЕТАНА
Началось всё безобидно.
Для внука-подростка, вечно просиживающего штаны в компьютере, она испекла «Пирожки с капустой для ясности ума». В рецепте честно написала: «Чтобы оторвал пятую точку от стула». На следующий день внук записался в секцию скалолазания. Мало того, помыл посуду. Без напоминаний.
Для дочери, вечно перерабатывающей и жалующейся на начальника-хама, она приготовила «Рагу из телятины с черносливом для стойкости духа». В тетради значилось: «Чтобы не вешала нос». Дочь позвонила через два дня: «Мам, я ему всё высказала! А он извинился! Теперь я руковожу проектом!»
Ирина Петровна чувствовала себя джинном из кухонного кувшина. Точнее, из зелёной тетради. Эйфория была пьянящей. Она ходила по квартире и сияла, как начищенный самовар.
А потом пришла соседка Зоя. Та самая, с бёдрышками.
– Ирочка, – сказала Зоя, и её лицо было трагическим. – Это твои куриные ножки… Вернее, не ножки, а то, что после них…
– Что после них? – насторожилась Ирина Петровна.
– Владимир Петрович… Он не просто попросил пирог. Он… он сделал мне предложение! Вчера! В бухгалтерии!
– Поздравляю? – неуверенно сказала Ирина Петровна.
– Да нет же! – Зоя чуть не разрыдалась. – Он оказался… Он оказался женат! И у него трое детей в разных городах! И он коллекционирует предложения руки и сердца! Это его хобби!
Ирина Петровна отпаивала Зою валерьянкой и понимала, что тетрадь — это не волшебная палочка. Это духовая винтовка без прицела. Она исполняет желания, но как-то… буквально. Зоя хотела внимания Владимира Петровича. Она его получила. Со всеми вытекающими.
Паника начала подкрадываться тихо, на носочках. А ворвалась в дверь с грохотом, когда примчалась её младшая сестра Лида.
– Ира! Что ты сделала?!
– Я… ничего…
– Ты давала Аркадию (это муж Лиды, вечно болеющий и хандрящий) свой медовый пряник?
– Давала, – виновато прошептала Ирина Петровна. Она записала тот рецепт как «Пряник мужской, для бодрости».
– Так вот, – Лида села, как подкошенная. – Его бодрости теперь на три гиганта размером с Шварценеггера хватит! Он вчера снёс перегородку в гараже голыми руками! Потом решил, что пора жить в деревне, и чуть не купил козу через интернет! Сейчас он роет погреб! В гараже!
Ирина Петровна закрыла глаза. Эксперимент вышел из-под контроля. Тетрадь, как выяснилось, не просто исполняла желания. Она вытаскивала их из потаённых уголков души, давала им стероидов и выпускала в мир без малейшей инструкции по применению.
К зятю Артёму, открывшему ИП, уже приходили непонятные люди в чёрном и предлагали «крышу». Внук-скалолаз залез на дуб во дворе и отказался спускаться, крича, что с высоты ему виднее истинные пути. Подруга по круизу обнаружила в себе талант к греческим танцам и теперь собиралась остаться на Санторини преподавать сиртаки местным рыбакам.
В квартире пахло катастрофой и кардамоном.
– Всё, – сказала вслух Ирина Петровна. – Баста. Каприччио. Антракт.
Она взяла зелёную тетрадь. Последняя запись. Нужно было остановить этот кулинарный марафон до того, как кто-нибудь решит, что его истинное предназначение стать императором всея дачи.
Она долго думала. Что написать? «Рецепт всеобщего забвения»? «Булочки для возвращения статус-кво»?
Рука сама потянулась к ручке. Она не стала писать красивый рецепт. Она написала просто, от души, как бабушка Агриппина, которая могла на полях рецепта котлет накарябать: «А эту дрянь, Марфугу с третьего этажа, не звать ».
Ирина Петровна вывела: «Простая сметана. Взять самую обычную сметану, 20%. Поставить в середину стола. Есть ложками все, кого накормили из этой тетради. Ничего не ждать. Просто есть. И заткнись уже, тетрадь».
Она пошла на кухню, открыла холодильник, достала пачку сметаны. Поставила в центр стола. Разложила ложки. И стала звонить всем. Дочери, зятю, сестре, внуку, Зое, подруге.
Они съезжались и сходились, возбуждённые, недовольные, счастливые, растерянные. Аркадий был в комбинезоне и в земле. Зять пахл кодом и паникой. Внук, высотой и сосновыми шишками.
– Садитесь, – сказала Ирина Петровна властно. – И ешьте.
– Что это? – спросил зять.
– Сметана. Антиволшебная. Антидот.
Они ели. Сначала нехотя, потом с азартом, зачерпывая полные ложки, макая в сметану хлеб, который Ирина Петровна поставила следом.
И что-то начало происходить. Не моментально. Не со вспышкой. Но напряжение стало спадать, как воздух из шарика с медленной утечкой. Зоя перестала вздрагивать при звуке шагов за стенкой. Аркадий перестал порыкивать и мерить взглядом дверной проём на предмет «влезет ли коза». Внук зевнул и сказал: «Я, пожалуй, домой, у меня завтра уроки».
Когда все разошлись, в квартире воцарилась тишина. На столе стояла пустая сметанница. И лежала открытая зелёная тетрадь.
Ирина Петровна подошла, собираясь закрыть её навсегда. И увидела, что под её последней записью проступили старые, фиолетовые чернила. Бабушкин почерк, твёрдый и с нажимом. Она вгляделась. Там было написано:
«Для внучки Иринки, если заиграется. Сметана всегда помогает. А вообще-то, дура, не надо было портить книгу. Она для ДРУГОГО. Ладно, прощаю. Котлеты у тебя ничего».
Ирина Петровна села. Потом начала смеяться. Тихим, радостным, очищающим смехом. За окном темнело. Она закрыла тетрадь, погладила потёртый коленкоровый переплёт и отнесла её на верхнюю полку шкафа. Рядом с бабушкиным сервизом, который «на самый крайний случай».
Но иногда, когда на кухне пахнет корицей, ей кажется, что с верхней полки доносится тихое, довольное постукивание костяшками по столу. Будто кто-то проверяет, ну что, внучка, прочувствовала?
И она мысленно отвечает: «Прочувствовала, бабуля. Спасибо. И котлеты у тебя тоже были ничего».
Вот и выходит, что самые сильные заклинания иногда пишутся не в гримуарах, а в кулинарных тетрадях. И нейтрализуются обычной сметаной.
📱 В Telegram у меня отдельная коллекция коротких историй - те самые байки, которые читают перед сном или в обеденный перерыв.
Публикую 3 раза в неделю (пн/ср/сб в 10:00) + сразу после подписки вы получите FB2 и PDF-сборник из 100 лучших рассказов.
Перейти в Telegram.