Звук тарелок о стол разносился по кухне размеренно и привычно. Ирина расставляла последние блюда, стараясь не думать о том, сколько часов провела у плиты сегодня. Борщ с мясом, котлеты по-киевски, салат оливье, домашний хлеб... Всё как всегда — идеально, красиво, с душой.
— Садись уже, дорогая, — проговорил Олег, не отрывая глаз от телефона. — Всё выглядит замечательно.
Ирина опустилась на стул, незаметно размяв затекшую поясницу. Пятьдесят восемь лет — возраст, когда каждое движение отзывается в теле, особенно после трёхчасового марафона на кухне. Но разве об этом можно говорить? Разве кто-то заметит?
— А где мама? — спросила она, окидывая взглядом стол. — Я же просила позвать её к ужину.
— Сейчас придёт, — махнул рукой Олег. — Кстати...
Он замялся, и что-то в его интонации заставило Ирину насторожиться. За тридцать пять лет брака она научилась различать все оттенки его голоса. Это было то самое «кстати», которое предвещало неприятности.
— Что такое? — осторожно поинтересовалась она.
— Да так, мама вчера говорила... — Олег поёрзал на стуле. — Она считает, что в доме не хватает порядка. И вообще...
— Вообще что? — Ирина почувствовала, как напряглись плечи.
— Мама сказала, что ты плохая хозяйка.
Слова повисли в воздухе, словно взорвавшаяся граната. Ирина моргнула, не веря услышанному. Звон в ушах заглушил все остальные звуки — тиканье часов на стене, гудение холодильника, далёкий лай собаки во дворе. Только эта фраза крутилась в голове, как заезженная пластинка: «Мама сказала, что ты плохая хозяйка».
— Что? — переспросила она, надеясь, что ослышалась.
— Ну, она так сказала, — Олег пожал плечами, явно не понимая масштаба катастрофы, которую только что устроил. — Мол, у неё в молодости дом был образцовым, а тут...
— А тут что? — голос Ирины стал опасно тихим.
— Да ничего особенного! Просто мама привыкла к идеальному порядку. Помнишь, как у неё всегда было? Ни пылинки, всё блестело...
Ирина медленно обвела взглядом стол. Борщ, от которого поднимался аппетитный пар. Котлеты, золотистые и сочные. Салат, украшенный зеленью с собственной грядки. Хлеб, который она месила собственными руками с утра пораньше. И это — работа плохой хозяйки?
— Понятно, — произнесла она, и в этом слове прозвучала какая-то новая, незнакомая нота.
В этот момент в кухню вошла Галина. Восьмидесятилетняя женщина держалась прямо, словно офицер на параде. Серые волосы были аккуратно уложены в причёску, которая не менялась уже лет двадцать. На лице — выражение благородной усталости от мирских забот.
— О, уже ужинаете, — заметила она, критически оглядывая стол. — А я думала, будете ждать.
— Мы только начали, мам, — поспешил заверить Олег. — Садись, Ира приготовила твой любимый борщ.
Галина опустилась на стул, продолжая изучающе смотреть на расставленные блюда. Ирина видела этот взгляд — оценивающий, придирчивый, всегда находящий недостатки.
— Котлеты немного подгорели, — заметила свекровь, разламывая хлеб. — И соли в борще маловато.
Ирина сжала кулаки под столом. Котлеты были идеально прожарены, а борщ она пробовала трижды, добиваясь нужного вкуса. Но говорить что-то было бесполезно — Галина всегда была права. По крайней мере, в собственных глазах.
— А ещё, — продолжала женщина, макая хлеб в борщ, — я вчера заметила пыль на книжных полках. И цветы давно не поливали, листья уже жёлтые.
— Мам, — начал было Олег, но Галина подняла руку, останавливая его.
— Я не критикую, — произнесла она тоном, который означал прямо противоположное. — Просто в моё время женщины умели вести дом. А теперь...
