Предыдущая часть:
Тот факт, что Алексей регулярно навещал детей и даже иногда выбирался с ними обоими или только с Артёмом на прогулку, положение не менял. Удовольствия эти встречи больше не приносили ни мальчику, ни мужчине. Отец выглядел измотанным, нервным, то и дело поглядывал на часы, задавал глупые вопросы об отметках и школьных делах, словно это кому-то было по-настоящему нужно.
Детские игры, которые раньше так их увлекали, мальчишку уже не интересовали. А на что-то стоящее, вроде дальней поездки, у Алексея не хватало времени. И, как выяснилось позже, не только времени, но и средств. Но главное — он, оказывается, больше не мог купить то, что требовалось Артёму.
— Пап, ты можешь дать мне денег на новый телефон? — спросил мальчик отца во время одной из первых встреч после развода родителей. — У всех ребят в классе и в секции уже свежие модели. Только я хожу как малыш.
— Да, конечно, постараюсь, — смущённо пробормотал мужчина. — Ты только подожди чуток, хорошо? Я тебе обязательно подарю новый телефон на день рождения.
Артём с грустью и разочарованием уставился на кружившие январские снежинки, прикинул, что до его дня рождения в августе ещё целых семь месяцев, и обиженно умолк.
Раньше такие просьбы в их доме улаживались мигом и всем на радость. Обиду усиливало то, что Артём попросил не какую-то мелочь, а вещь по-настоящему важную и нужную.
— Мам, мне нужен новый телефон, — попробовал он подойти с другой стороны.
— Знаешь, мне бы тоже не помешал, — отмахнулась мама. — А ещё нам требуется новая обувь на весну. В общем, — вздохнула она в завершение.
С новым телефоном всё же пришлось ждать до дня рождения. Но и здесь Артём испытал жестокое разочарование. Вместо крутой десятой модели известной марки, которую так расхваливали знакомые ребята, он получил весьма посредственный смартфон. Хотя при этом лица родителей, которые ради такого случая даже ненадолго собрались вместе, сияли таким восторгом, словно они вручили ему как минимум звезду с неба. Артём выдавил "спасибо большое" и с досадой швырнул коробку на свой стол.
Родители всегда считали, что лучшее занятие для мальчишки в свободные часы — это спорт. С восьми лет рослый Артём посещал секцию баскетбола, занимался там не без интереса, но и без особого рвения.
— Парень у вас лентяй, часто пропускает занятия, а если является, то норовит сачковать, — как-то поделился с Татьяной своими наблюдениями тренер баскетбольной секции. — А жаль, задатки у него солидные. Рост, длинные руки, хорошая координация, прыгучесть, скорость — мог бы стать толковым игроком.
И вот сейчас Татьяна, припомнив эти слова, решила поговорить с сыном.
— Тёма, а ты не думал подойти к баскетболу по-настоящему? У тебя же все данные для этого имеются. А вдруг ты добьёшься заметных успехов? Это же классно — болельщики, известность, поездки, всеобщее признание — болельщики, известность, поездки, всеобщее признание.
Про себя Татьяна, конечно, думала о другом. Дай бог, Тёмка увлечётся делом и отвлечётся, перестанет злиться и обижаться на неё, отца, Ксюшу, школу и весь свет. Татьяна часто с беспокойством размышляла о Артёме. Искала свои промахи в том, что с ним происходит, пыталась отыскать причины его злости и отстранённости в чём-то помимо астрологии. Но даже если и находила, как это поправить, она не представляла.
Денег даже с алиментами отчаянно не хватало. Заменить Артёму отца, который совсем перестал появляться в их жизни, она и не пыталась. Пожалуй, спорт действительно был в этой ситуации спасением. Там, по крайней мере, Тёмка будет среди людей. У него не будет дефицита в общении и, что важнее, в мужском влиянии, пусть от тренера, но настоящем.
Всё-таки Татьяна хорошо знала своего отпрыска. Её слова о всеобщем внимании, которое неизменно достаётся успешным спортсменам, попали в цель.
Цель была намечена, и Артём бросился к её достижению. Он перестал пропускать тренировки, с которых теперь его буквально выталкивали последним. Он не просто занимался и играл, он вкалывал много и упорно. Выжимая из себя пот литрами за день, раздирая руки в кровь и грызя по ночам край одеяла от невыносимой боли в мышцах.
Уже через пару лет из вялого середняка, который еле ползал по краю баскетбольной площадки и терял мяч при любой попытке вести, Артём Соколов превратился в центрального игрока, у которого тот же мяч отобрать было невозможно, а остановить его при рывке вперёд и точном броске в кольцо можно было только всем составом.
