Прошлое Кати.
Каждая история начинается задолго до того, как мы в нее попадем.
Жизнь Кати Измайловой, единственной дочери родителей-дипломатов, можно было назвать роскошной. Она училась в школе с углублённым изучением английского языка, математики и литературы. Семья жила в одном из элитных домов Москвы, в большой трёхкомнатной квартире, и готовилась к новому назначению — на этот раз в одну из стран Африки.
Красавицей Катя не была. Обычная внешность, средний рост, простенькое, но милое лицо, большие зелёные глаза и прямые волосы чуть ниже плеч. Она не умела выделяться, не умела требовать внимания — просто жила, как жила.
Кате было чуть больше четырнадцати лет, когда родителям дали длительную командировку в Алжир. По дороге в аэропорт их машина попала в аварию. На полной скорости в неё врезалась «Волга» — у водителя случился инсульт прямо за рулём. Родители Кати и водитель погибли мгновенно. Саму Катю буквально вытащили с того света врачи института Склифосовского.
У неё осталась единственная родственница — бабушка по папиной линии, преподаватель кафедры иностранных языков МГУ. Более трёх месяцев Катя пролежала в больнице, затем бабушка забрала её к себе. Но смерть сына подкосила женщину — здоровье стремительно ухудшалось. Спустя год бабушки не стало.
Пятнадцатилетнюю Катю определили в детский дом. Пробыла она там недолго: бабушкины друзья, семья академика одного из факультетов МГУ, стали навещать её, а вскоре забрали к себе. Конечно, там было несравнимо лучше. Настасья Павловна относилась к Кате как к родной дочери.
Катя быстро подружилась с их сыном — Финогеном, студентом последнего курса театрального института. Детская симпатия постепенно переросла в юношескую влюблённость.
Финоген считал себя особенным — лучшим, талантливым, достойным восхищения. Он всегда был в центре внимания. Легко влюблял в себя девушек, так же легко бросал их, быстро увлекаясь новыми. Катю привлекало в нём всё: манера говорить, двигаться, стильно одеваться. В своей влюблённости она не видела ни его избалованности, ни полной ненадёжности.
Во время долгого лечения Катя много наблюдала за работой врачей и твёрдо решила: она станет доктором. Поэтому, когда Настасье Павловне стало совсем плохо и та отказалась ложиться в больницу, Катюша ухаживала за ней, как могла.
Болезнь длилась почти пять лет. Лечили её знаменитые врачи, профессора, но улучшений не было. Настасья Павловна устала жить так, и только Катя была для неё радостью. Муж всё время пропадал в научной работе, сын — в актёрской карьере.
Они жили в дачном посёлке. В доме была прислуга: домработница лет пятидесяти и пожилой мужчина, выполнявший все мужские дела. Иногда приезжал молодой аспирант Серёжа — привозил продукты, помогал по хозяйству. Делал он это безвозмездно, помня доброе отношение своего учителя-академика.
В Катю Серёжа влюбился с первого взгляда. Он боялся даже дышать рядом с ней, стеснялся своих чувств — ведь был старше почти на четырнадцать лет.
Однажды ночью Настасье Павловне стало плохо. Она позвонила в колокольчик, и Катя выбежала из своей комнаты. На первом этаже, в гостиной, были слышны голоса Финогена и какой-то девицы.
Через двадцать минут, выходя из комнаты больной, Катя столкнулась с Финогеном в коридоре.
— Зайдёшь к ней? — тихо спросила она, опустив глаза. — Она тебя всегда ждёт…
Он подошёл ближе, обнял её, погладил по голове, а потом вдруг поцеловал — крепко, по-настоящему.
Катя отпрянула и удивлённо посмотрела на него.
— Почему ты это сделал?
— Потому что ты мне нравишься, — серьёзно ответил он.
— А как же она? — Катя кивнула в сторону гостиной.
— Эта? — усмехнулся он. — Это так… для разнообразия. А ты — настоящая. Я всё жду, когда ты подрастёшь. Ты на мою маму похожа.
— По-моему, совсем не похожа… — тихо сказала Катя. — Так ты зайдёшь к маме? Днём тебя нет, может, хоть ночью?
— Понимаешь, принцесса, я не могу смотреть на неё больную. У меня слёзы будут — а это только расстроит её. Да и завтра отец приедет с врачами… Что я могу?
На следующий день Настасью Павловну увезли в город, в больницу. Катя осталась на даче с домработницей.
Финоген стал приезжать каждый день. Московская квартира больше не манила — его тянуло к Кате.
Он приносил цветы, сорванные с клумб, говорил ласковые слова, действовал осторожно, медленно, день за днём затягивая её в свои сети. Его прикосновения сначала были почти незаметными, но стоило ему коснуться — её прошивало, будто молнией. Сердце колотилось так, словно хотело вырваться из груди.
Надо сказать, Катя действительно ему нравилась.
«Богиня… особенная… будет моей», — думал он.
Он целовал её нежно, всё крепче прижимая к себе. Её молочно-белая кожа сводила его с ума. И однажды он не сдержался. Разорвал лёгкое платье, сжал так сильно, как только мог, подхватил её и понёс в соседнюю комнату — будто к звёздам.
— Прекрати… — сначала тихо, потом громче, почти крича, говорила Катя.
Её охватил внутренний холод. Сердце билось где-то в животе, больно и остро. Он что-то шептал, но она ничего не слышала — от боли, от стыда.
Потом стало мерзко и пусто. Она лежала, пытаясь понять, что произошло, и тихо спросила:
— И что теперь с нами будет?
— Ничего, принцесса. Я буду тебя любить, — он снова стал целовать её: нос, глаза, пальцы.
Но дрожь не проходила.
— Да что с тобой? Что такого случилось? — раздражённо спросил он, глядя ей в глаза.
— Ничего… Пусти. Мне надо встать, — ответила она.
Она вырвалась и убежала.
Прошлое никогда не исчезает. Оно просто ждет своего времени.