Мы вышли от бывшего участкового озадаченные. Договорились, что еще зайдем к старику, если появятся вопросы. Молча доехали на такси домой.
— Ты что-нибудь понял? — спросила я, проходя в квартиру.
— Только то, что мы на верном пути. Смотри, что у нас есть: у Софьи был роман с местным главой. Уехала она из города накануне поджога. Еще были два мальчишки: сын Конева и его друг Сашка. Оба исчезают. Софья появляется в нашем городе с ребенком. И это, по словам сестры Брагиной, не сынок маньяка, а какой-то другой пацан. Спустя время главу убивают. А потом, еще двух женщин: мать Сашки и паспортистку.
— Ты думаешь, все эти события связаны? — спросила я.
— А ты думаешь, что нет? Наша бабушка убегает из города, сверкая пятками, прихватив с собой чужого ребенка. А спустя время убивают мать этого ребенка и паспортистку. Которая вполне себе могла обеспечить пацана новыми документами.
— Зачем это Брагиной?
— Учитывая последующий ее образ жизни, понятно зачем: деньги.
— Подожди. — Я пыталась собрать всю информацию в кучу. — Подожди. Ты думаешь, что мальчишки были замешаны в делишках Конева? И София тоже об этом знала?
— Я думаю, что мы нашли большую тайну. И я сейчас отчитаюсь перед своим работодателем, а потом посидим и пофантазируем на этот счет. Завтра отправимся в школу. Нам нужны фотографии ребят. А еще человек, который смог бы нам подробнее рассказать о матери пропавшего Саши. Сейчас у нас вопросов гораздо больше, чем ответов.
Денис ушел в свою комнату, а я по уже сложившейся традиции принялась перебирать вещи с места на место, добралась и до кухни. В голове гудел рой мыслей. Я была согласна с Денисом, что мы на верном пути. Только вот с каждым новым свидетелем дело запутывалось все больше.
— Я удивлен, что при твоей любви к кулинарному искусству, ты сохраняешь такую фигуру, — сказал Денис, оглядывая стол, на котором стояли чашки с чаем и тарелка с бутербродами. — Честно говоря я так напился чаю, что мне совсем ничего не хочется.
— Меня просто это успокаивает. Я себе редко готовлю. Привыкла жить на доставках готовой еды.
— Значит, мне просто повезло, — улыбнулся напарник. — У меня есть новости. Отца Юли так и не нашли. Его документы пробили по базам покупки билетов и знаешь, что? Мельников старший купил билеты на поезд и на самолет. Догадаешься куда он засобирался?
— Неужели к нам, на Север?
— Зришь в корень.
— Очень странно. Как ты думаешь, он может быть одним из тех мальчишек? Может это он приехал с Софьей Брагиной?
— Сейчас Лилия изучает его биографию со всех сторон. Нет ни одного факта, который подтверждает эту историю. Хотя Юля не знает своих бабушку и дедушку по линии отца. А сегодня мы узнали про убийство паспортистки. Совпадение? А как удачно это совпало с тем, что Мельников решил раскрыть свой потенциал в политической карьере, не находишь?
— Мне жутко от мысли, что мы с тобой полезли в этот улей.
— Хватит нагнетать. Пока все идет по плану. А ты серьезно все время дома сидишь и никуда не входишь? — спросил Денис.
— Серьезно, — разозлилась я. — Предпочитаю оставаться дома. Но если надо, то выйти могу, конечно.
— А как вы с Юлей познакомились? Наверное, она тебе очень дорога, раз из-за нее ты рискнула отправиться на край земли.
— Мы вместе учились, — сказала я. — А еще она однажды вытащила меня из передряги.
— Отдаешь долг? — усмехнулся Денис.
— Именно, — ответила я.
— А парень у тебя есть?
От неожиданности я чуть не поперхнулась.
— А у тебя есть девушка?
Денис покачал головой.
— Мое будущее — инвалидное кресло. Имею ли я право кого-то обрекать на подобное сосуществование?
— Я читала, что сейчас сильно продвинулись в изучении рассеянного склероза и есть обнадеживающие результаты.
— Я на экспериментальном препарате. Знаешь, что это значит? На мне проводят исследования. А какие побочные эффекты меня ждут — одному Богу известно.
Я задумалась, и на ум пришла одна фраза, набившая мне оскомину. И я решила, что не помешает бахнуть ее и по напарнику:
— Решая за другого — ты забираешь и чужую ответственность на себя.
— О, да среди нас затесался философ, — снова усмехнулся Денис. — Ты так и не ответила, есть ли у тебя парень?
— Есть. И нет. Я не знаю, — честно ответила я. — У нас своеобразные отношения.
— Это как?
— Это так, что мы друг друга не обременяем собой и своими проблемами. Тебе, должно быть, это знакомо.
Денис изменился в лице.
— Ты зубастая, принцесса. Кусаешься.
Я пожала плечами. Мне нечего было ответить, поэтому я убрала со стола и отправилась в свою комнату.
Всю ночь я ворочалась и не могла найти себе место. Дело было не только в старом диване, пружины которого впивались мне в бока и ребра. Но и во всем том, что навалилось на меня за последние дни. Я крутилась, вертелась, думая о папе и моей несчастной квартире, об участковом и физруке, о старой пьянчужке — сестре Софьи Ивановной. О потерянных мальчишках, о Юле. О себе и Мише. О Денисе. Мысли разрывали меня, заставляя крутиться и терзаться. Мне хотелось покоя, но я понимала, что бурные реки расследования уже захватили меня. Чувствовала, что моя жизнь несется на большой скорости и я ничего не могу контролировать.
Я перестала сражаться и взяла смартфон в руки, привычно открыла соцсети и написала то, что крутилось в моей голове: «Часто платой за удобство становится одиночество. Еще чаще одиночеством расплачиваешься за страх. Если бы у тебя был выбор: удобство в одиночестве или постоянный риск, но с тем, кто важен. Что бы ты выбрал? Душевную боль или страх?»