Тишина в доме иногда становится слишком громкой. Особенно в пятницу вечером, когда за окном падает снег, а твой единственный собеседник — это отражение в зеркале, которое, кажется, смотрит на тебя с лёгким укором.
Меня зовут Юлия, мне пятьдесят один. Я в том возрасте, который глянцевые журналы называют «временем новых возможностей».
Я живу одна уже 3 года. Без драм, чужого храпа и необходимости согласовывать список покупок.
Эту историю мне рассказала знакомая, рассказ от ее лица.
После сложного развода и череды каких-то нелепых, суетливых попыток построить «новое счастье», я наконец-то наслаждалась вакуумом.
Я покупала только те продукты, которые люблю я. Даже если это просто пучок обычного укропа, а не эта ваша руккола.
Я перестала ждать звонков.
Но память — хитрая штука.
К концу этого года одиночество, которое я называла свободой, начало горчить. И тут вдруг я получаю звонок от Олега.
Мы встречались сразу после моего развода — три года назад. Ему тогда было пятьдесят восемь, сейчас — шестьдесят один. Он был из тех мужчин, которых принято называть «сложными, но интересными».
Мы расстались тогда по какой-то глупой причине.
Но сейчас, глядя на снег за окном, я подумала: «А может, я придиралась? Может, его закрытость — это просто мужская сдержанность, которой мне так не хватает в эпоху болтливых нарциссов?»
Я сняла трубку. Голос у него был бодрый.
— Юленька! Как я рад твоему голосу. Куда бы мне сбежать от городской суеты?
Мы договорились, что он приедет ко мне на дачу в субботу утром. «Перезагрузка», — так он это назвал.
Я готовилась. Это смешно, но я волновалась, как школьница перед выпускным.
Олег приехал ровно в десять. Его пунктуальность всегда была его визитной карточкой.
Он вышел из машины — всё такой же подтянутый, в кожаной куртке, но… как-то неуловимо изменившийся. Взгляд стал бегающим, движения — резкими, словно он ждал подвоха из-за кустов.
В руках он держал подарок.
Я, признаться, ожидала цветов. Но Олег вручил мне коробку, в которой лежала… электрическая сушилка для обуви.
— Держи, Юль, — сказал он, проходя в прихожую и плотно закрывая за собой дверь. — Вещь незаменимая. Зима, слякоть.
Я стояла с этой рогатиной в руках и пыталась найти на лице соответствующее выражение благодарности.
— Спасибо, Олег. Очень… неожиданно. И полезно.
Мы прошли на кухню. Он сел во главе стола — на то место, где обычно сижу я, — и с наслаждением вытянул ноги. Огляделся, проверил телефон, перевернул его экраном вниз.
— Ну что, Юленька, — начал он. — Давай сразу расставим точки над «i». Мы люди взрослые, времени на интриги нет. Я приехал к тебе с открытой душой… ну, почти. Но у меня есть два условия. Чтобы выходные не испортить и нервы друг другу не трепать.
Я напряглась. Условия? Мы не виделись три года, он в гостях, я накрыла стол, сушилка для обуви еще даже не включена в розетку, а он уже ставит условия?
— Слушаю, — сказала я, стараясь сохранить лёгкость в голосе, хотя внутри уже зашевелился неприятный холодок.
— Первое, — он поднял указательный палец, — Никаких вопросов о моей нынешней жизни. Где я живу, с кем, как, работаю ли, что у меня с деньгами — это табу.
Я медленно поставила чашку на стол.
— То есть, мы проводим выходные вместе, но я не имею права знать, что происходит в твоей жизни? Может, ты в розыске? Или у тебя трое младенцев и жена?
— Не утрируй, — поморщился он. — Никакого криминала. Просто я устал от отчетов. Я хочу тишины. Ты меня принимаешь таким, какой я есть в данную минуту. Без биографии.
