Пятьдесят лет — круглая дата. Полвека жизни, тридцать два года замужества, взрослая дочь с внуками. Казалось бы, есть что отпраздновать, есть о чём вспомнить с благодарностью.
Но почему же на сердце так тоскливо, словно осень пришла не только за окном, но и в душу?
Ирина Николаевна стояла перед зеркалом, поправляя воротник нового платья. Синее, строгое — такое, какое подобает солидной женщине её возраста. Не яркое, не кричащее. Как и вся её жизнь последние годы.
— Владимир Сергеевич, ты готов? — крикнула она в сторону спальни, но ответа не последовало.
Только шуршание газеты и покашливание. Всё как обычно. Разве что сегодня день рождения, но разве это что-то меняет? Раньше меняло. Раньше он с утра будил её поцелуями, накрывал завтрак в постель, дарил цветы ещё до того, как она успевала проснуться окончательно.
— Володя! — повторила она громче, и в голосе уже звучали нотки раздражения.
— Иду, иду, — донеслось из спальни. — Что за спешка?
Что за спешка? Неужели он забыл? Нет, не мог забыть. Просто... изменился. Когда это началось? Год назад? Два? А может, процесс был постепенным, как седина в волосах — сначала незаметно, а потом вдруг оказывается, что молодости уже не вернуть.
Владимир появился в дверях, застёгивая рубашку. Высокий, всё ещё статный мужчина, только плечи стали чуть более покатыми, а взгляд — какой-то отстранённый. Как будто он здесь, но одновременно где-то далеко.
— С днём рождения, — сказал он буднично, подойдя и чмокнув её в щёку.
Чмокнул. Как дальнюю родственницу на семейном празднике. Ирина почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
— Спасибо, — выдавила она из себя улыбку.
— Цветы куплю по дороге с работы, — добавил Владимир, поправляя галстук. — Или лучше торт? Что предпочитаешь?
По дороге с работы. Как хлеб или молоко в магазине за углом. Ирина молча кивнула. Что она могла сказать? Что хотела внимания, а не формального исполнения супружеского долга? Что мечтала о сюрпризе, пусть небольшом, но от души? Что ей нужен был не торт из ближайшей кондитерской, а то, что раньше называлось романтикой?
— Мне без разницы, — соврала она.
Владимир посмотрел на неё внимательнее, словно что-то почувствовал. На мгновение в его глазах мелькнула тревога, но тут же исчезла.
— Хорошо. Тогда и цветы, и торт, — решил он. — Пригласим Катю с семьёй?
Катя — их дочь. Тридцатилетняя, успешная, с двумя детьми и мужем. Живёт своей жизнью, как и должно быть. Навещает родителей по воскресеньям, звонит пару раз в неделю. Хорошая дочь, но у неё свои заботы.
— Конечно, — кивнула Ирина. — Она придёт к семи.
— Отлично. Значит, договорились.
Договорились. Как будто речь шла о деловой встрече, а не о дне рождения жены. Ирина проводила мужа взглядом — он собирал портфель, надевал пиджак, бормотал что-то себе под нос. Обычное утро обычного дня. Только платье у неё новое да цифра в календаре особенная.
Когда за Владимиром закрылась дверь, Ирина села на диван и обхватила голову руками. Неужели вот так всё и заканчивается? Любовь, страсть, нежность — всё превращается в привычку? В механическое исполнение ритуалов?
Она вспомнила свой тридцатый день рождения. Тогда Владимир устроил ей настоящий праздник — пригласил друзей, заказал музыкантов, подарил золотые серёжки. Сорок лет — поездка в Париж, о которой она мечтала. А теперь? Теперь — цветы по дороге с работы.
Неправильно сравнивать, говорила себе Ирина. Раньше денег было больше, Володя работал на крупном предприятии, получал хорошую зарплату. Теперь кризис, сокращения, пенсия на носу. Нужно быть разумной, экономить. Но почему экономия коснулась не только денег, но и чувств?
День тянулся мучительно долго. Ирина убиралась в квартире, готовила ужин, звонила подругам — все как обычно поздравляли, желали здоровья и счастья. Но почему-то от этих слов становилось только грустнее. Счастья... Когда она в последний раз чувствовала себя по-настоящему счастливой?
В шесть вечера пришла Катя с семьёй. Зять Михаил нёс букет роз, внуки — самодельные открытки.
— С юбилеем, мамочка! — Катя крепко обняла мать. — Как дела? Где папа?
— Задерживается на работе, — соврала Ирина. — Сейчас придёт.
На самом деле Владимир уже полчаса сидел в прихожей, снимая ботинки с каким-то особенным старанием. Словно оттягивал момент, когда нужно будет изображать праздничное настроение.
— Бабуля, смотри, что мы тебе нарисовали! — семилетний Артём протянул открытку с кривоватыми цветочками.
— Какая красота! — Ирина присела на корточки, обнимая внука. Дети — единственное, что ещё могло вызвать у неё искреннюю радость.
Когда Владимир наконец появился в гостиной, он держал в руках небольшой букет гвоздик и коробку торта из соседней кондитерской. То самое, что обещал утром. Ни больше, ни меньше.
— Извините за опоздание, — сказал он, целуя Катю в макушку и пожимая руку зятю. — Работы много.
Всегда работы много, подумала Ирина. Удобная отговорка на все случаи жизни. А раньше никакая работа не могла помешать ему сделать что-то особенное для неё.
— Папа, ты хоть подарок маме купил? — спросила Катя с укором. — Всё-таки пятьдесят лет!
Владимир замялся.
— Я думал... мы вместе выберем что-нибудь. На выходных.
— На выходных? — не выдержала Ирина. — А сегодня что, не подходящий день для подарков?
— Ира, не начинай, — устало сказал муж. — При детях...
— При детях? А при детях можно показывать, как нужно не любить жену?
Повисла тяжёлая тишина. Михаил смущённо покашлял, Катя нахмурилась, дети непонимающе переглянулись.
— Мам, может, не сегодня? — тихо попросила Катя. — Давайте просто отметим день рождения.
— Отметим? — горько рассмеялась Ирина. — Чем отметим? Гвоздиками из подземного перехода и тортом «Наполеон» за сто рублей?
— Ирина Николаевна, цветы красивые, — попытался сгладить ситуацию зять. — И торт вкусный наверняка.
Но Ирина уже не могла остановиться. Накопившаяся обида прорвалась наружу, как вода из переполненной плотины.
— Знаешь, Володя, раньше ты за месяц до моего дня рождения начинал планировать сюрприз, — голос её дрожал. — Думал, что подарить, куда сводить. А теперь? Теперь ты мне даже на нормальный подарок не смог накопить!
— Времена другие, — буркнул Владимир. — Кризис, понимаешь ли.
— Кризис? — Ирина всплеснула руками. — Кризис у тебя в душе! Тридцать два года вместе, а ты относишься ко мне как к... как к домработнице!
— Не преувеличивай.
— Не преувеличиваю? Когда ты в последний раз говорил мне, что любишь? Когда дарил цветы просто так, без повода? Когда мы вообще разговаривали не о коммунальных платежах?
Катя встала, взяла детей за руки.
— Мы, пожалуй, пойдём. Михаил, собирайся.
— Нет! — воскликнула Ирина. — Посидите. Это ваш дедушка забыл, что такое семья, что такое любовь!
— Мама, успокойся, — Катя подошла к ней, обняла за плечи. — Папа устаёт, он много работает...
— Он много работает? — Ирина посмотрела на дочь недоверчиво. — А я что, дома лежу на диване? Я тоже работаю, плюс дом, плюс... Знаешь что, всё! Мне надоело!
Она сорвала с себя фартук, бросила его на стул.
— Празднуйте без меня. Раз я такая неблагодарная.
— Ира, куда ты? — растерянно спросил Владимир.
— К тебе, дочка. Переночую. А завтра посмотрим.
— Мама, не глупи! — попыталась остановить её Катя.
Но Ирина уже надевала пальто. В последний раз посмотрела на мужа — он стоял посреди гостиной с букетом гвоздик в руках, растерянный и постаревший. Почему-то именно в этот момент он показался ей чужим человеком.
В машине молчали. Катя сосредоточенно вела по вечернему городу, дети задремали на заднем сиденье, а Ирина смотрела в окно на проносящиеся огни.
Обида жгла изнутри, но постепенно к ней примешивалось что-то ещё — тревога. А может, она действительно слишком много требует? Может, просто стареет и становится капризной?
— Мам, — наконец нарушила тишину Катя. — Нам нужно поговорить.
— О чём? О том, что твой отец...
— Замолчи и послушай, — резко прервала дочь. — Ты знаешь, зачем папа ходит к врачам?
Ирина повернулась к дочери. В профиль Катя была очень серьёзной.
— К каким врачам? Он же здоров.
— Здоров? — горько усмехнулась Катя. — Мама, у папы рак лёгких. Вторая стадия. Он лечится уже полгода.
Мир вокруг Ирины закачался. Слова дочери будто прилетели из другой реальности.
— Что ты сказала?
— Ты слышала. Химиотерапия, дорогие лекарства, обследования. Каждые три дня ездит в онкоцентр. А ты требуешь подарков.
Машина остановилась у светофора. Катя обернулась к матери, и Ирина увидела в её глазах слёзы.
— Он запретил мне тебе рассказывать. Сказал, что переживёшь, будешь себя винить. Что хочет сначала победить болезнь, а потом уже...
— Но почему? — прошептала Ирина. — Почему он мне не сказал?
— Потому что знает тебя. Знает, что ты будешь метаться, искать виноватых, требовать лучших врачей. А денег на это нет, мам. Совсем нет.
Светофор переключился на зелёный, но Катя не трогалась с места. За ними сигналили, но она не обращала внимания.
— Все ваши сбережения ушли на лечение. Он продал дачу, помнишь? Сказал, что просто надоела. А на самом деле — на операцию не хватало. И золотую цепочку твою заложил, ту, что ещё от бабушки досталась.
— Цепочку? — Ирина механически потрогала шею. — Я думала, потеряла...
— Не потеряла. Папа надеялся выкупить, но... Каждый месяц новые траты. Лекарства по пятьдесят тысяч за упаковку. Частные консультации. Анализы.
Ирина закрыла лицо руками. Как же она была слепа! Как не замечала? Или замечала, но не хотела видеть?
— Он худеет, — продолжала Катя. — Видишь же. После химии его тошнит, он почти не ест. А ты... ты сегодня устроила истерику из-за цветов.
— Я не знала... — прошептала Ирина.
— Не знала, потому что не хотела знать. Видела только себя, свои обиды. А он каждый день борется за жизнь.
Машины сзади продолжали сигналить. Катя включила аварийку, съехала к обочине.
— Мам, прогноз неплохой. Врачи говорят, что есть шансы. Но ему нужна поддержка, а не упрёки. Понимаешь?
Ирина кивнула, не поднимая головы. В груди всё горело от стыда и боли. Как же она могла быть такой эгоистичной? Как могла не замечать страданий самого близкого человека?
— Он очень тебя любит, — тихо сказала Катя. — Вчера звонил мне, спрашивал, что бы такое подарить на юбилей. Хотел купить те серёжки, которые ты в витрине засматривала. Но денег нет даже на них. А ещё он боится, что если ты узнаешь правду, то...
— Что?
— Что бросишь его. Что не выдержишь и уйдёшь.
Ирина подняла голову, посмотрела на дочь сквозь слёзы.
— Как он мог такое подумать?
— Мам, вы давно стали чужими друг другу. Он это чувствует. И болезнь только усилила его страхи. Он думает, что никому не нужен больным и немощным.
— Немощным? — Ирина вытерла глаза. — Да он самый сильный человек, которого я знаю. Если всё это выдерживает молча...
— Тогда поезжай домой. И скажи ему это.
Катя завела машину, развернулась обратно к дому. Ирина смотрела в окно и думала о том, сколько времени они потеряли. Сколько слов не сказали. Сколько нежности упустили, занимаясь бытовыми мелочами и собственными обидами.
А болезнь... Неужели она действительно могла потерять его? Неужели пока она капризничала из-за подарков, он в одиночку сражался с уходом?
Дома было тихо. Владимир сидел в кресле, держа в руках те самые злополучные гвоздики. Они уже завяли, поникли, как и он сам. Услышав ключи в замке, он поднял голову, и Ирина увидела в его глазах такую надежду, что сердце сжалось от боли.
— Ты вернулась, — сказал он просто.
— Вернулась, — кивнула Ирина, снимая пальто.
Они смотрели друг на друга через комнату — два человека, которые прожили вместе больше тридцати лет, но вдруг стали чужими. Или показались чужими.
— Володя, — начала Ирина и осеклась. Как спросить о том, о чём спрашивать нельзя? Как признаться, что знаешь тайну, которую тебе не доверили?
— Что? — он настороженно посмотрел на неё.
— Почему ты мне не сказал?
Владимир побледнел.
— О чём ты?
— О болезни. О лечении. О том, что... — голос предал её, задрожал. — О том, что я могла тебя потерять.
Он медленно поставил цветы на стол, встал. В его движениях была какая-то осторожность, словно он берёг себя.
— Катя рассказала?
— Она боялась за нас. За нашу семью.
Владимир подошёл к окну, стал спиной к жене.
— Я хотел справиться сам. Без лишней суеты. Ты и так много переживаешь по пустякам, а тут...
— По пустякам? — Ирина шагнула к нему. — Володя, твоя жизнь — это пустяки?
— Не знаю, — тихо ответил он. — Иногда кажется, что да. Что я уже не тот муж, которого ты выбрала. Не могу обеспечить, не могу сделать счастливой...
— Остановись, — Ирина обняла его сзади, прижалась щекой к спине. — Просто остановись и послушай меня.
Он замер.
— Тридцать два года назад я вышла замуж не за твою зарплату. И не за подарки. Я вышла замуж за мужчину, который умел смеяться над моими глупыми шутками и плакать над грустными фильмами. Который не спал ночами, когда у Кати была температура. Который...
— Ира...
— Дай договорить. Который научил меня водить машину, хотя сам боялся как огня, что я попаду в аварию. Который каждое утро целовал меня в лоб, даже если мы поругались накануне. Этот человек никуда не делся, понимаешь?
Владимир повернулся в её объятиях.
— А подарки? Цветы? Романтика?
— Знаешь, что было бы самым лучшим подарком на мой юбилей? — Ирина посмотрела ему в глаза. — Правда. Доверие. Возможность быть рядом с тобой в трудную минуту.
— Я боялся, что ты не выдержишь. Что будешь винить себя, искать причины...
— Буду. Обязательно буду. И буду требовать лучших врачей и ругаться со всем медперсоналом. И заставлю тебя есть полезную еду, даже если она противная. И не дам сдаваться, даже если очень захочется.
Владимир улыбнулся — впервые за весь этот долгий день.
— Значит, не сбежишь?
— Попробуй от меня сбежать. Буду бегать следом и пилить за невымытые тарелки до самой старости.
— А если...
— Никаких "если". — Ирина поцеловала его в губы. — Мы справимся. Вместе справимся.
Они стояли посреди гостиной, обнявшись, и им не нужны были слова. Потом Ирина вспомнила про увядшие гвоздики.
— Кстати, — сказала она, — это худшие цветы в моей жизни.
— Извини, я...
— Зато они напомнили мне, что важно не то, сколько стоит букет. Важно, что человек пришёл домой и протянул его тебе. Что он подумал о тебе по дороге с работы.
— На самом деле я думаю о тебе каждый день, — признался Владимир. — И боюсь каждый день.
— Теперь будем бояться вместе. И радоваться тоже вместе.
Они накрыли на стол, разрезали злополучный торт "Наполеон". Позвонили Кате, извинились, пригласили на семейный ужин завтра. Говорили до поздней ночи — о болезни, о планах, о том, как много времени потеряли на глупые обиды.
— С юбилеем, любимая, — прошептал Владимир, когда они ложились спать.
— Это самый лучший день рождения в моей жизни, — ответила Ирина. — Честно.
И это была правда.
Друзья, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- впереди много интересного!
Читайте также: