Осенью 2024-го страна вдруг дружно вспомнила, что у бюджетных денег есть цена. Поводом стал концерт Шамана в Оренбурге: за один-единственный вечер певцу, по данным контракта, перечислили больше 16 миллионов рублей. Сумма уровня «отремонтировать школу» или «запустить серьёзный соцпроект», а не «спеть пару патриотических хитов под салют».
История мгновенно стала народным сериалом: в соцсетях подсчитывали, сколько «скорых» и учебников можно было бы купить на тот же гонорар, а в комментариях вслух спрашивали, почему один вечер развлечений оценивается так же, как год жизни целого посёлка.
На волне возмущения депутаты оперативно придумали простое решение: ввести потолок расходов — не больше миллиона за выступление. Красиво звучит, но раздражение людей связано не с тем, кому именно платят, а с тем, как распоряжаются их деньгами.
Когда один концерт стоит как капитальный ремонт
Быстро выяснилось, что Оренбург — не исключение, а скорее часть общероссийской традиции. В Магнитогорске тому же Шаману за участие в городском юбилее по контракту полагалось около 15 миллионов. У наблюдателей сложилось ощущение, что появился особый «тариф звездности»: чем пафоснее повод, тем жирнее сумма в договоре.
И да, логика «рынок всё расставит по местам» отлично работает, пока речь идёт о частных вечеринках. Но как только в графе «источник финансирования» значится бюджет, в голове автоматически включается калькулятор: вместо огненного шоу людям упорно мерещатся дыры в асфальте и облезлые стены больниц.
Праздник как витрина благополучия
Сверху всё выглядит эффектно: сцена, километры проводов, свет, звук, фейерверки, счастливые лица в объективе камер. Вечером покажут красивый ролик, где руководители бодро отчитываются о достижениях, а толпа радостно машет флажками.
Но стоит открыть документы о закупках — и картинка начинает расплываться. За громом салюта проступает простая схема: деньги налогоплательщиков материализуются в залпы фейерверков, тонны конфетти и трёхминутные отчёты о «беспрецедентном успехе». Всё это буквально сгорает за считанные минуты — в прямом и переносном смысле.
По сути, праздник становится дорогостоящим ритуалом демонстрации: «Смотрите, у нас всё так хорошо, что мы можем позволить себе звезду за десятки миллионов». Вопрос только в том, разделяют ли зрители это ощущение благополучия, когда утром возвращаются к своим реальным зарплатам и коммуналкам.
Частный банкет против бюджетного торжества
Если богатый бизнесмен приглашает артиста на юбилей и выкладывает любую сумму — это его личная боль и его личный кошелёк. Борщ в столовой дорожать от этого не начнёт.
Совсем другое дело — массовые праздники, оплаченные из общих средств. Эти деньги могли бы уйти на новые машины скорой помощи, благоустройство двора, ремонт протекающей крыши в школе или закупку лекарств для льготников. То есть на вещи, которые потом не нужно запускать в небо в виде фейерверка.
Именно поэтому общество так остро реагирует на новости о многомиллионных гонорарах: люди отлично понимают, что это не абстрактный «бюджет региона», а те самые налоги, которые они уже один раз заплатили.
Сколько стоит минута пафоса
Картину дополняют другие громкие контракты. В Мурманской области гонорар Григория Лепса, по открытым данным, превысил 13 миллионов рублей. В Великом Новгороде 45-минутное выступление Олега Газманова обошлось более чем в 8 миллионов — если разделить, выходит свыше 180 тысяч за минуту сценического времени.
Для региона, где средняя зарплата еле дотягивает до 60 тысяч в месяц, такие цифры звучат как издёвка. Обычному человеку, чтобы «заработать одну минуту Газманова», нужно честно отработать несколько месяцев.
На этом фоне художественная ценность концерта уходит куда-то на задний план. Какой бы ни была аранжировка и насколько бы громко ни «качать» зал, контраст между доходами зрителей и гонорарами артистов слишком резок, чтобы его не замечать.
«Это уже неприлично»: зачем вмешалась Поплавская
Когда возникла вся эта история с космическими выплатами, актриса Яна Поплавская сформулировала то, что многие до неё говорили шёпотом: подобные суммы она назвала просто неприличными. Без фигур речи и дипломатии.
Её слова моментально разлетелись по медиапространству. Потому что попали точно в нерв: пока тысячи людей по стране лишаются жилья, живут в пунктах временного размещения, выживают на скромные пособия и собирают деньги «всем миром» на лечение детей, кто-то получает десятки миллионов за один выход на сцену.
Медиа с удовольствием подхватили эту мысль и стали сопоставлять суммы артистических контрактов с размером социальных выплат. Получилась картина, после которой о «справедливости» говорить довольно трудно.
Патриотизм, оптом и в глянцевой упаковке
На этом фоне само слово «патриотизм» в контексте таких концертов начинает звучать подозрительно коммерчески. Сложно не задуматься, когда под громкие речи о долге и любви к Родине в договорах фигурируют цифры, от которых у бюджета явно подгибаются коленки.
В общественном сознании постепенно оформляется неприятный вопрос: почему одни вынуждены считать каждую копейку и жить в режиме постоянной экономии, а другие получают многомиллионные вознаграждения за шоу, которые, по слухам, иногда ещё и проходят под фонограмму?
Выходит не патриотический праздник, а рекламная кампания: красивый товар в блестящей обёртке, оплаченной всё теми же гражданами.
Что говорят организаторы: всё по правилам, но осадочек остался
Организаторы массовых мероприятий, разумеется, не молчат. Их аргументы вполне понятны: в сумму гонорара входит не только чек самому артисту. Нужно заплатить музыкантам, танцорам, техникам, охране, покрыть аренду зала, доставку и настройку оборудования, налоги и прочие «мелочи». В некоторых случаях сопутствующие расходы действительно составляют до половины всего бюджета.
Иногда средства вообще возвращаются в казну — как в Ставропольском крае, где Шаман после отмены концерта перечислил обратно около 15 миллионов. Формально всё выглядит безупречно: договоры, акты, отчёты.
Но наличие юридических документов не отменяет главного вопроса: уместно ли устраивать столь дорогие спектакли за счёт тех, чьи доходы несоизмеримы с цифрами в контрактах? Тут закон и мораль явно живут чуть в разных измерениях.
Как обойти любые ограничения и не покраснеть
Инициатива ограничить гонорары бюджетных артистов миллионом рублей звучала громко, но практики быстро нашли лазейку. Достаточно «разрезать» единый контракт на десятки отдельных договоров — например, отдельно оплатить свет, звук, режиссуру, аренду сцены, «консультационные услуги» и прочее.
На бумаге всё красиво: ни один договор не превысил условный потолок, формально закон соблюдён. А общая сумма, если её сложить, мало чем отличается от прежних цифр.
В результате каждое подобное мероприятие превращается в источник раздражения: люди видят роскошное шоу, открывают данные о закупках — и снова натыкаются на те же суммы, только разбитые на более мелкие части.
Чего на самом деле ждут от власти и артистов
Большинство граждан не требуют отменить праздники, запретить концерты и отправить всех звёзд в добровольную ссылку. Люди хотят другого — понятных правил игры.
Если муниципалитет тратит на праздник сумму, сравнимую с годовым бюджетом маленького города, у жителей есть право знать: кто принял такое решение, какие были альтернативы, обсуждалась ли возможность направить часть средств на более приземлённые нужды.
Отсутствие прозрачных критериев отбора артистов и размера гонораров превращает каждый громкий концерт в проверку на терпение. Это уже не вопрос вкуса или музыкальных предпочтений — это вопрос отношения системы к тем, ради кого якобы всё и затевается.
И самая болезненная деталь: даже самые преданные поклонники начинают смотреть на кумиров другими глазами, когда узнают реальные суммы их контрактов. Аплодисменты в зале всё чаще перемежаются тихим вопросом: «А мы точно про одну и ту же страну сейчас поём?»
Читайте также: