Первую неделю после разговора с Зоей Ивановной Лена пыталась делать вид, что ничего не происходит. Работала — у неё был большой проект, сайт для медицинской клиники. Клиент капризный, хотел переделывать макет раз за разом. Обычно это раздражало, но сейчас Лена была даже рада — работа отвлекала.
Игорь приходил поздно. Пах машинным маслом, усталостью. Ужинал молча, уходил на диван. Они почти не разговаривали. Спали в разных комнатах.
А Зоя Ивановна звонила. Каждый день, по три-четыре раза. Лена не брала трубку, но видела пропущенные — десять, пятнадцать, двадцать звонков за день.
Потом начались сообщения.
«Леночка, ты только послушай — я тут новый вариант придумала! Можно взять не пять миллионов, а шесть. Тогда сразу и гараж пристроим, и баню хорошую. Игорёк мечтает о большой бане!»
«Кристиночка, солнышко, я с риелтором познакомилась. Такая приятная женщина! Говорит, участок рядом с вашим — просто золото. Там уже врачи строятся, бизнесмены. Вам будет с кем общаться!»
«Ленок, ты чего молчишь? Игорь сказал, ты сердишься. Ну брось, мы же семья! Давай встретимся, всё обсудим спокойно».
Лена удаляла сообщения, не читая до конца. Но они приходили снова и снова.
На десятый день свекровь позвонила с незнакомого номера. Лена по привычке ответила — думала, клиент.
— А, наконец-то! — голос Зои Ивановны был сладким, как мёд. — Я уж думала, ты меня совсем игнорируешь. Слушай, я тут всё посчитала...
— Зоя Ивановна, — перебила Лена, — я же сказала: мы не будем брать кредит.
— Ой, да не кредит, а инвестиция! — свекровь рассмеялась так, будто это было большой шуткой. — Ты просто не понимаешь, какая это возможность! Знаешь, я вчера к риелтору ездила...
— Одна?
— Нет, с Игорьком. Мы посмотрели участок, всё осмотрели... Леночка, ты бы видела! Озеро совсем рядом, лес, воздух! Детки ваши будущие там будут расти как...
— У нас нет детей, — устало сказала Лена.
— Пока нет! А там появятся! И дом нужен, большой, просторный... Я прикинула: если взять шесть с половиной миллионов вместо пяти, можно сразу и фундамент заложить, и...
— Шесть с половиной? — Лена почувствовала, как холодеет спина. — Зоя Ивановна, мы говорили о пяти. Откуда ещё полтора миллиона?
— Ну как откуда? — в голосе появились нотки раздражения. — Тебе же объяснили: гараж, баня, забор хороший... И ещё мне квартиру подремонтировать перед продажей. Там же ремонта двадцать лет не было!
Вот оно. Лена закрыла глаза.
— Сколько нужно на ваш ремонт?
— Да копейки! — свекровь сразу оживилась. — Миллион, ну полтора максимум. Плитку поменять, кухню нормальную поставить... Ты же понимаешь — без ремонта квартиру не продать. А с ремонтом можем за четыре миллиона отдать, даже за пять! Представляешь, какая выгода?
Лена молчала. Считала в уме. Три миллиона её наследства на первый взнос. Шесть с половиной кредита. Полтора из них на ремонт квартиры свекрови. Которую она «потом продаст». Когда-нибудь. Может быть.
— Я подумаю, — сказала она и повесила трубку.
Вечером пришёл Игорь. Лена ждала его на кухне.
— Ты со своей матерью ездил участок смотреть?
Он замер в дверях.
— Да... То есть... Мы просто посмотрели. Без обязательств.
— Когда?
— Позавчера.
— И почему я не знала?
Он прошёл к холодильнику, достал пиво. Открыл, отпил. Всё это время молчал. Потом сказал:
— Не хотел тебя расстраивать. Знал, что ты против.
— Значит, решили за моей спиной?
— Мы ничего не решали! — он повернулся к ней. — Просто посмотрели. Мама хотела увидеть, что к чему. И потом... — он запнулся.
— Что — потом?
— Потом мы заехали в банк. Узнать условия.
У Лены потемнело в глазах.
— В банк, — повторила она. — Узнать условия кредита. Без меня.
— Крися, ну мы же просто узнавали! Никто ничего не оформлял!
— Пока, — сказала Лена. — Пока не оформлял.
Она встала, прошла в комнату, закрыла дверь. Села на кровать и долго сидела, глядя в стену. Потом достала телефон, написала в заметках: «Шесть с половиной миллионов. Полтора на ремонт её квартиры. Игорь ездил без меня».
