Первый раз Андрей Сергеевич увидел Лену в парке, когда ей было двадцать три. Она сидела на скамейке с книгой, и осенний ветер играл её тёмными волосами. Ему было пятьдесят два, он недавно овдовел, и жизнь казалась пустой, как этот октябрьский парк после листопада.
— Простите, вы не подскажете, который час? — спросил он, хотя на руке у него были часы.
Лена подняла глаза — серые, глубокие, с какой-то удивительной грустью.
— Четверть пятого, — улыбнулась она.
Так началось. Он стал приходить в парк каждый день. Они разговаривали о книгах, о музыке, о жизни. Андрей Сергеевич не замечал разницы в возрасте. Лена была умна не по годам, а он чувствовал себя рядом с ней молодым, словно ему снова тридцать.
Через три месяца он сделал предложение.
— Вы понимаете, что люди будут говорить? — спросила Лена тихо, сидя напротив него в маленьком кафе.
— Люди всегда говорят. Важно только то, что чувствуем мы.
— Я вас люблю, Андрей Сергеевич. Но у вас есть сын...
— Артём поймёт. Он взрослый, ему двадцать восемь. У него своя жизнь.
Но,как он ошибался, Артём не понял.
— Папа, ты с ума сошёл? — он ходил по гостиной, нервно комкая в руках газету. — Она младше меня на пять лет! Это же абсурд!
— Артём, я прошу тебя...
— О чём ты меня просишь? Благословить этот цирк? Мама умерла всего полгода назад!
— Именно поэтому я знаю цену одиночеству! — голос Андрея Сергеевича сорвался. — Я не хочу доживать свой век один.
— Ты покупаешь себе молодую жену, как старый дурак, которому захотелось последний раз почувствовать себя мужчиной!
Андрей Сергеевич побледнел. Артём никогда не говорил с ним так грубо.
— Выйди отсюда, — сказал отец тихо. — И не возвращайся, пока не научишься уважать мой выбор.
Артём ушёл, хлопнув дверью. Не вернулся ни на свадьбу, ни на новоселье. Два года не звонил.
Андрей Сергеевич страдал, но был счастлив. Лена заполнила дом светом. Она готовила, пела по утрам, превратила пустую квартиру в уютное гнездо. По вечерам они сидели на балконе, укрывшись пледом, пили чай и говорили обо всём на свете.
— Ты думаешь о нём? — спросила однажды Лена.
— Каждый день.
— Позвони ему.
— Он должен сделать первый шаг. Я не могу простить тех слов.
— Гордость — плохой советчик в отношениях с детьми.
Но Андрей Сергеевич не позвонил. И Артём не позвонил.
А потом случилось то, чего никто не ожидал.
Артём вернулся в город после двухлетней командировки в Сибири. Устроился в новую компанию. И на корпоративе встретил Лену — она работала там бухгалтером.
— Лена? — не поверил он своим глазам.
Она замерла с бокалом в руке, побледнела.
— Артём... Я не знала, что ты здесь работаешь.
— Я только вышел. Месяц назад.
Неловкое молчание повисло между ними, как стена.
— Как отец? — спросил наконец Артём.
— Он... хорошо. Скучает по тебе.
— Сомневаюсь.
— Артём, он правда скучает. Каждый вечер смотрит на твою фотографию.
Что-то дрогнуло в груди у Артёма. Два года он злился, обижался, считал отца предателем памяти матери. А сейчас, глядя на Лену, он вдруг понял, почему отец выбрал её.
Она была прекрасна. Не просто красива — в ней была какая-то особенная, тихая грация, внутренний свет. И когда она улыбнулась печально, Артём почувствовал, как что-то переворачивается у него внутри.
— Может, выпьем кофе как-нибудь? — предложил он импульсивно. — Поговорим об отце.
Лена колебалась.
— Я не знаю, Артём...
— Пожалуйста. Я хочу понять. Хочу помириться с ним. Но мне нужна твоя помощь.
Она согласилась.
Они начали встречаться в кафе после работы. Сначала действительно говорили об Андрее Сергеевиче. Лена рассказывала, каким он был мужем — внимательным, нежным, мудрым.
— Он читает мне стихи перед сном, — говорила она, и в её глазах загоралась нежность. — Представляешь? В наше время мужчина читает стихи.
— Мама тоже это любила, — тихо сказал Артём. — Он читал ей Пастернака.
— Мне он читает Цветаеву.
Эти встречи стали чаще. Они уже не говорили только об отце. Обсуждали фильмы, музыку, жизнь. Артём обнаружил, что Лена смешная, умная, удивительно глубокая.
И однажды вечером, когда они гуляли по набережной, он взял её за руку.
Лена вырвала руку, словно обожглась.
— Нет, Артём. Этого не должно быть.
— Лена, я...
— Ты что, не понимаешь? Я жена твоего отца!
— Я понимаю! — он шагнул к ней. — Но я не могу с этим ничего поделать. Я думаю о тебе днём и ночью. Я...
— Прекрати! — её голос дрожал. — Прекрати немедленно. Я люблю Андрея Сергеевича.
— Ты уверена? Или просто чувствуешь себя обязанной? Он же намного старше тебя!
Пощёчина прозвучала звонко в вечерней тишине.
— Никогда больше не говори так о нём, — в глазах Лены блестели слёзы. — Никогда. Он достоин уважения. Он достоин любви. И я действительно люблю его, понимаешь? Не потому что обязана. А потому что он — самый замечательный человек, которого я встречала.
Она развернулась и пошла прочь. Артём смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри всё рвётся на части.
В ту ночь он не спал. К утру принял решение — нужно уехать. Снова. Подальше от Москвы, от отца, от Лены.
Но прежде он должен был попрощаться.
Артём пришёл в отцовскую квартиру впервые за два года. Позвонил в дверь, сердце колотилось.
Дверь открыл Андрей Сергеевич. Постарел, поседел ещё больше, но глаза оставались такими же — умными, добрыми.
— Сын, — только и выдохнул он.
— Папа, — голос Артёма сорвался.
Они обнялись, крепко, отчаянно, как обнимаются люди, которые чудом вернулись друг к другу.
— Прости меня, — шептал Артём. — Прости, пап. Я был дураком.
— Прости и ты, — отец гладил его по спине, как в детстве. — Я тоже виноват.
За их спинами появилась Лена. Остановилась, прижав руки к губам. Слёзы текли по её щекам.
— Лена, — Андрей Сергеевич протянул ей руку. — Иди сюда.
Она подошла, и они втроём стояли в прихожей, обнявшись, плача и смеясь одновременно.
— Я уезжаю, — сказал Артём за чаем, когда все немного успокоились. — В Питер. Там предложили хорошую должность.
— Артём, нет, — Андрей Сергеевич нахмурился. — Мы только помирились.
— Именно поэтому я должен уехать, пап.
Старик посмотрел на сына долгим, изучающим взглядом. Потом перевёл взгляд на Лену. Она сидела, опустив глаза, бледная.
— Понятно, — сказал Андрей Сергеевич тихо.
— Что понятно? — не поняла Лена.
— Всё, — он взял её руку. — Всё мне понятно, милая.
Повисла тяжёлая тишина.
— Пап, я не хотел... — начал Артём.
— Ты влюбился в мою жену, — не вопрос, утверждение.
— Прости.
— А ты? — Андрей Сергеевич повернулся к Лене.
— Андрей, я люблю тебя, — она крепко сжала его руку. — Только тебя. Клянусь.
Старик молчал. Смотрел то на сына, то на жену.
— Я не отпущу тебя, — сказал он наконец. — Ни к кому. Даже к собственному сыну.
— Я и не прошу, — Лена прижалась к его плечу. — Я твоя. Навсегда.
Артём встал.
— Мне пора.
— Подожди, — отец тоже поднялся. — Артём, сын. Я знаю, каково тебе. Но время лечит. Ты встретишь свою женщину. Обязательно встретишь.
— Наверное.
— И возвращайся. Приезжай на праздники. Звони. Ты — мой сын. Мой единственный сын. И я не хочу снова потерять тебя.
Они снова обнялись. На этот раз прощаясь.
У двери Артём обернулся. Лена стояла рядом с отцом, обнимая его за талию. Они смотрелись вместе правильно. Гармонично.
— Береги его, — попросил Артём.
— Обещаю, — кивнула Лена.
Прошло пять лет.
Артём женился в Питере. Родилась дочь. Жизнь наладилась. Он часто приезжал в Москву, виделся с отцом и Леной. Боль притупилась, превратилась в лёгкую грусть о том, что могло бы быть, но не случилось.
А потом позвонила Лена. Голос был странный — испуганный, потерянный.
— Артём, твой отец в больнице. Инфаркт. Приезжай. Пожалуйста, приезжай скорее.
Он примчался в ту же ночь. Нашёл Лену в коридоре реанимации. Она сидела, съёжившись на жёсткой скамье, постаревшая на десять лет за эти часы.
— Как он?
— Стабильно тяжёлое. Врачи не обещают... — она не договорила, уткнувшись ему в плечо.
Артём обнял её, гладил по волосам, шептал что-то успокаивающее.
Они просидели так всю ночь.
Андрей Сергеевич выжил. Но стал слабым, больным. Ушёл на пенсию. Лена ухаживала за ним с такой нежностью, с таким терпением, что Артём окончательно понял — она действительно любила отца. Не жалела, не терпела из чувства долга. Любила.
— Почему ты выбрала его? — спросил он однажды, когда отец спал, а они пили чай на кухне.
Лена долго молчала.
— Потому что он увидел меня, — сказала она наконец. — Настоящую. Когда мы встретились, я была в очень тёмном месте. Потеряла родителей, осталась одна, думала о... ну, ты понимаешь. А он просто сидел рядом в парке. Говорил о красоте осени, о том, что жизнь всегда даёт второй шанс. Он спас меня, Артём. Не зная об этом, он спас мне жизнь.
— А я? — тихо спросил Артём. — Ты что-то чувствовала ко мне?
Лена посмотрела на него честно, открыто.
— Да. Конечно, да. Ты молодой, красивый, мы с тобой из одного поколения. Было бы странно, если бы я ничего не чувствовала. Но это не любовь, Артём. Это просто... влечение. Химия. А с твоим отцом — это любовь. Настоящая, глубокая. Та, ради которой стоит жить.
Артём кивнул. Он понял.
Андрей Сергеевич прожил ещё три года. Хорошие, спокойные годы. В окружении любви жены и сына. Внучка называла его "дедуля Андрюша" и лепила ему куличи из песка, когда они гостили на даче.
В последний вечер, когда стало ясно, что это конец, Андрей Сергеевич попросил остаться наедине с Леной и Артёмом.
— Я прожил хорошую жизнь, — сказал он слабым голосом. — И этим концом я доволен. Но у меня просьба к вам обоим.
— Всё, что угодно, пап, — Артём держал его за руку.
— Лена, ты ещё молодая. После меня... не запирайся в четырёх стенах. Живи. Люби. Будь счастлива.
— Андрей, не надо...
— Надо, — он улыбнулся. — И Артём. Сын. Позаботься о ней. Пожалуйста.
— Обещаю.
— Я не имею в виду... — старик помолчал. — Я не свожу вас. Просто будьте друг для друга семьёй. Вы оба важны для меня. Самые важные люди в моей жизни.
Они плакали, сидя по обе стороны от его кровати. А он смотрел на них с бесконечной любовью и нежностью.
И закрыл глаза.
После похорон прошло полгода, прежде чем Артём снова увидел Лену. Она похудела, осунулась, но оставалась всё такой же красивой.
— Как ты? — спросил он.
— Живу, — она попыталась улыбнуться. — Как завещал Андрей Сергеевич. Живу.
Они стояли на кладбище, у его могилы. Октябрь снова разбрасывал листья, как тогда, тринадцать лет назад, когда всё началось.
— Лена...
— Нет, Артём, — она покачала головой. — Даже не начинай. Не сейчас, никогда.
— Я и не собирался, — соврал он. — Просто хотел сказать, что ты не одна. Если нужна помощь, поддержка — я здесь.
— Спасибо.
Они разошлись. Каждый — к своей жизни.
А между ними навсегда осталась память о человеке, который любил их обоих. О мужчине, который сумел быть счастливым вопреки всему. О любви, которая оказалась сильнее предрассудков, гордости и даже смерти.