Год назад всё было по-другому.
Татьяна помнила, как они сидели на кухне — Олег, она и Даша. Дочке тогда было двенадцать. Олег рассказывал про работу, смеялся, показывал на телефоне смешные фотографии с корпоратива. Таня готовила ужин, Даша делала уроки за столом. Обычная семья. Нормальная.
Олег работал менеджером по продажам. Зарплата неплохая — тридцать пять тысяч, иногда сорок с премией. Таня работала бухгалтером, получала двадцать восемь. Жили в его квартире — однокомнатной, которую ему переписала мать на свадьбу. Тесно было, но своё. Таня мечтала о двушке, но пока откладывали мало.
Потом Олега уволили.
Декабрь прошлого года. Он пришёл домой раньше обычного, бледный. Сел на диван, смотрел в пол.
— Что случилось? — Таня подошла, присела рядом.
— Уволили.
— За что?
— План не выполнил. Третий месяц подряд.
Таня молчала. Гладила его по спине. Думала: ничего, найдёт новую. Он хороший специалист.
— Ничего, — сказала она вслух. — Найдёшь другую работу.
Олег кивнул. Но в глазах было что-то тяжёлое, тёмное.
Первый месяц он искал. Откликался на вакансии, ходил на собеседования. Возвращался угрюмый.
— Ну как? — спрашивала Таня.
— Не взяли. Говорят, опыт не тот.
— А в той фирме?
— Там зарплата маленькая. Пятнадцать тысяч. Это разве это не издевательство!?
Таня промолчала.
Второй месяц он искал меньше. Сидел дома, смотрел телевизор. Говорил:
— Отдохну немного. Потом найду.
Таня кивала. Платила за квартиру одна. За еду, за дочкины кружки. Денег не хватало. Она экономила — покупала самое дешёвое, отказывала себе во всём. У неё были кое какие накопления - но они, конечно, постепенно таяли.
Третий месяц Олег перестал искать совсем.
— Нет нормальных вакансий, — говорил он. — Везде либо копейки платят, либо требований куча.
— Олег, ну хоть что-то, — Таня пыталась говорить мягко. — Давай ты устроишься временно. Курьером, например. Или грузчиком.
Он посмотрел на неё так, будто она его оскорбила.
— Я что, быдло? Таскать коробки?
— Олег, у нас денег нет...
— Найдутся! Разберусь как-нибудь!
Он вставал, уходил в комнату. Таня оставалась на кухне. Сжимала кулаки. Дышала. Успокаивалась.
Четвёртый месяц началось что-то новое. Олег стал пропадать. Уходил утром, возвращался вечером.
— Где был? — спрашивала Таня.
— У Серёги. Помогал ему.
— С чем?
— Ну... ремонт делали мужику одному.
— Он заплатил?
— Ага. Немного.
Таня ждала денег. Олег приносил тысячу, иногда пять. Этого не хватало даже на продукты.
— Олег, а где остальное?
— Какое остальное?
— Ну ты же работал три дня. Должны были явно больше заплатить.
— Серёга сказал — позже доплатит.
Но Серёга не доплачивал никогда.
Пятый месяц Таня поняла — Олег врёт. Он приходил с запахом пенного на губах, с сига...ретами в кармане. Деньги он приносил, но откуда они — непонятно.
— Олег, ты чем занимаешься? — спросила она прямо.
— Работаю.
— Где?
— У разных людей. Шабашки.
— Какие шабашки?
— Ну разные. То машину помыть, то что-то перевезти.
Таня смотрела на него. Не понимала, не верила. Но что она могла сделать?
На шестой месяц они начали ссориться. Таня возвращалась с работы уставшая. Олег сидел дома, смотрел телевизор.
— Ты чем сегодня занимался? — спрашивала она.
— Отдыхал.
— Олег, да найди ты работу наконец!
— Найду!
— Когда?!
— Скоро!
— Олег, у нас денег нет! Я одна плачу за всё!
— Ну так ты и зарабатываешь одна!
Таня замолкала. Потому что если начинала кричать — не могла остановиться.
Седьмой месяц разговоры превратились в крики.
— Олег, ты ничего не делаешь!
— Делаю!
— Что?!
— Ищу работу!
— Врёшь! Ты лежишь на диване!
— А ты что хочешь?! Чтоб я курьером пошёл?!
— Да! Хоть кем-то!
— Не пойду я! Я тебе уже говорил! Я не быдло!
Таня хлопала дверью. Уходила на кухню. Плакала.
Даша всё это слышала. Сидела в комнате, делала вид, что делает уроки и её это никак не касается. Но ей было стыдно.
Восьмой месяц Олегу позвонила мать.
— Олежа, как дела?
— Нормально, мам.
— Работу нашёл?
— Пока нет.
— Олежа, ты чего? Совсем расслабился?
— Мам, не начинай.
— Я не начинаю! Я волнуюсь! Как Таня с Дашей? Они же у тебя на шее сидят!
Таня слышала. Стояла на кухне, резала овощи. Нож дрожал в руке.
— Мам, всё нормально.
— Олежа, ты мужчина! Ты должен обеспечивать семью!
— Мам, я знаю!
Зинаида Павловна приехала через два дня. Вошла в квартиру, огляделась.
— Грязно тут у вас, — сказала она.
Таня стояла у плиты. Молчала.
— Таня, ты почему не убираешь? — свекровь прошла в комнату, провела пальцем по столу. — Липкое что-то. Олежа, как вы тут живёте вообще?
— Нормально, мам.
— Да какое нормально? Жена не убирает, не следит! И что, что ты временно не работаешь - в свиней что ли превратить она вас решила?! А Таня?1
— Зинаида Павловна, — Таня не выдержала, — я работаю. С утра до вечера. Прихожу уставшая. Готовлю, стираю. Мне ещё убирать тут все до блеска, чтобы ваш сын-иждивенец в чистоте телевизор смотрел? Не жирно ли ему будет?!
Свекровь повернулась к сыну:
— Олежа, это правда?
— Мам, я ищу работу...
— Ищешь?! Полгода ищешь?!
— Ну... не полгода. Восемь месяцев.
Зинаида Павловна села на диван. Смотрела на сына, потом на Таню.
— Таня, — сказала она наконец, — ты должна помогать мужу. Поддерживать его. А ты, я смотрю, обозлилась и злишься на него. Он сейчас в трудной ситуации. Ему нужна поддержка.
— Я поддерживаю.
— Не похоже. Ты его пилишь.
— Я прошу найти работу! Прошу мужика выйти и работать, чтобы хоть как-то помогать кормить и одевать его дочь!
— Это и называется пилить! — свекровь встала. — И вообще, ты забыла, чья это квартира? Олежина! А ты тут командуешь!
— Зинаида Павловна, мы семья...
— Семья?! — она усмехнулась. — Ты его не уважаешь! Наезжаешь! В его же квартире! Олежа, ты это терпишь?!
Таня замерла.
— Зинаида Павловна, я его не пилю! Я прошу его найти работу, потому что денег нет!
— Он что, не щнает, что денег нет!? Ему тяжело! А ты его ещё унижаешь!
— Я не унижаю...
— Унижаешь! В его собственной квартире! Это его квартира, запомни! Не твоя!
Олег посмотрел на мать, потом на Таню. Молчал.
— Олег, — Таня говорила тихо, — скажи ей.
Он отвернулся.
— Мама права. Ты правда пилишь меня постоянно.
Таня не поверила ушам.
— Что?
— Пилишь. Каждый день. Найди работу, найди работу. Надоело.
Зинаида Павловна удовлетворённо кивнула.
— Вот видишь? Олежа сам говорит. Прекрати его доставать. Это его квартира. Когда найдёт, тогда и найдет себе работу.
Свекровь ушла через полчаса. Олег остался на диване. Смотрел в телевизор. Таня стояла на кухне, держалась за стол. Руки дрожали.
Девятый месяц Олег стал пропадать на два дня. Уходил утром, возвращался вечером следующего дня. Пахло пив...ом, дымом, чужим домом.
— Где был? — спрашивала Таня.
— У Серёги.
— Два дня?
— Ну да. Помогали ему.
Таня не верила. Но спорить устала.
Десятый месяц она поняла — боится. Боится, что Олег влез во что-то серьёзное. Шабашки непонятные, друзья странные. Вдруг его посадят? Вдруг он в долгах? Вдруг...
Она пыталась поговорить.
— Олег, ты мне скажи. Ты чем занимаешься?
— Работаю.
— Где?
— У разных людей.
— Олег, это законно хоть?
Он посмотрел на неё с раздражением:
— Ты что, думаешь, я преступник?
— Нет, просто...
— Тогда не лезь ко мне!
Таня замолчала.
Одиннадцатый месяц Олег стал приводить друзей. Двоих — Серёгу и Вована. Они сидели на кухне, пили, дымили. Даша пряталась в комнате.
— Олег, можно они не будут дымить хотя бы в квартире? — просила Таня. — Здесь ребёнок.
— Ты чего? Они же гости мои!
— Но Даша дышит этим!
— Ничего с ней не случится! Мы на кухне сидим.
Таня уходила в комнату. Сидела с дочерью. Даша смотрела в телефон, молчала.
— Даш, извини, — говорила Таня.
— За что?
— За то, что так вышло.
Даша пожимала плечами. Отворачивалась.
Двенадцатый месяц — год после увольнения — Таня поняла: всё. Дальше некуда.
Она сидела на кухне, считала деньги. На карте — три тысяч до зарплаты. Неделя впереди. Продукты, проезд, дочкина школа.
Олег лежал на диване в комнате. Смотрел телевизор. Даша делала уроки за столом.
— Мам, — сказала Даша тихо, — можно я к Кате сегодня схожу?
— К какой Кате?
— Из класса. У неё день рождения. Подарок нужен.
— Сколько?
— Ну... тысячу, наверное.
Таня посмотрела на дочь. На её глаза — большие, просящие. На куртку — старую, из которой Даша уже выросла. На джинсы — с потертыми и грязными уже от старости краями.
— Даш, прости. Не могу сейчас целую тысячу выделить.
Даша опустила глаза.
— Ладно. Я тогда не пойду.
— Даш...
— Мам, всё нормально. Правда.
Но Таня видела — не нормально. Дочь отвернулась, смотрела в окно. Плечи дрожали.
На следующий день Даша пришла из школы красная, с заплаканными глазами. Таня была дома — прибежала на обед.
— Даш, что случилось?
— Ничего.
— Даша, скажи!
Дочь бросила рюкзак на пол. Села на кровать.
— Они смеются.
— Кто?
— Одноклассники. Говорят, что у меня папа бомж. Что он не работает. Что мы нищие.
Таня замерла.
— Кто это сказал?
— Все. Катя, Лена, Максим. Все знают.
— Откуда?
— Катина мама видела папу. Он сидел с друзьями у магазина. Пили. Днём. Она всем рассказала.
Таня сжала кулаки. Дышала. Считала до десяти.
— Даш, не обращай внимания.
— Мам, мне стыдно! Я не хочу больше туда ходить!
— Даш...
— Я хочу переехать! Сменить школу! Пусть они все...
Даша зарыдала. Таня обняла дочь. Гладила по голове. Чувствовала, как внутри всё сжимается, твердеет, превращается в камень.
Олег пришёл поздно. Сел на кухне, ел остатки борща.
— Олег, нам надо поговорить.
— О чём?
— О Даше. Над ней издеваются в школе.
— И что?
— Как — что?! Олег, из-за тебя! Тебя видели у магазина! С дружками твоими!
Он положил ложку. Посмотрел на неё холодно.
— И что я должен теперь сделать?
— Найти работу! Перестать пить днём! Перестать позорить семью!
— Я не позорю!
— Позоришь! Даша плачет! Ей стыдно! Мне стыдно!
— Пусть не стыдится! Я её отец!
— Какой ты отец?! Ты год не работаешь! Ты ничего для неё не делаешь!
Олег встал. Лицо красное.
— Закрой свой рот!
— Нет! Олег, ты опустился! Ты на дне!
Он замахнулся. Таня отшатнулась. Он не ударил. Просто стоял, тяжело дышал.
— Убирайся, — сказал он тихо. — Если не нравится — убирайся.
Таня смотрела на него. На чужого человека. На того, кого она когда-то любила.
— Хорошо, — сказала она. — Уберусь.
Ночью Таня не спала. Лежала, смотрела в потолок. Думала: куда? Снять квартиру? На что? Зарплата маленькая, еле хватает на еду.
Мать. Клавдия Степановна. Живёт в деревне, в двухстах километрах отсюда. Одна в старом доме.
Таня взяла телефон. Написала:
«Мам, можно к тебе? С Дашей. Насовсем».
Ответ пришёл через минуту:
«Приезжайте. Жду».
Утром Таня сказала Даше:
— Собирай вещи. Уезжаем.
— Куда?
— К бабушке. В деревню.
Даша замерла.
— Навсегда?
— Да.
— А школа?
— Переведёшься. Там школа есть.
— А папа?
Таня посмотрела на дочь.
— Папа остаётся здесь.
Даша кивнула. Пошла собирать вещи. Таня видела — дочь не плачет. Наоборот, плечи расправились. Будто с них сняли груз.
Олег проснулся в обед. Вышел на кухню, увидел чемоданы.
— Это что?
— Мы уезжаем.
— Куда?
— К моей матери.
— Надолго?
— Навсегда.
Олег уставился на неё.
— Ты чего?
— Я развожусь с тобой.
— Из-за вчерашнего?! Я погорячился - извини...
— Нет. Из-за того, что ты год ничего не делаешь. Из-за того, что над дочерью издеваются. Из-за того, что мне стыдно.
— Таня, ну подожди...
— Нет. Хватит.
— Таня! — Олег схватил её за руку. — Ты не можешь!
— Могу.
— Это моя квартира!
— Знаю. Поэтому и уезжаю. Квартира — твоя. Живи в ней.
Она вырвала руку. Открыла дверь. Вышла на лестницу. Даша за ней.
Дверь закрылась.
Олег звонил три дня. Таня не брала трубку. Потом написал:
«Вернись. Всё изменится».
Таня не ответила.
Зинаида Павловна позвонила через неделю:
— Таня, ты что творишь?! Олежа мне всё рассказал! Как ты могла бросить мужа?!
— Легко.
— Ты обязана вернуться! Он твой муж!
— Был.
— Таня!
— Зинаида Павловна, не звоните больше.
Она положила трубку.
Деревня встретила тишиной. Снегом по колено. Домом, пахнущим печкой и пирогами. Клавдия Степановна обняла дочь и внучку. Молча. Крепко.
— Располагайтесь, — сказала она. — Комната там. Постель свежая.
Даша поднялась наверх. Таня осталась на кухне. Мать налила чай.
— Рассказывай.
Таня рассказала. Всё. Про увольнение, про шабашки, про выпивку, про Дашины слёзы, про год на дне.
Клавдия Степановна слушала. Кивала.
— Правильно сделала, что уехала.
— Правда?
— Да. Дальше некуда было.
Таня пила чай. Руки дрожали. От облегчения. От страха. От того, что впереди — неизвестность.
Даша пошла в местную школу. Класс маленький — пятнадцать человек. Учительница добрая. Одноклассники любопытные, но не злые.
Через месяц Даша сказала:
— Мам, здесь хорошо.
— Правда?
— Да. Лучше, чем там.
Таня обняла дочь.
Работу Таня нашла через два месяца. Бухгалтером в сельпо. Зарплата маленькая — двадцать тысяч. Но им теперь хватало. Дом есть. Продукты — свои, с огорода. Жить можно.
Олег звонил раз в месяц. Таня не брала трубку. Он писал:
«Я нашёл работу. Вернитесь».
Таня не верила. Не отвечала.
Через полгода подала на развод. Олег не сопротивлялся. Развелись быстро.
Уже весной Таня сидела на крыльце дома. Смотрела на закат. Даша занималась в комнате. Слышался её смех — она говорила с подругой по телефону.
Клавдия Степановна вышла на крыльцо. Села рядом.
— Как ты? — спросила она.
— Хорошо, — Таня улыбнулась. — Странно. Но хорошо.
Они сидели молча. Смотрели, как солнце уходит за горизонт. Как небо розовеет, потом синеет. Как наступает вечер — тихий, спокойный.
Таня думала: год назад она была на дне. Вместе с Олегом. Тонула. Захлёбывалась. Не видела выхода.
А теперь — дышит. Свободно. Легко.
НЕ ЗАБЫВАЙТЕ ПОДПИСЫВАТЬСЯ НА КАНАЛ
Рекомендую: