Ретро-фонотека: выпуск сорок второй Иван: Возвращение к Simon & Garfunkel – дело почти бесконечное: к этим песням можно обращаться снова и снова, и каждый раз находить что‑то новое, что вполне ставит дуэт в один ряд с другими великими исполнителями 60‑х. Тимур: Безусловно, даже несмотря на новоприобретённый нафталиновый статус, я считаю данный дуэт одной из самых ярких звёзд того десятилетия среди плеяды своих современников. Иван: Если посмотреть на два альбома, вышедших в 1966 году – Sounds of Silence и Parsley, Sage, Rosemary and Thyme, – то они уже явно не выглядят простым продолжением скромного дебюта Wednesday Morning, 3 A.M., после которого дуэт фактически развалился. Это скорее перезапуск проекта, когда старый материал и новые идеи собираются в цельное высказывание и начинают жить как самостоятельные произведения, а не просто как «усиленные» версии ранних попыток. Тимур: Если Sounds of Silence я бы, пожалуй, назвал продолжением линии своего предшественника, то Parsley, Sage, R
Ретро-фонотека: выпуск сорок второй
Иван:
Возвращение к Simon & Garfunkel – дело почти бесконечное: к этим песням можно обращаться снова и снова, и каждый раз находить что‑то новое, что вполне ставит дуэт в один ряд с другими великими исполнителями 60‑х.
Тимур:
Безусловно, даже несмотря на новоприобретённый нафталиновый статус, я считаю данный дуэт одной из самых ярких звёзд того десятилетия среди плеяды своих современников.
Иван:
Если посмотреть на два альбома, вышедших в 1966 году – Sounds of Silence и Parsley, Sage, Rosemary and Thyme, – то они уже явно не выглядят простым продолжением скромного дебюта Wednesday Morning, 3 A.M., после которого дуэт фактически развалился. Это скорее перезапуск проекта, когда старый материал и новые идеи собираются в цельное высказывание и начинают жить как самостоятельные произведения, а не просто как «усиленные» версии ранних попыток.
Тимур:
Если Sounds of Silence я бы, пожалуй, назвал продолжением линии своего предшественника, то Parsley, Sage, Rosemary and Thyme выступает в моих глазах полноценным дебютом (или, если угодно, новым стартом) дуэта. Потому что здесь представлены не недопечённые идеи и робкие поиски формы, но убедительное творческое заявление. Конечно, можно добавить, что первый шаг в новом направлении как будто демонстрирует трек The Sound of Silence, переживший ряд трансформаций, прежде чем обрести свою популярную форму.
Иван:
История с тем, как продюсер Том Уилсон без ведома Пола добавил к акустической The Sound of Silence электрический аккомпанемент и ритм‑секцию, – один из редких случаев, когда столь радикальное продюсерское решение, принятое за спиной автора, оборачивается триумфом. И кто знает, стали бы Simon & Garfunkel настолько популярными, если бы эта песня не прозвучала по радио именно в этом виде и не превратилась в хит номер один.
Тимур:
Такие предложения всегда кажутся сложными, поскольку их никак нельзя подтвердить или опровергнуть. Пожалуй, рискну сказать, что дуэт смог бы добиться аналогичного уровня известности, ведь у них в загашнике имеется ряд других выдающихся композиций. Так сказать, не одной The Sound of Silence единой. Но если бы её не существовало, музыкальный мир несомненно потерял маленький шедевр. Ну, а вмешательство, назовём его так, Тома Уилсона кажется неоднозначным, однако принесло свой результат. А может заодно навело Саймона и Гарфанкела на нужные мысли.
Иван:
При всём том, что дуэт воспринимается как нечто цельное, распределение ролей внутри него довольно прозрачно: Пол Саймон – главный автор песен, архитектор музыкального и текстового материала, а Арт Гарфанкел – добавочное, но абсолютно необходимое звено, придающее этим композициям особую ясность и воздушность. Вокальные гармонии Гарфанкела порой настолько органично вплетены в ткань аранжировок, что их уже невозможно отделить от самой сути песен – но импульс, направление и структура исходят именно от Саймона.
Тимур:
Если почитать информацию по работам дуэта, то непроизвольно закрадывается мысль, что по своей сути Simon & Garfunkel представляет собой сольный проект Саймона, в котором его напарник играл незначительную роль. Тем не менее, для чего-то Гарфанкел там был нужен. Сложно сказать однозначно. Однако интерес к музыке и творческий голод у Саймона были, несомненно, выше – достаточно просто взглянуть на сольные дискографии обоих.
Иван:
Очень показательно, что песни, появившиеся в разных версиях – на сольном альбоме Пола, на Wednesday Morning, 3 A.M., а затем на Sounds of Silence и Parsley, Sage, Rosemary and Thyme, – не только выдержали «перекройку», но и окончательно закрепились в каталоге группы. Это своего рода стресс‑тест: если композиция выдерживает перенос в другие тембры, темпы и аранжировки, оставаясь узнаваемой и трогающей, значит, у неё прочный каркас.
Тимур:
Или же, в качестве альтернативной точки зрения, дуэт хорошо осознавал ключевые моменты видоизменившихся композиций, их сильные стороны, и умело сохранил оные при переносе в новую форму.
Иван:
«Петрушка, шалфей, розмарин и тимьян» по праву считают более отточенной записью, почти эталонным альбомом дуэта, над которым они работали дольше, тщательнее и с куда большим контролем над процессом, чем в случае с поспешно собранными Sounds of Silence. Это чувствуется: музыкальные формы здесь тоньше, сложнее, но при этом не перегружены – словно они нашли способ сделать барочно богатыми аранжировки, не разрушая хрупкости фолкового ядра.
Тимур:
Именно по этой причине я и считаю этот альбом полноценным дебютом. Возможность контролировать творческий и технический процессы позволили музыкантам раскрыться и экспериментировать. Они стали предпринимать робкие попытки двинуться за пределы фолкового костяка, вкрапливая разнообразные стилистики, что только намечалось на Sounds of Silence. Мне кажется, именно эти изменения придают дополнительный вес сочинениям Саймона.
Иван:
Если говорить о любимых песнях, то на Sounds of Silence оригинальничать не буду – заглавный трек всё равно остаётся точкой притяжения, слишком уж сильное у него сочетание мелодии, текста и общей интонации. А вот на Parsley, Sage, Rosemary and Thyme выбрать сложнее: каждая новая прослушка способна выдвинуть на первый план другую композицию, но сейчас, пожалуй, остановлюсь на Homeward Bound – в ней удивительным образом сочетаются дорожная усталость и почти домашнее тепло.
Тимур:
Не буду оригинальным и тоже выделю именно эти две композиции, но не в качестве «любимых», а способных зацепить и затянуть в звучание соответствующих альбомов. Очень важно иметь такие песни-крючки.
Иван:
Песни Саймона – отличный пример простой по форме, образной и при этом очень сильной поэзии: короткие, легко запоминающиеся фразы открывают целые пласты ассоциаций и эмоций. В сочетании с фолковыми корнями музыки это создаёт безвременный характер этих произведений: многие тексты звучат так, будто их могли написать вчера, и при этом они глубоко вросли в контекст 60‑х. Почти с каждой песней происходит любопытный эффект: после чтения текста она только выигрывает, а не наоборот, как часто бывает, когда слова «разрушают» музыкальное впечатление.
Тимур:
Мне кажется, написать затягивающие слова к композиции – задача, которая под силу далеко не каждому. Именно по этой причине я давно не обращаю внимания на лирику, воспринимая её лишь как ещё одну мелодию. Но если эта мелодия как-то выделяется, тогда могу обратить внимание на тексты. В случае же с творчеством Саймона – в рамках дуэта или его сольном – я редко присматриваюсь к словам. Что не умаляет их достоинства или потенциального интереса для другого слушателя.
Иван:
При всём серьёзном и порой мрачном настроении дуэт не чурается и юмора – иногда это открытые шутки, иногда чуть завуалированная сатира или самоирония. Достаточно вспомнить Richard Cory, где трагическая история подана через призму фолк‑баллады; лёгкое, почти хипповское Feelin' Groovy (The 59th Street Bridge Song); нарочито примитивную, но ехидную The Big Bright Green Pleasure Machine или бодрую We've Got a Groovy Thing Goin' – все эти вещи работают как маленькие жанровые зарисовки, разряжающие общее драматическое настроение.
Тимур:
Этот момент я бы выделил как ещё одну раскрывшуюся сторону их творчества на Parsley, Sage, Rosemary and Thyme. Дуэт (Саймон?) отходит от единого эмоционального направления Wednesday Morning, 3 A.M., демонстрируя большую ширину – хоть и с некоторым ущербом стройности переходов между композициями.
Иван:
И, конечно, нельзя обойти стороной 7 O'Clock News / Silent Night – это по‑настоящему новаторская идея противопоставить рождественский гимн‑колыбельную сухому, будничному новостному выпуску. По мере того как голос диктора всё громче зачитывает сводку о насилии, политике и социальных конфликтах, мягкое, привычное Silent Night звучит всё более тревожно, и именно в этом столкновении рождается поразительная сила композиции.
Тимур:
Интересно, я бы сказал, что обе части не противопоставляются, но подчёркивают друг друга и их контраст. Жизнь продолжается, она непреклонно движется по единому замкнутому кругу. Когда мы засыпаем и просыпаемся на следующий день всё остаётся прежним и неизменным. Тоже самое можно сказать и про творчество Simon & Garfunkel.
///
///
#simon&garfunkel #paulsimon #artgarfunkel #soundsofsilence #parsleysagerosemaryandthyme #1966 #folk
Источник изображений: www.discogs.com
|||