Она не договорила, но смысл был предельно ясен. Ирина чувствовала, как внутри разрастается что-то горячее и неудержимое. Тридцать пять лет она терпела эти колкости, глотала обиды, пыталась соответствовать невозможным стандартам. И всё для чего? Чтобы услышать сегодня: «Мама сказала, что ты плохая хозяйка»?
— Кстати о доме, — Галина отпила глоток борща и поморщилась. — Олег рассказывал тебе про наш разговор?
Ирина встретилась глазами с мужем. Он выглядел как школьник, попавшийся на шпаргалке.
— Рассказывал, — коротко ответила она.
— Ну и хорошо, — удовлетворённо кивнула Галина. — Значит, ты понимаешь, что нужно подтянуться.
Подтянуться? Ирина почувствовала, как щёки загорелись. Она медленно положила ложку и посмотрела на свекровь. Галина продолжала есть, явно довольная произведённым эффектом.
— А что именно, по вашему мнению, требует... подтягивания? — спросила Ирина, стараясь сохранить спокойный тон.
— Ну, начнём с того, что обед сегодня подали на час позже обычного, — Галина принялась перечислять по пальцам. — Вчера забыли постирать мои полотенца. Позавчера на кухне стояли немытые кастрюли до вечера...
— Мам, — попытался вмешаться Олег, но голос звучал неуверенно.
— Что «мам»? — Галина повернулась к сыну. — Я что, неправду говорю? В моём доме такого никогда не было. Завтрак в семь утра, обед в час дня, ужин в шесть вечера. Всё по расписанию. И дом всегда сиял чистотой.
Ирина слушала этот монолог и мысленно подсчитывала. Сегодня она встала в пять утра, чтобы успеть приготовить завтрак, сходить на рынок за свежими продуктами, постирать, погладить, навести порядок в доме и приготовить этот самый обед. Полотенца Галины? Да, забыла постирать — потому что вчера весь день ухаживала за заболевшей свекровью, носила ей лекарства, варила куриный бульон. А позавчера те самые кастрюли стояли немытыми, потому что у неё разболелась спина, но разве об этом можно сказать? Разве кто-то поймёт?
— И потом, — Галина продолжала свою инспекцию, — еду готовить надо с душой. А у тебя какая-то безликая стряпня получается.
— Безликая стряпня? — Ирина не поверила своим ушам.
— Ну да. Вот котлеты — сухие. Борщ — пресный. В моё время я умела готовить так, что мужчины за уши не оттащишь от стола. А тут...
— А тут что? — голос Ирины становился всё тише, что было плохим знаком.
— А тут просто еда, чтобы набить желудок. Без изюминки.
Олег нервно откашлялся и принялся активно накладывать себе салат, явно пытаясь избежать взгляда жены. Трус! — подумала Ирина. Тридцать пять лет она готовила для этого человека, стирала его рубашки, гладила костюмы, выхаживала во время болезней. А он сидит молчит, когда его мать называет её стряпню безликой.
— Понимаешь, Ирочка, — Галина вдруг сменила тон на наставительный, — я не хочу тебя обидеть. Но дом — это лицо женщины. А у нас тут... — она обвела рукой кухню, — как-то неуютно стало.
Неуютно? Ирина оглядела свою кухню. Чистые окна, через которые льётся мягкий вечерний свет. Цветы на подоконнике — да, один листочек пожелтел, но остальные зелёные и здоровые. Посуда в шкафчиках расставлена аккуратно. Полы вымыты до блеска. На стенах — семейные фотографии в рамочках, которые она сама выбирала и покупала. Что здесь неуютного?
— А ещё, — добавила Галина, как будто читая её мысли, — нужно следить за собой. Женщина должна всегда выглядеть на все сто процентов.
Ирина машинально провела рукой по волосам. После трёх часов у плиты причёска действительно выглядела не лучшим образом. На фартуке — пятна от борща. Руки пахнут луком и чесноком. Но ведь она готовила! Неужели нужно было делать это в вечернем платье и с безупречным макияжем?
— Мам, может, хватит? — наконец подал голос Олег, но в его словах не было убежденности.
— Что хватит? — Галина изобразила удивление. — Я что, обижаю Ирину? Наоборот, помогаю ей стать лучшей хозяйкой.
Лучшей хозяйкой... Ирина повторила эти слова про себя. Интересно, а что бы сказала Галина, если бы узнала, что её невестка встаёт каждый день на рассвете, чтобы приготовить свежий завтрак? Что стирает и гладит бельё вручную, потому что свекровь считает машинную стирку недостаточно качественной? Что отказывает себе в новой одежде, чтобы покупать дорогие продукты для семейного стола?
— Кстати, — Галина отложила ложку, — завтра приедут мои сестры. Подруги детства. Хотелось бы, чтобы дом выглядел достойно.
— Конечно, — пробормотал Олег. — Ира приведёт всё в порядок.
— А я что, не привожу? — вдруг спросила Ирина.
Муж моргнул, словно не понимая вопроса.
— Нет, конечно, приводишь. Просто мама имела в виду...
— Что имела в виду мама?
— Ну... генеральную уборку. Особенную. Знаешь, как бывает, когда жд ёшь важных гостей.
Важных гостей. Значит, для обычной жизни её уборки достаточно, а для важных гостей нужно что-то особенное? И где же была эта логика, когда они три года назад принимали директора Олега с женой? Или когда на юбилей свекрови собиралось полсотни родственников? Тогда почему-то её уборка устраивала всех.
— Я понимаю, — сказала Ирина и сама удивилась тому, как ровно прозвучал её голос.
Она понимала. Понимала, что тридцать пять лет была просто прислугой в собственном доме. Понимала, что её усилия никто не ценит. И понимала, что сегодня что-то изменилось навсегда.
Галина удовлетворённо кивнула.
— Вот и хорошо. А теперь можно десерт подавать.
Десерт. Ирина посмотрела на свекровь, потом на мужа. Они сидели и спокойно ждали, когда она встанет и принесёт им десерт. Как всегда. Как тридцать пять лет подряд.
— Десерта сегодня не будет, — сказала она.
Галина подняла брови.
— Как это не будет? А яблочный пирог? Я же просила тебя его испечь.
— Не испекла, — просто ответила Ирина. — Плохие хозяйки не умеют печь пироги.
Воцарилось молчание. Олег наконец оторвался от тарелки и уставился на жену. Галина тоже замерла с ложкой в руке.
— Что ты сказала? — переспросила свекровь.
— Я сказала, что плохие хозяйки не умеют печь пироги, — повторила Ирина, поднимаясь со стула. — А раз я, по словам вашего сына, плохая хозяйка, то логично предположить, что и готовить я не умею.
— Ирина, что с тобой? — Олег выглядел растерянно.
— Со мной всё в порядке, — ответила она, начиная убирать со стола. — Просто я наконец поняла, кто я есть в этом доме.
— И кто же? — язвительно спросила Галина.
— Плохая хозяйка, — Ирина взяла тарелки и понесла их к раковине. — Которая тридцать пять лет зря тратила время на безликую стряпню.
— Ты что, обиделась? — Галина фыркнула. — Из-за пустяков?
Ирина остановилась у раковины. Пустяки? Она медленно повернулась к свекрови.
— Пустяки? — переспросила она. — Подъём в пять утра — это пустяк? Три часа у плиты — пустяк? Стирка, уборка, глажка — всё пустяки?
— Ну... это же обычные домашние дела, — забормотал Олег.
— Обычные? — Ирина рассмеялась, и в этом смехе не было ни капли веселья. — Знаете что? Раз это такие пустяки, завтра займётесь ими сами.
— Что ты имеешь в виду? — Галина напряглась.
— Имею в виду, что с завтрашнего дня я больше не готовлю. Не убираю. Не стираю, — Ирина говорила спокойно, но каждое слово звучало как приговор. — Плохие хозяйки не должны заниматься тем, что у них не получается.
— Ты с ума сошла? — взорвался Олег. — А как же дом? А как же...
