Я вырос не в абстрактной деревне и не в романтическом селе из открыток. Я жил в маленьком поселке Кондратьевка, это город Горловка, частный дом, двор, огород, сарай, забор, калитка, улица без тротуаров.
Подписывайтесь ко мне в MAX. Там карты мест, маршруты и обзоры городов https://max.ru/eremin_media
Уже больше пятнадцати лет я живу в Санкт-Петербург, и вроде бы должен был давно стать городским. Научиться жить лифтом, доставками, расписаниями, соседями за стеной. Но есть вещи, которые не стираются. Они не выглядят как ностальгия, скорее как внутренние настройки, которые продолжают работать, даже когда контекст давно другой.
И вот именно эти привычки чаще всего вызывают у городских либо недоумение, либо ироничную улыбку.
Я всегда думаю наперед
Это не тревожность, как любят говорить в городе. Это способ жить. Когда ты вырос в частном доме, ты постоянно прокручиваешь в голове несколько шагов вперед. Что будет зимой. Чем топить. Что сломается, если не починить сейчас. Когда лучше сделать, чтобы потом не переделывать.
В Питере многие живут сегодняшним днем, максимум ближайшей неделей. Меня это до сих пор удивляет. У меня в голове все равно есть условный план Б, В и Г.
Мне спокойно только тогда, когда есть запасы
Не из-за дефицита. И не из-за бедности. Просто в Кондратьевке магазин — это не сервис, а точка доступа. Сегодня открыт, завтра нет. Сегодня есть, завтра не завезли. Поэтому дома всегда что-то было. Крупы, консервы, сахар, мука.
В Петербурге это выглядит странно. Но ощущение спокойствия от того, что «у меня есть», никуда не делось.
Я нормально переношу одиночество
Для меня тишина — не пустота. Это состояние. В частном доме ты много времени проводишь один. Во дворе, в огороде, за делами. Без разговоров, без фона, без необходимости постоянно быть включенным.
Поэтому городская потребность все время с кем-то переписываться, созваниваться, встречаться мне до сих пор кажется избыточной.
Городская спешка до сих пор кажется мне искусственной
Когда я вижу, как люди бегут, злятся, нервничают из-за пяти минут, у меня внутри возникает вопрос: а зачем? В поселке жизнь подчинена не часам, а свету, погоде, сезону. Ты делаешь, когда можно, а не когда «надо срочно».
И это ощущение я так и не потерял, даже прожив в большом городе половину жизни.
Подписывайтесь ко мне в MAX. Там карты мест, маршруты и обзоры городов https://max.ru/eremin_media
Я привык чинить, а не вызывать
В частном доме сначала ты. Потом уже все остальное. Если что-то сломалось, ты не звонишь сразу мастеру. Ты смотришь, можно ли сделать самому. Кран, дверь, проводка, забор, полка.
В Петербурге это воспринимается как странная самостоятельность. Для меня — как норма.
Мне важно пространство
Я физически плохо переношу тесноту. Низкие потолки. Окна в окна. Дворы-колодцы. Потому что вырос там, где всегда был горизонт. Двор. Улица. Небо.
И сколько бы лет я ни жил в городе, мне все равно нужно ощущение воздуха.
Я рано просыпаюсь и не считаю это подвигом
Утро для меня всегда было рабочим временем. Даже сейчас, без огорода и хозяйства, организм просыпается сам. Рано. Спокойно. Городские воспринимают это как странную дисциплину. А для меня это просто привычка тела.
Мне сложно выбрасывать рабочие вещи
Я не люблю выбрасывать то, что еще можно использовать. Не потому что жалко денег. А потому что в голове есть понимание, что за любой вещью стоит труд. В частном доме почти все либо чинилось, либо шло на вторую жизнь. И этот принцип во мне остался.
Мне легче договориться, чем действовать по инструкции
Очереди, регламенты, формальные правила — все это дается мне сложнее, чем прямой разговор. В поселке многое решалось через контакт. Через слова. Через «давай по-человечески». Городская обезличенность до сих пор кажется холодной и не всегда логичной.
Я спокойно отношусь к физической усталости
Усталость телом для меня всегда была понятнее, чем усталость «от жизни». Поэтому городские разговоры про выгорание иногда вызывают внутреннее недоумение. Не осуждение. Просто другое восприятие нагрузки.
Я привык, что устаешь — значит, сделал что-то реальное. Эти привычки не делают меня лучше или хуже городских. Они просто из другой среды. Я уже давно живу в Петербурге, но внутри меня до сих пор есть человек из Кондратьевки. Из частного дома. Из двора. И, честно говоря, я не уверен, что хочу от этого полностью избавиться.
Если ты тоже вырос в поселке, в деревне или в частном секторе — почти наверняка ты понял, о чем я. Напиши, что у тебя откликнулось.