Это было странно. И даже немного унизительно. Как будто я — случайная попутчица в купе поезда, которой можно рассказать анекдот, но нельзя назвать свою фамилию. Но я промолчала. Ладно, подумала я. Может, у человека кризис. Может, ему правда нужно забыться.
— А второе? — спросила я.
— А второе — конфиденциальность. Полная. — Он наклонился ко мне ближе, и голос его стал тверже. — Никто не должен знать, что я здесь. Никаких фото в соцсетях. Никаких звонков подружкам со словами «Ой, у меня Олег». Если кто-то позвонит тебе — говори, что ты одна. Я не хочу, чтобы пошли слухи.
— Слухи о чем? — не поняла я. — Что два свободных взрослых человека проводят выходные вместе? В чем криминал?
Олег откинулся на спинку стула и усмехнулся. Улыбка вышла кривой, с оттенком превосходства.
— Юль, ты не понимаешь мужской психологии. У меня репутация человека, который никогда не смотрит назад.
Если знакомые узнают, что я вернулся к бывшей, пусть даже на выходные… Знаешь, как это выглядит? Как слабость. Как будто у меня вариантов нет.
Я смотрела на него и пыталась переварить услышанное.
Он стыдится того, что он здесь. Для него быть со мной — это «слабость». Это «приползти».
Ему нужно тепло, но он не готов за него платить уважением. Он хочет
— То есть, я — твоя тайна? — спросила я спокойно.
— Ну зачем такие слова? — он нахмурился, явно недовольный тем, что «фон» начал подавать голос. — Просто личное пространство.
Двадцать лет назад я бы, возможно, согласилась. Я бы придумала этому оправдание: «Ох, он такой скрытный, это так романтично».
Но мне пятьдесят один. И я слишком дорого заплатила за свое душевное равновесие, чтобы позволять кому-то превращать мою жизнь в шпионский роман категории «Б».
— Знаешь, Олег, — сказала я. — Боюсь, "перезагрузка" отменяется.
— В смысле? — он даже жевать перестал.
— В прямом. Я не подписывалась быть сотрудником подполья.
— Ты что, выгоняешь меня? — в его голосе прорезалось искреннее возмущение. — Из-за ерунды? Юля, это паранойя. Я просто попросил не болтать.
— Нет, Олег. Это не ерунда. Это вопрос самоуважения.
Он собирался суетливо, зло. Пытался попасть в рукав куртки, ругался под нос. В дверях он обернулся:
— И про сушилку…
— Забери, — перебила я. — Тебе нужнее. Чтобы не подмочить репутацию.
Он схватил коробку и выскочил за дверь, хлопнув так, что зазвенели стекла на веранде.
За Олегом захлопнулась дверь, и в наступившей тишине пазл сложился с отвратительным, сухим хрустом. Все эти «не спрашивай», «никто не должен знать» и байки про «репутацию» — это был не страх показаться слабаком перед друзьями, а банальный страх спалиться.
Руки сами потянулись к телефону, и интуиция меня не подвела. В его стерильном профиле было пусто, зато в списке друзей нашлась Надежда с такой же фамилией. А у неё — полная хроника глянцевого счастья.
Свадьба год назад, совместные дачные радости и свежий пост под фото с грустным смайликом: «Любимый муж уехал в командировку».
Меня передёрнуло от брезгливости. Олег приехал не ко мне — он сбежал в отпуск от семейной рутины. Год прошел, эйфория спала, и захотелось «свободы», но в тепле, сытости и с полным пансионом.
Я рассмеялась в голос: как же вовремя сработал мой «эгоизм». Если бы я проявила ту самую «женскую мудрость» и согласилась быть удобным фоном, я бы сейчас жарила котлеты чужому мужу, становясь липкой грязью в чужой судьбе.
Я заблокировала его номер и перезвонила Эдику, который предлагал встретиться уже пару месяцев.
Напомню, это была история Юлии.
Что думаете? Знаете таких хитрых «Олегов»?
Спасибо за лайки и подписку. Хорошего дня!