- Ну что, помчались? – спросил Витька Филя, высокий толстячок, рыжий и конопатый. Второй Витька был маленький, чернявый и шустрый, как вьюн. Вьюн – это маленькая рыбёшка. Так и прилипла к нему кличка Вьюн. С годами Витька вырос, вытянулся, а кличка осталась.
Глава 4
Петька учился в 3-м классе, когда Шура пошла в 1-ый класс. Учились они год в одной школе и ходили на занятия вместе. Школа называлась Мужичья. Строили её казаки для мужиков. Было в ней 3 класса. Здание было большое, с широкими окнами. Первых классов в станице было 3. Учились дети в разных зданиях. В 4 класс переходили в Большую школу. Но и там места всем не хватало. Поэтому все подсобные помещения и здания были заняты детьми.
Сейчас в станице построили новую школу. Да и детей стало гораздо меньше. Старое здание стоит. Оно требует капитального ремонта. А ведь когда-то Большая школа, построенная казаками для своих детей-казачат, была лучшей во всей округе.
Каждое утро Петька с Шурой выходили за калитку. Мать провожала их.
- Петька, смотри, лужи не меряй. После школы сразу домой! Здоровкайтесь с людями. Дорогу переходите осторожно. Смотри, чтобы Шура не упала.
Дети спускались с бугорка к колодцу и продолжали свой путь вниз к гравийке, шедшей через всю станицу. Переходили на другую сторону, старательно оглядываясь по сторонам. Машины на дороге появлялись редко, а вот телеги попадались часто. Переходили и направлялись вниз по ручейку. Петька старательно шоркал сапогами по мелким белым камешкам, смывая грязь.
Шура повторяла за ним все движения. В небольшом озерце уже мыли сапоги Петькины одноклассники: Витька и Витька – Петькины друзья- одноклассники. Шли они издалека по непролазной грязи и сапоги у них были запачканы по самое «не хочу». Даже школьные брюки были у них в грязи.
Сапоги вымывали до блеска и торопились в школу. Стайка ребятишек здоровалась со встречными жителями громко, чтобы никто не сказал родителям, что дети невежливые у них, не здороваются. Это был самый короткий путь от дома до школы по руслу небольшого ручья. Хуже было, когда шёл дождь и ручей разливался.
Приходилось искать самое широкое место, чтобы не набрать полные сапоги воды. Или пробираться по узкой глинистой тропинке по-над изгородью из старого штакетника, местами поломанного и торчавшего, точно зубы в старческом рту. Хозяйка забора в такие дни стояла у калитки на взгорочке и ругала детей, доламывающих её хилый забор.
В такие дни Петька с Шурой шли по другой улице и выходили к ручью у рынка. Переходили бушующий ручей по узкой доске, переброшенной с одного берега на другой. И шли в школу по другой улице, мимо больницы. Но упрямый ручей вилял по станице и перед школой его приходилось переходить ещё раз.
Здесь тоже была доска. Петька боялся и переходил боком, приставляя ногу к ноге. От быстрины у него кружилась голова. Он расставлял руки в стороны и медленно передвигался, можно сказать, с закрытыми глазами. Друзья знали такую его особенность и ждали у мостика. Помогали другу, переносили портфель. С ним Петька точно мог свалиться в бушующий ручей.
Шура спокойно относилась к переходу через ручей. Голова у неё не кружилась и 3 шага по доске она делала спокойно и уверенно. Портфель свой никому не доверяла, с друзьями Петра, с двумя Витьками, не дружила. А когда один признался ей в 6 классе в любви, только пальцем у виска покрутила. Он-то был шестиклассник, а Шурочка ходила в 4 класс и о любви не помышляла.
Летом на горе уже встречались не только свои, но и приходили гулять Петькины друзья. А так, как мальчишки были старше всех, то и игры у них были взрослые. Принёс как-то Витька Филя на гору пугач и коробок спичек. Мальчишки счищали серу в трубку и стреляли. Бухкало громко. Принцип производства был не сложный. Петька нашёл дома подходящую трубку, гвоздик, отрезал резинку, связал её. Смастерил себе пугач ничуть не хуже, чем у Витьки. Взял коробку спичек из мешочка и побежал на гору.
Тренировка прошла нормально, только не всегда получался выстрел. И вот тогда Петька решил добавлять в серу порох. Две коробки с порохом стояли на припечке, чтобы не отсырел. У отца было старенькое ружьишко. Брал он его на работу на завод. Конечно, назвать заводом этот небольшой лесопункт за рекой, было большой смелостью. Стояла там пилорама и несколько циркулярок, на которых пилили дощечку для разных нужд.
Небольшая сторожка с комнаткой для сторожа и директорский кабинет с общей печкой. Топили из сторожки, горячий кОмин согревал обе комнаты. А в сторожке можно было греть чай и варить суп. Так вот, отец брал на работу на завод, где работал сторожем, своё ружьё. Приносил иногда зимою зайцев. Петька любил зайчатину. Шура не любила и свои кусочки отдавала старшему брату.
***
И вот захотелось Петьке удивить своих друзей-товарищей громкими выстрелами из пугача. Без осечек. Чтобы получался каждый выстрел. Порох в коробках стоит, но как его оттуда взять? Если открыть пачку, отец с матерью сразу увидят и догадаются, чьих рук это работа. Пришлось схитрить и проколоть тонкую дырочку иголкой в нижнем уголке одной из пачек.
- Ма, а можно я сегодня спать буду на печке?
- Да спи. Я топить её не собираюсь. Спи, а я буду сёдня на батькиной кровати спать.
Петька довольно кивнул головой. Ещё днём мальчишка взял иголку у матери со швейной машинки и заколол её в низ подушки, на которой собирался спать. Замотал нитку вокруг иголки, чтобы не потерялась и с нетерпением стал ждать приближение вечера.
Вечером со всеми предосторожностями расколупал коробку. Таиться нужно было не только от матери, но и от малых. Васёк порывался забраться тоже на печку, но старший сердито хмурился и шипел на малого.
- Не лезь, тут хока схватит тебя. Уйди. Шура что-то рисовала, сидя на табурете за столом. Но тоже, нет-нет, да и поглядывала на Петьку.
Тем не менее операция прошла удачно. В носовой платочек воришка насыпал шепотку пороху. Поставил коробку на место и вернул иголку на чёрную тряпочку, привязанную к швейной машинке, где торчали и другие иглы.
- О, глянь, а иголка тут, оказывается, - сказала мать, входя в комнату. – Я хотела батьки рубаху залатать, а иголку не нашла. Тю, та чи слепая я совсем?! Пошли ужинать. Погода хорошая. Тёпленько. Светло. Хорошо летом. Лампу зажигать не надо. Поужинаем, обмою вас и по норкам. Спать. Петь, ты не передумал, на печке будешь спать? Жёстко там, бока надавишь.
- А ты, как там спишь?
- Так я с малку на печке сплю. Когда жили на Украине, хатка у нас маленькая была. Мамка спала на кровати, а мы с Галькой на печке. В войну пешком бежали с Украины сюда. Добежали до хутора, что под скалой, а немцы уже с другой стороны шли. А мы-то бежали с дурдомом. На телеги посадили больных и поехали в горы. Говорили, что фашисты, расстреливают тех, у кого с головой непорядок. Вот и решил наш главврач сюда бежать. Спасти людей. Не спасли. И главврача и больных расстреляли, а мы с мамкой и тётей Галей, твоей маманькой, прятались в пещере. Нас не нашли.
- Страшно было?
- Ой, сынок, страшно, очень страшно. Карачаи нас подкармливали, а когда фашистов выгнали, мы пришли сюда, в станицу жить. Прятался вместе с нами один больной. Нормальный он был, только прикидывался. Потом мамка сестричку нам родила. Нинку. А мужика того мы потеряли. Ушёл один раз в аул карачаевский и не вернулся.
- Ма, а когда ты меня к бабуньке отведёшь? Я скучаю.
- Батька попрошу, чтобы на ишаке тебя отвёз. Идти далеко. За скалу в карачаевский аул. Опять будешь крёстную свою обижать?
- Так пусть не смотрит на меня. Уставится и смотрит. Сглазит ещё, - ответил Петька и поковырялся в носу.
- А кто прошлый раз обещал, что больше до бабуньки не поедет?
- Я обещал, но уже соскучился.
***
Самое интересное началось на следующий день. Пришли пацаны, посвистели. Выскочил Петька со двора, посидели на брёвнах у забора.
- Ждите, я скоро, - с загадочной улыбкой сказал Петька и убежал в сад. Мать заставила из с Шурой собирать яблоки – падалицу.
- Собирайте, я потом порежу и посушу на печурке. На узвар пойдут. На потолок (чердак) потом рассыплю, чтобы досыхали. Крыша у нас железная, летом под нею жарко. Гнилые тоже собирайте в отдельное ведро. На навоз их потом вынесу, перегниют и будет удобрение.
Яблонь было 4. Пришлось долго собирать. Падалицы было много. Не хватало сил у яблонь вырастить, напоить соком все яблоки.
И вот яблоки собраны.
- Ма, меня пацаны ждут. Можно на гору?
- Иди, да не долго. Батька скоро приедет с работы, ужинать будем.
- Я кепку возьму, а то солнце печёт.
- Бери, конечно.
Петька забежал в комнату, шмыгнул на печку, сунул узелок с порохом в карман, спички туда же, поискал кепку. Не нашёл. Вышел, спрыгнул с крыльца и выскользнул за калитку. Пугач он ещё с утра вынес за двор и припрятал среди брёвен.
- Ну что, помчались? – спросил Витька Филя, высокий толстячок, рыжий и конопатый. Второй Витька был маленький, чернявый и шустрый, как вьюн. Вьюн – это маленькая рыбёшка. Так и прилипла к нему кличка Вьюн. С годами Витька вырос, вытянулся, а кличка осталась.
- Щас, подожди, - прошептал Петька. – Я пугач свой возьму.
Сел на бревно, наклонился.
- А, вот он.
Тройка друзей уверенно пошагала на гору. Теперь уже пугачи были у всех троих. И началась пальба. С порохом пугачи стреляли без осечек. Овцы, отдыхавшие под сливами у подножья горы, бросились наутёк. Ехавший на коне мужик свистнул и погрозил кулаком мальчишкам. До них только и донеслось:
- Скажу…
- Побежали, - крикнул Петька и понёсся вниз к роднику. Попил водички и лёг на травку.
- Ты чего побежал? – пришли друзья.
- Чтобы дядька нас не узнал. А то скажет моему батьке, тот драться будет.
- Мой тоже дерётся, - пожаловался маленький Витька. – Фронтовик. Нервы никудашние.
- У меня мамка тоже дерётся. Так я убегаю. Она меня не догонит. А потом забудет, что с хворостиной за мной гонялась, - сказал рыжий Витька.
- Хорошо тебе. А меня батька ремнём лупит. Больно, - произнёс Петька и подумал, что за порох отец с него шкуру спустит, но друзьям ничего не сказал.
- А ты убегай, как я, - посоветовал друг.
- Не-е. Тогда и в хату мамка меня не пустит. И поесть не даст. Она всегда за отца. Не за меня.
- Ой, ну тогда будь хорошим мальчиком и не зарабатывай ремня, – сказал второй друг.
Продолжение здесь
Начало здесь
Все главы читайте здесь
Уважаемые подписчики, доброго утра и хорошего дня! У нас зима вернулась. -2 и лёгкий снежок. Вчера было +12.