Фельдшер Николай, пять лет катающийся по Москве на «скорой», давно привык к ночным вызовам. В три часа утра диспетчер буднично продиктовал: «острая боль в животе, улица такая-то». В карточке — ни пола, ни возраста. Обычно так пишут, когда не очень понимают, кого нашли: лежачего бездомного или просто человека без сознания.
На деле всё оказалось совсем не так.
У метро «Новогиреево», рядом с закрытой палаткой, где днём продают мороженое, их ждала худенькая девушка лет двадцати пяти с ярко выраженной восточной внешностью и животом, который говорил красноречивей любой справки: рожать она будет очень скоро.
Ни паспорта, ни полиса, ни обменной карты — вообще ничего. Русским языком она не владела от слова «совсем», объяснялась жестами и отдельными знакомыми словечками.
Бригада понимает: если сейчас долго расспрашивать, ребёнок появится прямо на заднем сиденье. Рядом с метро выбирают ближайший роддом на Фортунатовской, грузят пациентку в машину и несутся. Водитель Игорь, впервые вышедший на смену, после фразы Николая «если задержимся, тебе придётся принимать роды» резко побледнел и прибавил скорость так, будто в машине хотя бы турбина есть.
Успели в последний момент: женщину тут же увезли в родзал.
Через полчаса медсестра, заглянув в ординаторскую, радостно сообщила:
— Девочка родилась. Где вы её нашли?
— У кинотеатра «Киргизия», у палатки с мороженым, — отвечает Николай.
Зачем будущая мама с огромным животом гуляла ночью одна возле станции метро — вопрос, на который никто так и не нашёл внятного объяснения.
Ещё одна будущая мама на той же скамейке
Смена закончилась, Игорь ушёл заниматься машиной, а Николай выбрал ближайшую скамейку перевести дух. И тут история неожиданно получила продолжение.
Из-за угла показалась ещё одна беременная девушка с похожей внешностью. Разговаривая по телефону на незнакомом языке (позже выяснилось, что это был таджикский), она жестом попросила разрешения присесть.
Сев, быстро закончила разговор и, совершенно спокойно, будто обсуждая погоду, спросила:
— А правда, что если приехать рожать в Россию, всё бесплатно, ещё и деньги дают?
У Николая в голове тут же всплыла картинка ночного визита к кинотеатру «Киргизия». Похоже, у этих двух женщин было одно и то же представление о жизни.
Он честно объяснил:
— Бесплатно роды принять — да, обязаны, куда мы денемся. Но все эти красивые истории про материнский капитал для приезжих — в прошлом. Сейчас нужно, чтобы у матери уже было российское гражданство на момент рождения ребёнка. Сам ребёнок теперь тоже автоматически гражданство не получает.
Собеседница выслушала, невежливо перебивать не стала, но по глазам было видно: в его рассказ она верит ровно наполовину.
— У моей знакомой всё получилось, — уверенно заявила она. — И мне сделают.
Логика простая: если хоть у кого-то «там, у соседки, тёти, двоюродной сестры» получилось, значит, получится у всех. Юридические нюансы в эту схему не вписываются.
Россия как «роддом мечты» для соседей по бывшему Союзу
История Николая — не исключение, а симптом большого явления. В странах Средней Азии, которые когда-то вместе с нами жили внутри одного государства, давно закрепился устойчивый сценарий: рожать нужно ехать в Россию.
Причины, если убрать красивую шелуху, две:
- Возможность получить квалифицированную медицинскую помощь бесплатно и без долгих уговоров.
- Мечта о «денежном бонусе» — материнском капитале, который в разговорах превращается почти в чемодан наличных, лежащий на границе и ждущий любую Фатиму или Гульнару, кто только доедет.
Жёсткость правил постепенно выросла, но миф живёт отдельно от законодательства.
Как всё было «раньше» и что поменялось сейчас
Ещё несколько лет назад схема действительно выглядела проще. Женщине было достаточно:
- приехать в Россию,
- родить ребёнка,
- оформить необходимые бумаги и сертификат,
- а потом уже спокойно уезжать себе дальше — с документами и надеждой на лучшее будущее.
Сегодня такой маршрут работает всё хуже. Главное условие: мать должна быть гражданкой России именно на момент родов. Без этого о маткапитале можно только мечтать.
Та же история и с ребёнком: легенда о том, что малыш автоматически становится гражданином страны, где появился на свет, давно не соответствует российским законам.
Но поток желающих почти не уменьшается. Люди продолжают ехать, ориентируясь не на юридические справочники, а на рассказы родственников и знакомых.
Откуда растут ноги у мифа про «обязанную всем» Россию
В беседах с такими женщинами часто всплывают воспоминания старшего поколения:
— Мы же тогда весь Союз кормили, и Россию тоже, — любят повторять дедушки и дяди, живущие в Узбекистане, Таджикистане или Киргизии.
Из этих рассказов складывается удобная картинка: раз когда-то «мы всех содержали», значит, теперь Россия просто обязана отплатить добром — бесплатными родами, пособиями, жильём и желательно с моментального пересечения границы.
Реальный вклад каждого конкретного рассказчика в экономику того самого Союза при этом никого особенно не волнует. Важно ощущение морального права на чужие ресурсы.
Здравоохранение между долгом и реальностью
В одном, как ни крути, собеседница Николая была абсолютно права: врачи действительно обязаны помочь.
Отделения «скорой» Москвы и других крупных городов регулярно доставляют рожениц из стран ближнего зарубежья:
- из съёмных комнат и общежитий,
- с рынков и строительных площадок,
- иногда прямо с улицы, как ту девушку у кинотеатра.
Каждые такие роды — это кушетка, врач, медсестра, расходники, время и силы персонала. Особенно остро это ощущается в пиковые периоды, когда в приёмнике и без того очередь из местных женщин.
Но для медиков национальность или паспорт пациента значения не имеют — профессиональный долг не предполагает графы «оказать помощь только своим».
Почему роженцы продолжают ехать, даже узнав правду
Большинство приезжих женщин руководствуются довольно понятной логикой:
- дома плохая медицина или она недоступна;
- беременность протекает тяжело;
- родственники уверяют: «в России точно помогут и ещё заплатят».
Во что-то из этого они начинают сомневаться только после родов, когда остаются с ребёнком на руках, временной регистрацией, кучей непонятных справок и нулевыми перспективами на обещанный маткапитал.
Разочарование приходит не сразу. Сначала — эйфория от того, что всё прошло благополучно, потом — столкновение с бюрократией и формулировками «не положено».
Тем не менее каждый год на пороге российских роддомов появляются новые Фотимы, Гульчехры и Саодат. Для них Россия по-прежнему выглядит как страна, где достаточно доехать до ближайшего родзала, и жизнь чудесным образом наладится.
А фельдшеры вроде Николая продолжают ездить по ночным вызовам и ловить будущих мам у палаток с мороженым, метро и строительных вагончиков — потому что хоть мифы и рушатся, но рожать кому-то всё равно приходится здесь и сейчас.
Читайте также: