9
Дождь с утра был мелкий, скорее, просто морось. На кладбище в составе двух семей Костя приехал впервые – на девятый день он был в реанимации, на сороковой ещё не ушёл из больницы. Теперь, в день рождения Артёма, они, наконец, собрались здесь вместе. Ира стояла рядом, а Костя держал её зонтик так, чтобы он закрывал их обоих. Хотя можно было бы немного и промокнуть.
Ира что-то говорила шёпотом, но он не слышал, потому что смотрел на свою маму и маму Артёма. Они вспоминали какие-то случаи, и почти во всех рассказах персонажа было два – сам Тёма и Костя. Безусловно, маме повезло, что в последней поездке судьба персонажей немного разошлась и Костя сразу слетел с мотоцикла, а Артёма занесло дальше – в опору моста. И с тех пор он порой прокручивает всё в голове и думает – а не повторить ли. И только сейчас пришла мысль, что это было бы слишком эгоистично. Чёрт с ним, с бюро переводов, с папиным бизнесом, который он мечтает оставить ему. Но сделать маму такой же несчастной, какой теперь выглядит мама Артёма… Притом что у неё Костя один, нет никаких дополнительных Ир, и вырастить ещё кого-то ему на замену она просто не успеет. Даже если поедет за Урал и отыщет ребёнка, который устроит отца по всем параметрам…
– Ты мог бы меня куда-то сводить, – сказала Ира уже различимо, и Костя понял, что все собираются уходить.
– Сегодня? – удивился он.
– Нет, конечно. Завтра. Или у тебя планы?
Завтра он занят весь день. Сначала в офисе, а после обеда должен поехать на открытие выставки-спектакля по вселенной муми-троллей. Спектакль был наш и мини-музей сказочных персонажей – тоже. Но на открытие приедут финны. Они покажут пару сценок, расскажут маленьким зрителям всякое забавное из творчества Туве Янссон. И привезут с собой разные экспонаты. Организаторы хотели, чтобы зрители услышали и финский язык. Поэтому живые финны будут общаться с залом через переводчика. Посмотрев на Иру, Костя сказал:
– Могу предложить сходить на спектакль. Читала про муми-троллей?
Ира сделала такое лицо, словно он над ней издевался.
– Ещё на Буратино сводил бы.
– Ну извини, других планов на завтра у меня нет.
Тут бы надо было замолчать, но он всё-таки добавил, что Демьян прямо сейчас сидит в бюро и если она поедет туда, он с радостью её куда-нибудь сводит.
– Убьёшь двух зайцев – и проветришься, и уберёшь его из-под моего носа, осточертел уже.
– Если ты и дальше останешься таким же, – сказала Ира, – Демьяна выберут все девушки вокруг тебя. И ты будешь всегда один. Разве что с муми-троллями.
Их пути разошлись. Отец повёз маму домой, а Костя стоял у своей машины и понимал, что пора бы ехать на работу, но очень туда не хотел. А чего хотел – не знал. Всё-таки у других, как ни крути, жизнь попроще. Марина вроде любит Афанасьева, Афанасьев любит Иру, Ира любит Костю, это всё не взаимно, но хотя бы понятно. А у него снова всё кувырком. Интересно, может ли нормальный человек усилием воли остановиться, когда уже начал влюбляться? Огромного опыта сердечных дел у Кости не было. Была первая влюбленность в тринадцать, какая-то очень острая и яркая, но и быстро прошедшая. Были симпатии и опять же совсем недолгие отношения после. Плюс несколько случайных связей, когда напиваешься в баре, представляешься Артёмом и просыпаешься с незнакомой девушкой, знакомиться с которой и не собираешься. И ничего, кроме физической разрядки, этот контакт не приносит. А теперь, глядя на Вику, он ощущал совсем новое, чувствовал, что если сейчас себя не остановит, то уже ни о чём, кроме неё, думать не сможет. А вроде бы надо остановиться. Потому что он ей врал, а с вранья начинать нельзя. Да и вообще… кажется, ей больше понравилось то его второе я, с которым она познакомилась в лесу.
Костя сел в машину и подумал, что невролог был прав. Его место в психушке. Сейчас вот он почти приревновал к самому себе. А теперь сидит и вспоминает, как вручил Вике учебники, как потом она подошла к нему в офисе и попросила с ней поговорить по-испански, но совсем простыми словами. И они кое-как обсудили погоду и невкусный кофе, попавшийся Вике в автомате магазина у её дома. С тех пор это стало традицией – столкнулись в офисе, обсудили какую-то ерунду, почти ни слова по-русски. Ещё вспоминалась та салфетка с нашатырём, которой ни у кого вокруг не могло теоретически быть с собой, а оказалась она именно у Вики. И теперь он понимал, что если бы начал сползать по стенке в присутствии любого из коллег, потом ему было бы неловко. А Вики он не стеснялся. И это тоже было странно! Почему-то он решил, что именно она его поймёт и поддержит. А он всегда поддержит её, хоть пока и не представлялось случая. Кроме испанского…
Что телефон он держит в руке и что уже нашёл Вику в контактах, сообразил не сразу.
– Хочу позвать вас на выставку-спектакль. Муми-тролли. Завтра. Как вы на это смотрите?
– Как можно смотреть на муми-троллей? – сказала Вика. – Конечно, с восторгом!
Костя обернулся в сторону кладбища. Нет, с этим пора завязывать. Все эти мысли, такие навязчивые в последние месяцы, мол, умру – и станет хорошо, надо прекращать. Никому не станет хорошо. И если ему станет просто никак, для мамы это будет трагедия. А может быть, и для Вики тоже. Она так к нему относится! Вдруг это не просто потому, что она дружелюбная и весёлая. Наверняка и он ей тоже нравится. И возможно, прямо сейчас, в эту минуту, она думает – может, не останавливаться, а влюбиться в него по уши и думать только о нём? И тогда всё вообще будет отлично.
Червячок сомнений, конечно, грыз. Типа – а вдруг она действительно собирается влюбиться. Только не в тебя, а в то, что ты изобразил, забираясь на дерево с сигаретой и катая её на мотоцикле. А ведь это – не ты, это то, что ты пытаешься в себе найти, какая-то новая личность и идентичность, о которой ты сам не имеешь понятия. Найди то, не знаю что… Но с этим сомнением Костя справился. Да в самом-то деле, нет ничего проще. Не надо с ней встречаться, представляясь Артёмом. Может его близнец перестать ей звонить и появляться? Да запросто, он уже и не звонит. А потом, когда у них всё уже будет хорошо, он обязательно расскажет Вике правду. И наверняка та его поймёт.