Доказательств ей ещё понадобятся. Она это чувствовала.
Следующие две недели были похожи на медленную пытку.
Зоя Ивановна звонила ежедневно — то с утра, то в обед, то вечером. Каждый раз с новыми «гениальными идеями».
«Леночка, я тут с подругой Валентиной разговаривала — она в прошлом году такой же ремонт делала. Говорит, плитку лучше сразу итальянскую брать, наша через год трескается. Да, дорого, но один раз потратимся...»
«А кухню знаешь где заказывать? У меня подруга дочку знает, она в салоне работает. Скидку даст! Правда, кухня всё равно миллион стоить будет, но зато какая! Ты увидишь — обомлеешь!»
«Ленок, ты паркет в моей квартире видела? Весь истоптанный! Надо менять, иначе не продать. Хороший паркет сейчас тысяч триста квадратный метр. У меня пятьдесят квадратов... Ну, считай сама».
Лена не отвечала на звонки. Но сообщения читала. Записывала суммы. Плитка — двести тысяч. Кухня — миллион. Паркет — полтора миллиона. Двери, сантехника, светильники... К концу второй недели счёт перевалил за два миллиона только на ремонт.
А Игорь... Игорь стал другим. Избегал её взгляда, приходил ещё позже, почти не ел. Худел, сутулился. Под глазами появились тёмные круги.
Однажды ночью Лена проснулась от его шёпота. Он стоял на балконе с телефоном.
— Мам, я не знаю... Она не соглашается... Что? Как — без неё? Но это же... Мам, подожди...
Лена тихо встала, подошла к двери. Игорь не слышал.
— Ты уверена, что так можно? А если она узнает?.. Ну ладно, ладно... Да, я понял. Завтра приеду, подпишу... Люблю тебя, мам.
Он положил трубку. Лена успела вернуться в постель. Лежала с закрытыми глазами и думала: что они задумали? Что можно сделать без неё?
Утром она открыла ноутбук, начала искать информацию. Кредиты, ипотека, законы... Читала до обеда.
И нашла. Потребительский кредит можно взять без согласия супруга. Если он не на покупку недвижимости, а просто на «личные нужды». Достаточно одной подписи.
У неё затряслись руки.
Она схватила телефон, набрала Игоря. Сбросил. Набрала снова. Снова сбросил.
Написала: «Ты взял кредит?»
Ответа не было.
Лена сидела на кухне и смотрела в окно. Внизу играли дети, кричали, смеялись. Жизнь продолжалась, как ни в чём не бывало. А у неё рушилось всё.
Правда пришла через неделю. И пришла она не от Игоря.
В дверь позвонили в три часа дня. Лена работала — рисовала очередной макет. Открыла, не глядя в глазок.
На пороге стояла пожилая женщина — полная, в домашнем халате, с красным от злости лицом.
— Это безобразие! — крикнула она с порога. — Вы там что, с ума посходили?
— Простите, — растерянно сказала Лена, — а вы кто?
— Валентина Семёновна! Соседка Зои Ивановны! Я больше не могу этот грохот терпеть! Третью неделю стены долбят, плитку сбивают! У меня муж больной, ему покой нужен!
— Какой грохот? — Лена не понимала. — О чём вы?
— Не прикидывайтесь! — женщина упёрла руки в бока. — У Зойки ремонт! Она всем хвастается — сын с невесткой денег дали, богатые стали! Третью неделю рабочие с утра до ночи! Я уже и участковому жаловалась!
— Подождите, — Лена схватила её за руку, — какой ремонт? С каких пор?
Валентина Семёновна вдруг присмотрелась к ней:
— А вы правда не знаете?
— Не знаю, — Лена почувствовала, как холодеет внутри. — Расскажите, пожалуйста.
Соседка прошла в квартиру, села на край стула.
— Три недели назад к Зойке грузовики начали приезжать. Материалы привозить — плитку, двери, какие-то ящики... Потом рабочие пришли. Человек пять. Ломают всё — и ванную, и кухню, и полы... Зойка всем хвастается: «Сын кредит взял, сейчас заживу!»
— Кредит, — повторила Лена. — Сколько?
— Четыре миллиона! — Валентина Семёновна даже привстала от возмущения. — Она по подъезду ходит, всем рассказывает! И кухню заказала за миллион — немецкую, с какими-то особыми фасадами. И плитку итальянскую в ванную. Я вчера заглянула — там всё блестит, как в журнале! А наши-то квартиры — хрущёвки старые, кому такая роскошь нужна?
