Рахмет Юнусович
В небольшом номере с облезлыми стенами и несуразными цветастыми занавесками стояли три кровати с аккуратными стопками постельного белья на стареньких одеялах и стол, заставленный тарелками с нарезанными овощами и ломтями свежих лепёшек. В центре красовалось керамическое блюдо-ляган - главный символ щедрого узбекского стола с невероятно ароматным пловом. Завершала гастрономический натюрморт запотевшая бутылка «Пшеничной».
- Ну, не женщина, а просто чудо какое-то! – Крякнул от удовольствия Рахмет Юнусович, потирая руки. – Когда только успела? Я попросил что-нибудь на стол сообразить, а она, видите, как расстаралась. – Оглядев комнату, добавил слегка извиняющимся тоном. — Это ничего, что скромно. Зато выспитесь по-человечески. Проходите, присаживайтесь, мужики. Только, чур, уговор: плов есть по-нашему, пальцами. Без всяких там вилок-ложек. И вообще, запомните: это никакой не плов, а палов. Так будет правильно и в сто раз вкуснее.
Видимо, полковник считал необходимым объясниться по поводу своих отношений с Розой, поскольку, выпив за первый, им же произнесённый тост, сразу приступил к делу:
- С Розой мы с детства знакомы. В одном махалля росли. Махалля — это что-то вроде общины, но гораздо шире по смыслу. Потому что люди связаны не только обязательствами и правилами, но и родством душ. Здесь отношения между соседями другие, особенные. Короче, словами не объяснить. Я на пять лет её старше. Школу закончил, в училище поступил и потерял девчонку из виду. Хотя, если честно, никогда особо ей не интересовался. Мама мне потом рассказывала, что Роза после техникума сразу замуж вышла. Ну, вышла и вышла. У неё своя жизнь, у меня своя. Встретились, когда я уже из-за речки окончательно вернулся. Квартиру мне дали в новом доме. Пришёл ключи получать, а там она вместе с мужем в очереди сидит. Судьба, наверное. Даже квартиры на одной площадке оказались. Муж её Виталий, русский парень, техником-испытателем на авиационном заводе работал. Не знаю, что он там испытывал, но где-то через три года после встречи Виталик погиб при невыясненных обстоятельствах. С тех пор я Розе как бы опекуном прихожусь. На добровольных началах, разумеется. Второй раз замуж выходить она не хочет, хотя женихи не один раз сватались. Вот такая, мужики, история. А вы, наверное, невесть что себе напридумывали?
Несмотря на природную невозмутимость, Борисыч едва не поперхнулся лепёшкой. Откашлявшись, он обвёл нас недоумённым взглядом, а затем поспешил успокоить хозяина застолья:
- Даже в мыслях не было, Рахмет Юнусович. С чего бы? Вы же сразу предупредили, что Роза ваша соседка.
- Сдаюсь. – Поднял руки полковник. – Будем считать, что мне померещилось. Ладно, закрыли тему. В разведке раньше говаривали: «Между первой и второй, промежуток небольшой». Так последуем этому правилу, уважаемые. За вас, ребята! Пусть служба в Союзе стелется перед вами ковровой дорожкой.
Застолье шло своим чередом: бутылки водки хватило ещё на пару тостов, и полковник поставил на стол коньяк. Мы понимали, что Рахмету Юнусовичу хочется выговориться о наболевшем, поэтому, не сговариваясь, старались не мешать монологу, и наше почтительное внимание заводило его всё сильнее и сильнее. В конце концов, он настолько увлёкся, что совершенно забыл о времени.
— Вот вы говорите, пришёл лидер новой формации. – Вещал полковник словами замполита батальона Бабкова, ничуть не смущаясь нашим молчанием. - А кто-нибудь из вас всерьёз задумывался, в чём суть этой так называемой «новой формации»? И в чём, собственно, заслуги молодого генсека? Третий год реформ заканчивается, а настоящей перестройкой даже не пахнет. Ну, разве что виноградники под нож пустили. Горбачёв обозвал времена Брежнева «застоем», а что он сам сделал? Жизнь стала только хуже. И впереди сплошная темнота, никакого просвета не видать. Помните я в машине говорил, что перестал Ташкент узнавать? Неправильно говорил. Людей я перестал узнавать. Сильно они изменились. Жадными стали и злыми. Горбачёв думает, что его дело в говорильне, а дальше всё само собою сложится. Не сложится. В старину говорили: «Если хочешь почета, не говори, а делай хорошее людям». Я клянусь вам, мужики. Телевизор выключаю, когда генсек выступает. И не потому, что Горбачёв мне внешне противен. Я просто не понимаю, о чём он говорит, что сказать хочет.
Рахмет Юнусович взглянул на почти пустую бутылку и сокрушённо всплеснул руками:
— Шайтан! Даже не заметил, как закончилась. Придётся Розку просить. Наверняка заначка имеется. Она мою норму знает.
- Не надо Розу беспокоить. – Остановил его Борисыч. Нагнувшись к сумке, он достал армейскую фляжку и протянул полковнику. – Вот. Думаю, этого нам вполне хватит. Самогон двойной очистки. Не меньше семидесяти градусов. Наверное, со времён Афгана не пили, Рахмет Юнусович? Сейчас распробуем. На посошок, так сказать. Вы домой собирались ехать.
- Нет, уважаемый, - посмотрел на Виктора абсолютно трезвыми глазами полковник, - сегодня домой я уже не поеду. Не хочу супругу расстраивать. Здесь высплюсь. Розе скажу, где-нибудь устроит. А утром поедем в аэропорт за билетами. Не переживайте, парни. Всё остаётся в силе. Самогон, говоришь? – Взвесил на ладони фляжку. – Успел позабыть запах этого нектара. У нас в мусбате спиртное вообще-то не очень в ходу было. По-другому расслаблялись. Но выпивать тоже приходилось. Вы не устали от моей болтовни? – Ни с того ни с сего встревожился полковник.
- Нисколько! – Опередил я Борисыча. – Будем считать, что вы нас инструктируете. Вроде вводного инструктажа перед службой в условиях мирного времени.
- Мирного времени, говоришь? – С сомнением переспросил Рахмет Юнусович. – Ну-ну. Впрочем, всё равно спасибо. Сами понимаете, мужики, в управлении на эту тему не поговоришь. Шепчутся по углам, в глаза не смотрят, а на собраниях руки наперегонки вверх тянут. Мне иногда кажется, что застой не в брежневские времена был, а сейчас образовался. Как раковая опухоль. Только не в экономике, а в людских головах. Страна как будто замерла перед пропастью … а пропасть-то бездонная. Вы сами-то посмотрите: зимой разрешили привлекать в экономику иностранный капитал. Просто взяли и разрешили. И этот … как его ... валовой продукт бряк и сразу вниз пошёл. Этой же зимой приняли постановление о демократизации политической жизни. Вроде бы толковый документ, только у власти остались или пришли во власть не те, кто реально заслужил. В Прибалтике неспокойно, в Закавказье армяне с азербайджанцами практически воюют, у нас Ферганская область вот-вот взорвётся. И это только то, что мне сейчас на ум пришло. Зачем, спрашивается, нужна такая перестройка и такие реформы? Это же прямая дорога к гражданской войне! Союз сейчас накануне своего внутреннего Афганистана. Надо ждать большой крови. С экранов открыто говорят, что в стране всё плохо. Мол, всё прогнило насквозь. Газеты откровенной ложью воняют. И это, по-вашему, гласность? Учить людей стыдиться собственной истории — это что? Тоже гласность? А я, мужики, вам так скажу: это измена и предательство …
Рахмет Юнусович неожиданно клюнул носом, потом уронил голову на руки и захрапел.
- Капец. Приплыли. – Первым отреагировал Алексей. – Слышь, мужики? Давайте Юнусыча здесь уложим?
- Две с небольшим бутылки крепкого алкоголя на четверых? – Вслух удивился Борисыч. - Совсем даже не норма для такой компании. Видимо, сильно устал наш Рахмет Юнусович.
- Неа. - Отмахнулся Лёха. – От него ещё в машине запашок шёл. Наверное, не просто так в Тузель ездил.
- Здесь, говоришь? – Задумчиво почесал затылок майор. - А сами где спать будем?
- Так мы полковника не на все три кровати положим, а только на мою. – Улыбнулся Куницын. – Вы народ пожилой, дряхлый и пьяненький. Вам надо члены затёкшие расслабить, чтоб утром поясницами не страдать. А я человек молодой. Спортсмен к тому же. Как-нибудь на стульях высплюсь.
Продолжение следует.
Начало. https://dzen.ru/a/aTZxsYhg_lCirgUU
Предыдущая часть. https://dzen.ru/a/aU0kYrdTWFeYAyQH
Повести и рассказы «афганского» цикла Николая Шамрина, а также обе книги романа «Баловень» опубликованы на портале «Литрес.ру» https://www.litres.ru/