— Клава, ну мы же родные люди, — голос сестры в трубке звенел той самой приторной интонацией, которая обычно предшествует просьбе занять денег или «пожить недельку».
— Мы с Толиком решили в столицу выбраться. Повидаться, то-сё, да и просто развеяться. Гостиницы нынче — цены бешеные. А у тебя же «двушка», одна комната всё равно пустует. Мы тихонечко, как мышки.
Память услужливо подкинула картинки трехлетней давности.
Тогда «неделька» растянулась на три.
«Мышки» топали как слоны в посудной лавке. Толик, муж сестры, оккупировал мой диван и телевизор с такой фундаментальностью, будто прирос к ним на молекулярном уровне.
Зоя же взяла на себя роль «улучшателя» моего быта. Она переставляла баночки в ванной («так удобнее»), критиковала мои шторы («мрачновато») и варила на моей кухне какое-то бесконечное жирное варево. Запах которого въелся в обои так, что я потом месяц выветривала квартиру.
Когда они уехали, оставив после себя гору немытой посуды, сломанный бачок унитаза и ощущение, что эти 3 недели я пахала на двух работах, я дала себе слово: больше никогда.
— Клавдия? Ты слышишь? — голос Зои стал требовательнее. — Мы билеты уже смотрим. На пятницу.
Мне шестьдесят восемь лет. Я пенсионерка, которая до сих пор подрабатывает, ходит в бассейн и ценит свою тишину дороже золота.
У меня нет сил на открытые конфликты, но и желания превращать свой дом в общежитие имени Толика — тоже нет.
И тут мне пришла в голову мысль. Дерзкая. Но, как мне показалось, справедливая.
— Слышу, Зоя, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал расстроенно. — Приезжайте, конечно. Только у меня тут… изменения.
— Какие еще изменения? — насторожилась сестра.
— Я замуж выхожу. Ну, почти. Съезжаюсь с мужчиной.
На том конце провода повисла пауза. Видимо, Зоя переваривала информацию, что её старшая сестра, «старая перечница», кого-то нашла.
— Да ты что! — выдохнула она. — В твои-то годы?
— Любви все возрасты покорны, — отрезала я. — В общем, так. Я сейчас живу у него, на даче. А квартира моя… она стоит. Пустая. Я ключи вам отдам. Живите, сколько надо.
— Ой, Клавочка, — Зоя аж завизжала. — Золотая ты моя. Вот спасибо. Мы аккуратно, ты не переживай.
— Я знаю, — усмехнулась я. — Только, Зоя… Квартира сейчас в особом режиме. Я её, понимаешь, к продаже готовлю. Риелтор ходит.
— Да пусть ходит! — хмыкнула сестра.
— Ну, договорились.
В пятницу я встретила их в квартире.
— Располагайтесь. Меня не ищите, у нас там связь плохая. Ах да, чуть не забыла. Вот визитка. Это Инга. Мой агент по недвижимости. Она женщина строгая, вы уж с ней повежливее.
И я упорхнула.
Разумеется, никакого мужчины не было. Я поехала на свою дачу в 50 километрах от города. Но сестре об этом знать было не нужно.
А вот Инга была.
Она дочь моей подруги и живет в нашем же подъезде. Мы с ней договорились на маленький спектакль.
Первый звонок от Зои раздался на следующий день в обед.
— Клава! — голос сестры дрожал от возмущения. — Это что такое?
— Что случилось? — участливо спросила я.
— Пришла эта твоя… Инга. Своим ключом открыла. В восемь утра. Мы еще спали.
— Ну, работа у человека такая, Зоя. Я же говорила — квартира на продаже. Клиенты смотрят.
— Какие клиенты? Она мне велела убрать все вещи, которые мы разложили, потому что «визуальный шум отпугивает покупателя».
— Ну, Инга профессионал, — вздохнула я. — Зоя, потерпите. Вам же бесплатно жить надо? Ну вот, это плата. Соблюдайте чистоту.
Вечером позвонил Толик. Это было событие, обычно он снисходил до общения со мной только ради просьбы передать соль.
— Клавдия, — прогудел он, и я слышала, как он сдерживает бешенство. — Ты скажи этой риэторше, чтобы она мне не указывала, что делать.
Она мне запретила сало жарить. Сказала, что текстиль впитывает запахи.
Это что такое? Я в своем доме… то есть, у тебя в гостях, должен голодным сидеть?
— Толик, ну пойми, — Если шторы пропахнут салом, я потеряю покупателя. Ешьте салатики. Йогурты. Это полезно.
Конечно, Зоя с Толиком ходили на прогулки и не всегда сталкивались с Ингой. Но лучше от этого не становилось.
Вторая проблема (и, думаю, основная) была в том, что я не оставила им ровным счетом никакой еды.
А они-то рассчитывали на хлебосольный стол, как раньше. 3 раза в день. С горячительным и майонезными салатами.
А видя пустой холодильник, пришлось самим топать в супермаркет за свои деньги. На это семейство не рассчитывало.
В четверг вечером они съехали, не прожив и недели.
Зоя позвонила мне с вокзала.
— Ключи у Инги, — сказала она ледяным тоном. — Спасибо за гостеприимство, сестрица. Не думала я, что ты такая… меркантильная. Квартиру продаешь, а родную кровь на улицу выгнала ради денег.
— Я не выгоняла, — спокойно ответила я. — Я дала вам жилье. А условия… ну, такова жизнь.
Я вернулась домой в субботу.
Инга с моей подругой Татьяной зашли вечером.
— Ну ты, Клавдия, и сценаристка, — рассмеялись они.
Но самое интересное произошло через неделю.
Позвонила Зоя. Я думала, будет ругаться. Но голос у неё был странно притихший, даже уважительный.
После пяти минут разговора о том о сем, Зоя спросила про квартиру.
— Нет, — вздохнула я. — Не продала. Сорвалась сделка. Покупатель капризный попался. Решила пока сама пожить.
— Ну и правильно, — неожиданно тепло сказала Зоя. — Хорошая у тебя квартира. Не продавай.
Я положила трубку и улыбнулась
Это был лучший спектакль в моей жизни. Я не только сохранила свои нервы, но и не поругалась с сестрой.
Историю рассказали знакомые, несколько деталей добавила для стройности сюжета. Но в целом, действительно женщине пришлось устраивать спектакль, чтобы не портить отношения с родней.
Что думаете? Неужели некоторым действительно проще напридумывать всякого, чем сказать простое и понятное «НЕТ»?
Спасибо за лайки и подписку. Всем хорошего дня!
В телеграм канале про любопытный чек из 1997 года и другие темы, которые здесь не публикую