— А как же тридцать пять лет моей жизни? — перебила его Ирина. — Как же то, что я вставала раньше всех и ложилась позже всех? Как же то, что я отказывала себе во всём, лишь бы в доме было хорошо?
Она подошла к столу и оперлась руками о столешницу.
— Знаете, что я делала сегодня? Встала в пять утра, приготовила завтрак. Потом пошла на рынок за свежим мясом для борща. Вернулась, начала готовить обед. Между делом постирала бельё, развесила его сушиться. Пропылесосила весь дом. Полила цветы — кстати, они не жёлтые, просто одному листочку уже полгода, и я его завтра обрежу. Погладила рубашки Олега на всю неделю. И весь этот день — каждую минуту — я думала о том, как сделать лучше. Как приготовить вкуснее. Как навести порядок качественнее.
Голос Ирины дрожал, но она продолжала.
— А в результате слышу, что я плохая хозяйка. От человека, который за последние пять лет ни разу не приготовил даже яичницы. От человека, который не знает, где в доме лежат полотенца, потому что я всегда приношу ему чистые.
— Ира, успокойся, — попытался вмешаться Олег. — Мама не хотела тебя обидеть.
— Не хотела? — Ирина посмотрела на свекровь. — А что хотела?
Галина молчала, но на лице её читалось упрямство.
— Я хотела помочь, — наконец произнесла она. — Объяснить, как правильно вести дом.
— Объяснить? — Ирина горько усмехнулась. — А может, сначала сами попробуете? Завтра, например. Галина Ивановна, завтра весь день — ваш. Покажите, как правильно готовить борщ. Как правильно убирать дом. Как правильно быть хозяйкой.
— Да что ты говоришь? — Галина побледнела. — В моём возрасте...
— В вашем возрасте вы отлично критикуете чужую работу, — отрезала Ирина. — Значит, сможете и показать, как надо.
— Но я же не...
— Не что? Не умеете? — Ирина наклонилась ближе. — Тогда на каком основании учите меня?
Олег вскочил со стула.
— Ирина, хватит! Ты же понимаешь, мама не может...
— Не может? — Ирина выпрямилась и посмотрела на мужа. — А я, получается, могу? Я могу работать по четырнадцать часов в сутки? Я могу терпеть постоянные упрёки? Я могу жить так, словно я не человек, а робот?
— Ты преувеличиваешь, — пробор мотал Олег.
— Преувеличиваю? — Ирина подошла к холодильнику и открыла дверцу. — Видишь этот холодильник? Знаешь, что в нём лежит? Продукты на завтрашний завтрак. Я их вчера купила, сегодня разложила по полкам. А послезавтра нужно идти за новыми. Ты знаешь, сколько это стоит? Сколько времени занимает? Сколько сил?
Она захлопнула дверцу холодильника.
— А теперь знаешь, что я сделаю? Завтра утром я встану не в пять, а в девять. Позавтракаю тем, что найду в холодильнике. А если ничего не найду — схожу в кафе. Потом почитаю книгу, которую не могла дочитать полгода. Или погуляю в парке. Или встречусь с подругой, с которой не виделась месяц, потому что некогда было.
— Но как же мы? — растерянно спросил Олег.
Ирина посмотрела на него долго и внимательно.
— А вы разберётесь. Как-нибудь. Ведь я же плохая хозяйка, значит, без меня будет только лучше.
Утро началось в девять часов. Ирина проснулась от звуков на кухне — кто-то там явно боролся с посудой. Она потянулась, зевнула и впервые за много лет не вскочила с кровати, как ужаленная. Просто лежала и слушала.
Грохот кастрюль. Шипение на сковороде. Голос Олега:
— Мам, а где соль?
— Откуда я знаю? Ира всегда её куда-то прячет.
Ирина улыбнулась. Соль стояла в той же банке, на том же месте последние десять лет. Просто они никогда не обращали внимания.
Запах подгоревшей яичницы проник в спальню. Потом раздался звук падающей тарелки и сдержанное ругательство.
— Олег, ты разбил мою любимую тарелку! — возмущенный голос Галины.
— Извини, мам. Она скользкая какая-то.
Скользкая, потому что жирная — подумала Ирина. Её всегда нужно мыть горячей водой с хорошим средством. Но зачем объяснять?
Она встала, неспешно приняла душ, надела красивое платье, которое не носила уже полгода. Накрасилась. Причесалась. В зеркале отражалась привлекательная женщина пятидесяти восьми лет, а не измученная домработница.
На кухне царил хаос. Олег стоял перед плитой с растерянным видом, на сковороде дымились остатки чего-то чёрного. Галина сидела за столом с кислым лицом, перед ней стояла кружка с явно остывшим чаем.
— Доброе утро, — поздоровалась Ирина, проходя мимо них к кофемашине.
— Ира! — обрадовался Олег. — Ты не могла бы...
— Нет, — спокойно ответила она, засыпая кофе в турку. — Не могла бы.
— Но мы же не умеем готовить!
— Поразительно, — заметила Ирина, помешивая кофе. — А всё это время я думала, что кормлю двух взрослых людей, а оказывается — детей.
Галина поджала губы.
— Не нужно иронизировать. В семье обязанности должны распределяться разумно.
— Согласна, — кивнула Ирина. — Очень разумно. Например, тот, кто работал тридцать пять лет, заслужил отдых. А тот, кто критиковал, может показать мастер-класс.
За окном раздался сигнал машины.
— О, это Валя приехала, — Ирина взяла сумочку. — Мы с ней идём в театр на дневной спектакль. Потом в кафе. Возможно, задержимся до вечера.
— Как это до вечера? — вскинулся Олег. — А обед? А ужин?
— А что обед? — удивилась Ирина. — Плохая хозяйка же не умеет готовить. Зато хорошие хозяева справятся без проблем.
Она направилась к выходу, но Олег преградил ей дорогу.
— Ира, хватит. Скажи, что ты хочешь услышать?
Ирина остановилась и посмотрела на него. В глазах мужа читалась растерянность, усталость, и... впервые за долгое время — понимание.
— Я хочу услышать правду, — сказала она тихо. — Что я хорошая хозяйка. Что ты ценишь то, что я делаю. Что больше никогда не будешь передавать мне чужие оскорбления, даже если их говорит твоя мать.
Олег открыл рот, но Ирина подняла руку.
— Не сейчас. Сначала поживите недельку без меня. Поймите, каково это — вести дом. А потом поговорим.
— Неделю? — ужаснулся он.
— Неделю, — твёрдо подтвердила Ирина. — Или две. Или месяц. Сколько понадобится, чтобы вы осознали ценность того, что раньше получали бесплатно.
Сигнал за окном повторился.
— Мне пора, — Ирина поцеловала ошарашенного мужа в щёку. — Увидимся вечером. Или не увидимся — как получится.
Она вышла из дома, и впервые за много лет почувствовала себя свободной.
...
Прошла неделя. Ирина жила как в отпуске — спала, сколько хотела, читала книги, встречалась с подругами. Дом же погрузился в хаос. Олег научился жарить яичницу, но сжёг три сковороды. Галина пыталась стирать и окрасила все белые вещи в розовый цвет.
На восьмой день Олег пришёл к ней с букетом роз и извинениями. Галина молча стояла за его спиной, и впервые в жизни выглядела смущённой.
— Ира, прости меня, — сказал Олег. — Я был идиотом. Ты — замечательная хозяйка. Лучшая жена на свете. И я больше никогда...
— Никогда не буду критиковать, — неожиданно подала голос Галина. — И... спасибо. За всё, что ты делала эти годы.
Ирина приняла цветы и улыбнулась. Не злорадно, не торжествующе — просто улыбнулась, как улыбается женщина, которая наконец-то получила то, что заслуживала всегда: уважение.
— Тогда идём домой, — сказала она. — У нас есть семья, которую нужно кормить. Но теперь — на новых условиях.
И впервые за тридцать пять лет они вошли в дом как равные.
Друзья, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- впереди много интересного!
Читайте также: