Найти в Дзене

АГАФЬЯ ЛЫКОВА: ,,ХОЛОДЕЦ" ИЗ КАРТОШКИ И НЕ ТОЛЬКО

Её кухня — это продолжение огорода, тайги и строгого монастырского устава.
Основу всего составляет картофель, который она выращивает сама на маленьком огороде вместе с морковью, репой, горохом и тыквой. Ей помогает убирать урожай команда студентов-волонтёров, которые прилетают на заимку. Продукты хранятся в земляном погребе, который она называет «ямка», и в пристроенном к дому сарайчике.
Обед у

Её кухня — это продолжение огорода, тайги и строгого монастырского устава.

Основу всего составляет картофель, который она выращивает сама на маленьком огороде вместе с морковью, репой, горохом и тыквой. Ей помогает убирать урожай команда студентов-волонтёров, которые прилетают на заимку. Продукты хранятся в земляном погребе, который она называет «ямка», и в пристроенном к дому сарайчике.

Обед у неё случается не раньше трёх часов дня, а то и позже.

И это почти всегда простое варево: либо картошка, либо каша. В пост — сухоядение, то есть сухари с водичкой.

Но и в этой простоте есть место маленьким шедеврам, рождённым от нужды и смекалки.

«Холодец» из картошки.

Это не мясное блюдо, а удивительное изобретение. Отварную картошку она толчёт вместе с мелко нарезанным луком, добавляет молочко из кедровых орехов, тщательно вымешивает. Потом выкладывает густое пюре в неглубокую миску и ставит на холод. Застывшую массу режет ломтями и поливает сверху драгоценным кедровым маслом, которое делает сама. Получается сытное, странное и прекрасное блюдо — праздник среди будней.

Суп из сушёного творога.

Творог она делает из козьего молока. А чтобы он не пропал, отжимает, раскладывает тонким слоем на противень и ставит в почти остывшую печь на целую ночь. Так рождается сушёный творог, который хранится потом в берестяных туесках. Щепотку этого творога, как заправку, она бросает в простой овощной отвар с картошкой и морковкой. Он варится всего минут десять, но бульон становится гуще, сытнее, обретает особый молочный дух.

Рыбная похлёбка.

Иногда Агафья ходит на рыбалку. Пойманную рыбу она может закоптить, засушить, а может сразу сварить. В кастрюльку, подвешенную над костром, идут несколько картофелин, щепотка риса, а потом — кусочки свежей рыбы. Веточка смородины или горсть лесных трав заменяют лавровый лист и перец. Аромат разносится по тайге, приманивая, но не кошек, а редких гостей.

Напитки из земли.

Чай для неё — роскошь. Вместо него она заваривает веточки смородины, листья иван-чая или делает напиток из корня репейника. А в субботу или воскресенье, если нет поста, может позволить себе настоящее лакомство — молочко из кедровых орешков. Горсть орехов она толчёт в ступе, заливает тёплой водой, размешивает и процеживает густую белую жидкость прямо в кашу.

Готовит она всегда отдельно, в своей посуде. У старообрядцев не принято есть из чужой миски.

Для гостей у неё припасена отдельная посуда, которой она сама никогда не пользуется. И за общий стол с приезжими она не сядет никогда.

Её трапеза — это продолжение уединения, разговор с Богом и природой наедине.

Кулинарные шедевры Агафьи Лыковой лишены сложности и изыска.

Их гениальность — в абсолютной простоте, в прямом диалоге с землёй.

Каждая картофелина, положенная в погреб, каждая горсть муки, замешанная в тесто, выстраданы и благословенны.

Она не ест ничего, что имеет штрих-код на упаковке, отказывается от тушёнки и магазинных консервов.

Её мир — это мир натурального, своего, добытого или выращенного своими руками.

Бывает, что гости везут ей фрукты — яблоки, груши, арбуз. Она принимает их с радостью, но ест умеренно, по чуть-чуть, как бы боясь пресытиться непривычной сладостью.

И даже гроздь винограда не тронет до праздника Преображения Господня, потому что так положено уставом.

Пища для неё не самоцель, а необходимость для продолжения главного дела — молитвы и труда. «Забота о пище её не интересует, — говорят те, кто её навещает. — Спросишь, в чём нуждается, а она в первую очередь расскажет про сено для коз и корм для кур».

У неё три козы и восемь несушек, и их благополучие для неё важнее собственного стола.

Её кулинария — это не искусство для услады, а практика выживания, превращённая верой в ритуал, в ежедневное причастие.

Каждая буханка хлеба, каждая миска похлёбки — это буквально плод её рук и её духа.

В этом — высшая форма кулинарного искусства, где повар, фермер, философ и монах объединены в одном лице.

Лице улыбчивой, не унывающей женщины, которая в глухой тайге печёт хлеб, что не черствеет целую неделю.

Потому что в него, вместе с закваской, она кладёт частицу своей неистребимой, тихой, как хлебный дух, веры.

Спасибо🙏💕 за внимание к каналу.

Читайте больше о таёжной отшельнице.