С Артёмом в роли капитана школьная баскетбольная команда взяла первенство сначала района, потом города и области.
— Интересный парень, — одобрительно хмыкнул периодически объезжающий школы в поисках талантов тренер из училища олимпийского резерва и отметил Тёмкину вихрастую голову.
Вскоре Артём был зачислен в школу-интернат для одарённых в спорте детей и получил шанс играть на более серьёзном уровне, зарабатывать разряды, прогрессировать и всерьёз мечтать о местах в ведущих клубах. А там, кто знает, может и в сборной.
Чем лучше играл Артём, тем реальнее становилось то, о чём ему когда-то намекала мама, предлагая всерьёз взяться за баскетбол.
Он был не просто участником, он был вожаком, капитаном, тем, кто вёл команду за собой. И не только вёл, а если требовалось, тащил, волок, подталкивал к успеху. Чаще всего именно он набирал решающие очки и делал ключевые пасы в матчах.
Конечно, при таком раскладе к Артёму было приковано основное внимание всех, кто следил за юношеским баскетболом.
Артём буквально упивался этим вниманием. Оно подпитывало его, поддерживало и бодрило лучше контрастного душа и самого крепкого чая. Слыша приветственные крики с трибун, визг девчонок и видя развевающиеся флаги с эмблемой команды, плакаты с её названием, а потом всё чаще и со своим именем, Артём ощущал себя гладиатором, вышедшим на арену и одолевшим толпу противников.
Конечно, Татьяна была права. Если в астрологии есть хоть крупица правды, Артём был чистым львом, по крайней мере на площадке. Гордый, неукротимый, твёрдый, бесстрашный, он здесь был если не королём, то уж точно не меньше, чем принцем. Его игровая энергия и непоколебимая уверенность в себе порой сбивала соперников с толку сильнее, чем его приёмы.
— Показушник, — посмеивался главный тренер команды, наблюдая, как парень, словно насмехаясь с видимой лёгкостью, обводит финтами одного оппонента за другим. — Но хорош, чертяка.
К двадцати годам Артём имел звание мастера спорта и слыл очень перспективным кандидатом в молодёжную сборную страны. Всё это было более чем серьёзно. Казалось, судьба наконец-то начала ему благоволить. Да что там благоволить — ослепительно сиять. Причём сиять лицом невероятно привлекательной девушки Леры, которая среди прочих болельщиков с восторгом следила за его стремительными и точными рывками к кольцу.
И причина этого восторга была очевидна не только в метких бросках и быстрых прорывах по площадке. Артём и внешне был невероятно притягателен. Возможно, ему и было в чём упрекнуть своих родителей, но в плане внешности, которой они его одарили, жаловаться было бы верхом неблагодарности. Впрочем, это даже не приходило ему в голову.
Высокий, широкоплечий, но при этом подвижный и лёгкий. Он походил на других игроков-сверстников, но при этом имел тёмные волнистые волосы, которые нарочно не стриг коротко, чуть прищуренные глаза насыщенного тёмно-карего оттенка и гармоничные черты лица. Его обошли стороной обычные для подростков проблемы с кожей. Но самое удивительное — носясь по площадке как заведённый, он выглядел так, словно только что вышел из раздевалки.
Все вокруг него тяжело дышали, смахивали пот, некрасиво раздували покрасневшие щёки и ерошили пальцами спутанные грязные волосы. Артём же при этом легко отбрасывал прядь со лба, сверкал белозубой улыбкой и непринуждённо махал рукой зрителям.
— С тех пор, как Соколов в команде, у нас резкий подъём интереса к баскетболу, причём в основном среди девушек, — шутил тренер команды, поглядывая на растущую от матча к матчу толпу на трибунах.
В толпе болельщиков, особенно среди девушек, где хватало симпатичных лиц, Лера выделялась особенно ярко, словно роза посреди полевых цветов. Голубоглазая блондинка с длинными волнистыми волосами и изящной фигуркой выглядела так безупречно, что казалась сошедшей с обложки глянцевого журнала. И всё же она была вполне реальной. Когда Артём подбежал к трибуне после финального свистка, она улыбнулась ему открыто и протянула майку команды, чтобы он оставил на ней автограф.
— Девушка милая, а хотите, я вам интервью дам? Лично и только для вас? — крикнул он нахально, подмигивая, и тут же рванул обратно на площадку.
Он почти не удивился, когда после душа увидел её фигурку у выхода из спорткомплекса.
Лера оказалась чудесной спутницей: весёлой, со вкусом одетой, остроумной и совершенно свободной от комплексов. А какую эффектную пару они составляли, об этом и говорить не приходилось — достаточно было ловить завистливые взгляды, которые провожали их повсюду. Похоже, Артём Соколов наконец-то ухватил судьбу за хвост.