Лена сидела и слушала. Внутри росло холодное, тяжёлое чувство. Предательство. Игорь взял кредит. Четыре миллиона. За её спиной. И сейчас его мать делает себе роскошный ремонт.
— И когда она собирается продавать? — спросила она.
— Продавать? — Валентина Семёновна фыркнула. — Да она и не собирается! Говорит: «Буду жить в красоте, пусть все завидуют». А про квартиру... — она понизила голос, — говорит, что через год-полтора продаст за шесть миллионов. В хрущёвке, на пятом этаже! Вы представляете?
— Представляю, — тихо сказала Лена.
Валентина Семёновна ушла через полчаса, всё ещё ворча про грохот и беспредел. А Лена сидела на кухне и думала.
Четыре миллиона. Игорь взял четыре миллиона кредита. Без неё. За её спиной. И отдал матери на ремонт квартиры, которую та продавать не собирается.
Телефон зазвонил. Игорь.
— Алло?
— Крися... — голос его дрожал. — Мне надо с тобой поговорить.
— Приезжай.
Он приехал через час. Бледный, осунувшийся. Села напротив неё на кухне, опустил глаза.
— Я взял кредит, — сказал он тихо. — Четыре миллиона.
— Знаю. Соседка твоей матери приходила. Жаловалась на шум от ремонта.
Он поднял голову:
— Ты знаешь?
— Теперь знаю. Три недели ты мне врал. Три недели твоя мать делает себе ремонт на четыре миллиона. За мой счёт.
— Не за твой! — он вскочил. — Это мой кредит! Я его выплачивать буду!
— Ты? — Лена невесело усмехнулась. — На твою зарплату? Шестьдесят тысяч в месяц на пятнадцать лет? А как ты будешь жить? На что есть?
Он молчал.
— Твоя мать всё рассчитала, — продолжала Лена. — Ты возьмёшь кредит. Она сделает ремонт. А потом я, добрая жена, не брошу тебя с таким долгом. Отдам своё наследство — три миллиона. Почти хватит, чтобы закрыть кредит. Правда, удобно?
— Не так всё! — он схватился за голову. — Она обещала... Говорила, что продаст квартиру...
— Когда? — спросила Лена. — Через год? Через два? Никогда?
Он не ответил.
— Собирай вещи, — сказала она. — И уезжай к матери. Пусть живёт с тобой в своей роскошной квартире.
— Крися...
— Уезжай, Игорь. Я подаю на развод.
Развод оформили быстро. Игорь не спорил, не требовал ничего. Подписал все бумаги молча. Квартира осталась Лене — она покупала её до брака.
Прошло две недели. Лена начала привыкать к тишине, к одиночеству. Работала, гуляла, жила. Без Игоря было легче.
А потом позвонил незнакомый номер.
— Елена Михайловна? Меня зовут Вера Константиновна, я юрист. Звоню по поводу вашего бывшего мужа и его матери. Они подали иск о разделе имущества...
У Лены похолодело внутри.
— Какого имущества?
— Вашего наследства. Утверждают, что деньги были получены в браке и должны делиться пополам. Требуют компенсацию в два миллиона рублей.
Лена медленно опустилась на стул.
— Мне нужен адвокат, — сказала она. — Вы можете помочь?
— Могу. Приезжайте завтра в десять. Адрес вышлю.
Вера Константиновна оказалась женщиной без возраста — могло быть и сорок, и пятьдесят пять. Короткая стрижка, строгий костюм, никакого макияжа. Руки сухие, с выступающими венами. Такие руки бывают у людей, которые много работают с бумагами.
— Значит так, Елена Михайловна, — она разложила перед собой документы. — Наследство вы получили в браке. Формально они имеют право требовать раздела. Но...
— Но? — Лена вцепилась в эту надежду.
— Но наследство — это личная собственность. Оно не делится при разводе. Проблема в другом.
— В чём?
— В кредите. Ваш бывший муж взял четыре миллиона во время брака. По закону это считается общим долгом супругов.
— Но я не знала! Он взял его тайно!
— Я понимаю, — Вера Константиновна кивнула. — Но юридически это не имеет значения. Кредит взят в период брака — значит, долг общий. Если они докажут, что деньги пошли на общие нужды...
— Они пошли на ремонт квартиры его матери!
— Тогда нам нужны доказательства, — жёстко сказала юрист. — Чеки, договоры, свидетели. Всё, что подтвердит: ремонт был в квартире свекрови, а не вашей.
— Где я это возьму?
— Это ваша задача. У нас две недели до суда.
Лена вышла из конторы в прострации. Две недели. Где найти доказательства?
Ответ пришёл через три дня.
Позвонила Валентина Семёновна — та самая соседка.
— Елена? Слушайте... Я тут подумала. Вы с Игорьком развелись, да?
— Да.
— И Зойка на вас в суд подаёт?
— Откуда вы знаете?
— Так она всем хвастается! — соседка фыркнула. — Говорит: «Сейчас с этой стервы деньги вытрясу». Я слушала-слушала, думаю — не дело это. Не по-людски.
— И? — сердце Лены заколотилось.
— А у меня есть кое-какие бумажки. Чеки от ремонта. Зойка их в мусор выбросила — думала, не нужны. А я собрала. На всякий случай.
— Вы можете мне их отдать?
— Могу. Приезжайте.
Лена примчалась через час. Валентина Семёновна вручила пакет с чеками:
— Держите. Тут на три миллиона семьсот тысяч. И ещё... — она достала телефон. — Я когда у Зойки в гостях была, разговор записала. Случайно, телефон в кармане сам включился. А она как раз хвасталась, какой ремонт себе сделала. И про вас говорила... нехорошо говорила.
Лена скинула себе запись. Включила. Голос Зои Ивановны звучал чётко:
«Пусть Ленка со своим наследством сидит, а я в роскоши заживу. Через суд с неё деньги вытрясу — она Игорьку должна, раз он кредит на семью брал. Умная я, правда?»
У Лены перехватило дыхание.
— Спасибо, — прошептала она. — Огромное спасибо.
Суд был через неделю.
Лена пришла за полчаса, села в коридоре на скамейку. Ждала. Нервничала. Руки были холодные, влажные. В сумке лежала папка с чеками и телефон с записью.
В десять минут десятого появились Игорь с матерью. Зоя Ивановна была при полном параде — новое пальто из кашемира (явно дорогое), причёска, маникюр. Игорь шёл рядом, сутулясь. Похудел ещё больше, осунулся. Под глазами глубокие тени.
Они прошли мимо, не поздоровавшись. Зоя Ивановна окинула Лену презрительным взглядом — быстрым, оценивающим. Игорь отвёл глаза.
В зал зашли ровно в десять. Судья — мужчина лет пятидесяти, с усталым лицом — долго изучал документы. Листал, хмурился. Потом поднял глаза:
— Значит так. Истцы требуют компенсацию в размере двух миллионов рублей. Утверждают, что ответчица получила наследство во время брака и эти деньги должны считаться совместно нажитым имуществом. Правильно?
Адвокат Зои Ивановны — молодой мужчина в дорогом костюме, с зализанными волосами — встал:
— Совершенно верно, ваша честь. Более того, во время брака супругом был взят кредит на общие семейные нужды, который выплачивается до сих пор. Ответчица отказалась участвовать в погашении долга, хотя...
— Минуточку, — перебил судья. — Какой кредит?
— Потребительский. Четыре миллиона рублей. На улучшение жилищных условий семьи.
— Какого жилья?
Адвокат замялся, заглянул в бумаги:
— Ну... квартиры, где...
— Адрес, — коротко потребовал судья.
Адвокат назвал. Судья сверился с документами, которые лежали перед ним:
— Это квартира истицы Зои Ивановны Крыловой?
— Да, но...
— То есть не совместное жильё ответчицы и её бывшего супруга?
— Формально нет, но планировалось, что после ремонта...
— Планировалось кем? — судья снял очки, протёр их платком. — И где документальное подтверждение этих планов?
Адвокат молчал.
— Сторона ответчика желает что-то сказать? — судья надел очки обратно.
Встала Вера Константиновна. Говорила чётко, без лишних эмоций:
— Ваша честь, у нас есть доказательства, что кредит был взят супругом ответчицы без её ведома и согласия. Деньги были потрачены исключительно на ремонт квартиры его матери — истицы по данному делу. Вот чеки на общую сумму три миллиона семьсот тысяч рублей. Вот договоры подряда. Всё оформлено на адрес Зои Ивановны Крыловой.
Она передала судье папку. Тот долго листал, сверял адреса, суммы.
— Здесь на три миллиона семьсот, — наконец сказал он. — А кредит на четыре. Где остальные триста тысяч?
— Триста тысяч, — Вера Константиновна достала ещё один документ, — были внесены как залог за земельный участок в посёлке «Озёрный». Который, к слову, был выбран также истицей. Вот переписка между ней и бывшим супругом ответчицы.
Судья читал распечатки сообщений. Лена видела, как меняется его лицо. Сначала недоверие, потом понимание, потом что-то похожее на брезгливость.
— И ещё, — добавила Вера Константиновна, — у нас есть аудиозапись разговора, где истица сама признаёт, что деньги были потрачены на её личные нужды. И что она планировала через суд получить компенсацию от ответчицы. Прошу приобщить к делу.
— Возражения? — судья посмотрел на адвоката Зои Ивановны.
Тот переглянулся с клиенткой. Зоя Ивановна побледнела, что-то быстро зашептала ему на ухо.
— Нет возражений, — сказал адвокат неуверенно.
Судья кивнул. Вера Константиновна включила запись.
Голос Зои Ивановны звучал в тишине зала. Каждое слово было чётким, ясным:
«Пусть Ленка со своим наследством сидит, а я в роскоши заживу. Через суд с неё деньги вытрясу — она Игорьку должна, раз он кредит на семью брал. Умная я, правда?»
Когда запись закончилась, судья долго молчал. Потом посмотрел на Зою Ивановну:
— Это ваш голос?
Та побледнела ещё сильнее, открыла рот, закрыла. Её адвокат что-то быстро зашептал ей на ухо, но она оттолкнула его руку.
— Я... это... меня неправильно поняли, — наконец выдавила она дрожащим голосом. — Я пошутила! Это была шутка!
— Шутка? — судья приподнял бровь. — Четыре миллиона кредита на ремонт вашей квартиры — это шутка?
— Я хотела как лучше! Для сына, для семьи...
— Для сына, который теперь будет пятнадцать лет выплачивать этот кредит? — судья посмотрел на Игоря. Тот сидел, опустив голову. — Или для себя?
Зоя Ивановна молчала.
— Достаточно, — судья стукнул молотком. — В иске отказать. Более того, я вижу признаки мошеннических действий со стороны истицы. Материалы дела направить в прокуратуру для проверки. Заседание окончено.
В коридоре Зоя Ивановна попыталась догнать Лену:
— Стой! Ты что наделала?! Из-за тебя теперь прокуратура...
Лена обернулась. Посмотрела на эту женщину — растрёпанную, с размазанным макияжем, со злыми глазами — и почувствовала... пустоту. Даже не жалость. Просто пустоту.
— Нет, — сказала она спокойно. — Не из-за меня. Из-за вас. Из-за вашей жадности и лжи.
— Да как ты смеешь! Я мать Игоря! Я всё для него делала!
— Для него? — Лена покачала головой. — Вы использовали его. Заставили взять кредит, который он будет выплачивать половину жизни. Сделали роскошный ремонт себе, а ему оставили долг. Это вы называете «для него»?
— Я... я собиралась продать квартиру! Вернуть деньги!
— Когда? Через год? Через пять? Никогда? — Лена развернулась к выходу. — Оставьте меня в покое. Вы сделали свой выбор. Теперь живите с ним.
Зоя Ивановна кричала что-то вслед, но Лена не слушала. Вышла на улицу. Было тепло — конец мая, солнце, свежий ветер. Впереди была жизнь. Без Игоря, без его матери, без постоянного страха.
Бабушка оставила ей не просто деньги. Она оставила урок. Урок о том, что нельзя позволять другим распоряжаться твоей жизнью. Что иногда нужно уметь сказать «нет». Что свобода дороже любых отношений.
И Лена этот урок усвоила.
Прошло полгода.
Лена продала участок в «Озёрном» — получила за него миллион двести. Деньги добавила к остальным, положила в банк. Четыре миллиона двести тысяч на счету.
Переехала в новую квартиру — однокомнатную, светлую, с видом на парк. Купила на бабушкины деньги. Свою, только свою.
Работала, жила спокойно. Встречалась с подругами, ходила в театры, путешествовала. Впервые за много лет чувствовала себя по-настоящему свободной.
Об Игоре слышала от общих знакомых. Работает на двух работах — днём в автосервисе, по ночам развозит посылки. Еле сводит концы с концами — половина зарплаты уходит на кредит. Зоя Ивановна живёт в квартире с недоделанным ремонтом — денег не хватило, чтобы закончить. Кухня за миллион так и стоит в коробках. Плитка лежит в углу. Требует от сына помощи, но он уже не может — сам едва выживает.
Лена не радовалась их несчастью. Но и не жалела. Каждый получил то, что заслужил.
А она получила свободу. И это было дороже любых денег.
Конец
Дорогие мои читатели! Вот и закончилась история Лены и её борьбы за право распоряжаться собственной жизнью. Надеюсь, она вам откликнулась.
Если эта история зацепила вас — поделитесь ею с друзьями, расскажите о канале. Мне очень важна ваша поддержка — канал совсем маленький, только начинаю, и каждый из вас для меня ценен. Спасибо, что читаете! ❤️
Не забудьте поставить реакцию, если переживали за героиню!
Лена сидела на неудобном стуле в кабинете юридической конторы и думала: как же быстро всё изменилось. Ещё три месяца назад она была замужем. Жила с Игорем в своей московской квартире, работала дизайнером, строила планы. А теперь — развод, иски, адвокаты.
— Какую компенсацию? — спросила она. — За что?
— За то, что, по их словам, вы обогатились за счёт семьи, — Вера Константиновна говорила сухо, без эмоций. Наверное, видела таких историй сотни. — Мать вашего бывшего мужа особенно активна. Она утверждает, что помогала вам материально, что...
— Она мне не дала ни копейки! — Лена почувствовала, как поднимается злость. — Наоборот, я её кормила, когда она приезжала!
— Я понимаю, — юрист подняла руку, останавливая её. — Но в суде нужны доказательства. У вас есть чеки, выписки, что-то ещё?
Лена достала из сумки папку. Там были все бумаги — документы на наследство, выписки из банка за последние месяцы, квитанции. Она готовилась. Знала, что Зоя Ивановна не отступится.
Вера Константиновна долго изучала бумаги. Хмурилась, делала пометки ручкой на полях.
— Хорошо, — наконец сказала она. — У вас чистые руки. Деньги действительно не тратились. Но есть одна проблема.
— Какая?
— Кредит. Ваш бывший муж взял потребительский кредит на четыре миллиона рублей. Во время брака.
У Лены похолодело внутри.
— Я не знала про этот кредит, — сказала она медленно. — Он взял его тайно. За моей спиной.
— Знаю, — Вера Константиновна кивнула. — Но юридически это не имеет значения. Кредит взят в период брака — значит, по закону он считается общим долгом супругов.
— То есть что? Мне придётся платить?
— Возможно. Если они докажут, что деньги пошли на общие нужды. А судя по документам... — юрист постучала ручкой по бумагам, — они утверждают именно это. Говорят, что делали ремонт в квартире, которая после развода должна была стать вашей совместной собственностью.
— Это ложь! — Лена вскочила. — Это была квартира его матери! Я там вообще никогда не жила!
— Сядьте, — спокойно сказала Вера Константиновна. — И успокойтесь. Нервы нам сейчас не нужны. Нужны факты.
Лена опустилась обратно на стул. Руки дрожали. Она сжала их в кулаки, пытаясь взять себя в руки.
— Хорошо, — сказала юрист. — Давайте по порядку. Когда именно был взят кредит?
— Не знаю точно. Узнала о нём случайно — соседка его матери рассказала.
— Примерно?
— Месяца три назад. Может, чуть больше.
— И на что, по вашим сведениям, пошли деньги?
— На ремонт квартиры свекрови. Она делала роскошный ремонт — плитка итальянская, кухня за миллион, сантехника импортная...
Вера Константиновна записывала. Потом подняла глаза:
— У вас есть свидетели? Кто-то, кто видел этот ремонт?
— Соседка. Баба Валя. Она приходила ко мне жаловаться на шум.
— Имя, фамилия, адрес?
Лена назвала. Юрист записала.
— Ещё что-нибудь?
— Игорь — мой бывший — сам признался. Сказал, что мать его уговорила. Что она обещала продать квартиру после ремонта и вернуть деньги.
— Это он вам устно сказал?
— Да.
— Жаль, — Вера Константиновна покачала головой. — Устные признания в суде не работают. Нужны записи, письма, сообщения...
— Сообщения есть! — Лена полезла в телефон. — Вот, смотрите.
Она показала переписку с Игорем. Там было всё — и про кредит, и про обещания матери, и про то, как он понял, что его использовали.
Юрист читала, кивала.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Это поможет. Но нужно больше. Нужны доказательства, что деньги действительно пошли на ремонт именно квартиры матери, а не на что-то общее.
— Как их получить?
— Чеки, договоры подряда, квитанции. Всё, что подтвердит: работы велись по адресу свекрови, а не вашему.
— А где я это возьму?
— Это ваша задача, — жёстко сказала Вера Константиновна. — Я могу вести дело в суде. Но собирать доказательства — это вы. Времени у нас мало — через две недели первое заседание.
Лена вышла из конторы на Тверскую. Стоял апрель, солнечный, обманчиво тёплый. Люди шли по улице в лёгких куртках, улыбались. А Лене было холодно.
Две недели. За две недели нужно найти доказательства. Но как? Игорь с ней не разговаривает — номер заблокировал после развода. Зоя Ивановна тем более ничего не даст.
Она дошла до метро, спустилась. Ехать домой не хотелось — там была пустая квартира, тишина, одиночество. Лена села в вагон, поехала куда глаза глядят. Вышла на «Парке культуры», пошла к Москве-реке.
Стояла на набережной, смотрела на мутную воду. Думала о том, как всё пошло не так. Наследство бабушки должно было стать радостью, подарком. А превратилось в проклятие.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер.
— Алло?
— Елена Михайловна? — голос был незнакомый, женский. — Это Валентина Семёновна. Соседка Зои Ивановны. Помните, я к вам приходила?
— Баба Валя? — Лена удивилась. — Да, конечно помню.
— Слушайте... — соседка говорила тихо, будто боялась, что кто-то услышит. — Я тут подумала... Вы же с Игорьком развелись?
— Да.
— И Зойка теперь на вас в суд подаёт?
— Откуда вы знаете?
— Так она же всем хвастается! — баба Валя фыркнула. — Говорит: «Сейчас через суд с этой стервы деньги вытрясу. Пусть знает, с кем связалась». Я слушала-слушала, да и решила — не дело это. Не по-людски.
— И что? — Лена почувствовала, как учащается пульс.
— А то и что. У меня есть кое-какие бумажки. Чеки. Я их в мусорке нашла — Зойка выбросила. Думала, никому не нужны. А я вот собрала. Так, на всякий случай.
— Какие чеки?
— За плитку, за кухню, за работы... Всё на её адрес. Я могу вам отдать. Только приезжайте быстро — а то Зойка увидит, скандал будет.
Лена записала адрес, бросилась в метро. Ехала и молилась про себя: пусть это не окажется пустышкой, пусть эти чеки действительно помогут.
Баба Валя встретила её у подъезда. Оглянулась по сторонам, быстро сунула пакет:
— Держите. Тут всё, что нашла. И ещё... — она замялась. — Вы запись голосовую принимаете?
— Какую запись?
— Я когда чай у Зойки пила, на телефон записала. Случайно, конечно, — старушка хитро прищурилась. — Телефон в кармане лежал, сам включился. А она как раз хвасталась, какую квартиру себе сделала. Говорила: «Пусть Ленка со своим наследством сидит, а я в роскоши заживу. И ещё с неё через суд деньги вытряс».
Лена схватила телефон бабы Вали, скинула себе запись. Голос Зои Ивановны звучал чётко, ясно. Всё там было — и про ремонт за четыре миллиона, и про кредит, который взял Игорь, и про то, как она планирует через суд получить компенсацию.
— Спасибо, — выдохнула Лена. — Огромное спасибо.
— Да ладно, — баба Валя махнула рукой. — Не люблю я таких, как она. Всю жизнь людей использует. Сначала мужа своего извела — он от неё в запой ушёл, потом умер. Теперь за сына взялась. А вас вообще как дойную корову видела.
Лена кивнула, не зная, что сказать. Побла���одарила ещё раз, поехала домой.
Дома разложила чеки на столе. Их было много — на плитку, на кухню, на двери, на светильники, на сантехнику. Все с адресом Зои Ивановны. Все датированы последними тремя месяцами. Итого — больше трёх миллионов.
Лена сфотографировала всё, отправила Вере Константиновне. Приложила и запись разговора.
Юрист ответила через полчаса: «Отлично. Этого достаточно. Готовьтесь к суду».
Суд был назначен на среду. Лена пришла за полчаса, села в коридоре на скамейку. Ждала. Нервничала. Руки были холодные, влажные.
В десять минут десятого появились Игорь с матерью. Зоя Ивановна была при полном параде — новое пальто (явно дорогое), причёска, макияж. Игорь шёл рядом, сутулясь. Похудел, осунулся. Под глазами тени.
Они прошли мимо, не поздоровавшись. Зоя Ивановна окинула Лену презрительным взглядом. Игорь отвёл глаза.
В зал зашли ровно в десять. Судья — мужчина лет пятидесяти, в очках — долго изучал документы. Потом поднял глаза:
— Значит так. Истец требует компенсацию в размере двух миллионов рублей. Утверждает, что ответчица получила наследство во время брака и эти деньги должны считаться совместно нажитым имуществом. Правильно?
Адвокат Зои Ивановны — молодой мужчина в дорогом костюме — встал:
— Совершенно верно, ваша честь. Более того, во время брака был взят кредит на общие семейные нужды, который выплачивается до сих пор. Ответчица отказалась участвовать в погашении долга, хотя...
— Минуточку, — перебил судья. — Какой кредит?
— Потребительский. Четыре миллиона рублей. На ремонт жилья.
— Какого жилья?
Адвокат замялся:
— Ну... квартиры, где...
— Адрес, — потребовал судья.
Адвокат назвал. Судья сверился с документами:
— Это квартира истицы Зои Ивановны?
— Да, но...
— То есть не совместное жилье ответчицы и её бывшего супруга?
— Формально нет, но...
— Достаточно, — судья снял очки, протёр их платком. — Сторона ответчика желает что-то сказать?
Встала Вера Константиновна. Говорила чётко, без эмоций:
— Ваша честь, у нас есть доказательства, что кредит был взят супругом ответчицы без её ведома и согласия. Деньги были потрачены исключительно на ремонт квартиры его матери — истицы по данному делу. Вот чеки, вот договоры подряда. Всё на адрес Зои Ивановны.
Она передала судье папку. Тот долго листал, хмурился.
— Здесь на три миллиона семьсот тысяч, — наконец сказал он. — А кредит на четыре. Где остальное?
— Триста тысяч, — Вера Константиновна достала ещё один документ, — были внесены как залог за земельный участок. Который, к слову, был выбран также истицей. Вот переписка.
Судья читал распечатки сообщений. Лена видела, как меняется его лицо. Сначала недоверие, потом понимание, потом что-то похожее на брезгливость.
— И ещё, — добавила Вера Константиновна, — у нас есть аудиозапись, где истица сама признаёт, что деньги были потрачены на её нужды. И что она планировала через суд получить компенсацию от ответчицы.
Она включила запись. Голос Зои Ивановны звучал в тишине зала. Каждое слово было как удар.
Когда запись закончилась, судья долго молчал. Потом посмотрел на Зою Ивановну:
— Вы это подтверждаете?
Та побледнела, открыла рот, закрыла. Её адвокат что-то быстро зашептал ей на ухо.
— Я... это... меня неправильно поняли, — наконец выдавила она. — Я хотела как лучше...
— Достаточно, — судья поднял руку. — В иске отказать. Более того, я вижу признаки мошеннических действий. Рекомендую ответчице обратиться в правоохранительные органы.
Он стукнул молотком.
В коридоре Зоя Ивановна пыталась догнать Лену:
— Стой! Ты что наделала?! Это всё из-за тебя!
Лена обернулась. Посмотрела на эту женщину — растрёпанную, с размазанным макияжем, злую — и почувствовала... жалость.
— Нет, — сказала она спокойно. — Это из-за вас. Из-за вашей жадности.
— Да как ты смеешь! Я мать Игоря! Я имею право...
— Ни на что вы не имеете права, — перебила Лена. — Это было моё наследство. От моей бабушки. И вы не имели права даже думать о нём.
Она развернулась и пошла к выходу. Зоя Ивановна кричала что-то вслед, но Лена не слушала.
На улице было тепло. Майское солнце грело лицо. Впереди была жизнь — без Игоря, без его матери, без постоянного страха, что кто-то придёт и потребует то, что принадлежит только ей.
Бабушка оставила ей не просто деньги. Она оставила ей свободу. И Лена наконец-то её обрела.
Прошло три месяца.
Лена продала участок в «Озёрном» — тот самый, что достался от бабушки. Получила за него полтора миллиона — больше никто не давал. Деньги положила к остальным, в банк.
Игорь устроился на вторую работу — развозил по ночам посылки. Пытался выплачивать кредит. Мать требовала помощи — ремонт так и не закончили, денег не хватило. Кухня за миллион стояла в коробках, плитка лежала в углу. Но это была уже не Ленина проблема.
Она переехала в новую квартиру — однокомнатную, но свою, купленную на бабушкины деньги. Светлую, с видом на парк. Работала, жила спокойно, никому ничего не была должна.
Иногда вспоминала тот день в нотариальной конторе, когда Алла Борисовна объявила о наследстве. Если бы она тогда знала, во что всё выльется... Отказалась бы? Нет. Потому что эти деньги были не просто деньгами. Это был экзамен. На то, кто есть кто. И она его сдала.
Бабушка, наверное, гордилась бы ею.
Конец
КАК ВСЕ НАЧИНАЛОСЬ-часть 1:
Поделитесь историей с друзьями, расскажите о канале, ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ ОБЯЗАТЕЛЬНО. Мне очень важна ваша поддержка — канал совсем маленький, только начинаю, и каждый из вас для меня ценен. Спасибо, что читаете! ❤️
Не забудьте поставить реакцию, если переживали за героиню!