И вот настал день самой решающей игры, где по сути решалась его дальнейшая спортивная карьера. Он высоко прыгнул за мячом, неловко приземлился, подвернул ногу и рухнул на паркет, придавленный массивным игроком соперников. И больше не поднялся.
Потом потянулись долгие месяцы в больнице. Боль, несколько операций на сломанном колене и разорванных связках. Снова боль, ещё более мучительная. Смущённый, растерянный взгляд тренера, измотанное лицо мамы, неловкие отговорки лечащего врача.
Всё это время его тело, всегда такое послушное, полное силы и энергии, тело молодого льва, вдруг стало тяжёлым, словно налитым свинцом, холодным и неподвижным. Жизнь, важной частью которой он был совсем недавно — яркая, шумная, наполненная событиями, надеждами, победами, красивыми девушками и восхищёнными друзьями, — покатилась дальше, а он снова остался на обочине, наедине со своими костылями.
Прекрасная Лера, как он и ожидал, в больнице так ни разу и не появилась.
Он поставил на спорт всю жизнь. Годы тяжёлой работы — и всё рухнуло в один момент. Судьба снова сыграла с ним злую шутку: поманила самым желанным, а в шаге от цели отобрала, как всегда в его жизни.
Через несколько месяцев он, сильно прихрамывая, вышел из больницы и вернулся в старую родную квартиру.
После вольницы спортивного интерната, где хоть и царила строгая дисциплина, но кипела весёлая, шумная мальчишеская жизнь, тихая семейная атмосфера, пропахшая котлетами и пылью, показалась Артёму безнадёжно унылой.
Сильно постаревшая мама с её трогательной, но совершенно лишней ему опекой, шестнадцатилетняя сестра Ксюша — вертлявая, хорошенькая и бойкая, но, на его взгляд, совершенно бестолковая. За эти годы они стали для него пусть не чужими, но очень далёкими людьми.
Обе женщины очень старались сделать так, чтобы ему было удобно и уютно, словно не понимая, что здесь, в этой тесной квартире, заставленной старой мебелью, где на окнах висят всё те же выцветшие шторы с детства, а на письменном столе темнеет пятно, которое он когда-то прожёг в четвёртом или пятом классе, ему просто не может быть хорошо.
Артём часами сидел и смотрел на это проклятое пятно, и ему казалось, что жизнь его вернулась в ту же самую точку, и ничего хорошего больше не случится.
Да и откуда ему взяться, этому хорошему? Посвятив себя баскетболу, он после девятого класса даже не думал о дальнейшем обучении. Может, потом, когда спорт закончится — думал он. А сейчас какая учёба при трёх тренировках в день? Долгие годы вся его жизнь была расписана по минутам, подчинена дисциплине и большой яркой цели.
А теперь он сидел без дела, без смысла, без перспектив, без образования, с плохо гнущимся коленом и полным непониманием, как жить дальше.
— Артёмка, сынок, нам бы поговорить... — начала как-то мать.
— Да, знаю, мне надо идти работать, — оборвал её Артём и сам удивился, как неприятно царапнуло это простое слово по языку и сердцу.
Следующие несколько лет превратились для него в сплошную полосу испытаний, унижений и разочарований. По сути, жизнь снова пошла в привычном для него русле. Он трудился грузчиком, на стройках, на автозаправках, водителем, дневным охранником и ночным сторожем — везде, где не обращали внимания на его заметную хромоту, отсутствие образования и приличной одежды.
Получив очередную зарплату, он складывал немногочисленные купюры в аккуратную тонкую пачку, машинально растирал привычно ноющее колено и прикрывал глаза, чтобы не видеть свои медали и кубки, которые мама зачем-то продолжала развешивать и расставлять по комнатам.
Сколько ещё он будет так жить в этой старой тесной квартире, слышать за стенкой осторожную мамину возню на кухне, ходить уже который год в одних и тех же штанах и старой вытертой куртке? Неужели всё так и закончится? Неужели он, Артём Соколов, лев, до конца дней останется на свалке?
— Соколов, ты? — услышал он однажды за спиной. — Ну надо же.
Он оглянулся и увидел смутно знакомое улыбающееся лицо. Покопавшись в памяти, облегчённо выдохнул:
— Женька, Егоров, чёрт возьми, вот так встреча.
Когда-то, в другой жизни, они вместе играли в одной команде. Женя, конечно, сильно изменился: явно махнул рукой на форму, но выглядел вполне благополучно и уверенно, был хорошо одет и крутил в пухлых холёных пальцах новомодный брелок от иномарки.
— А я смотрю — ты или не ты, — рассмеялся Евгений. — Хотя ты всё такой же красавчик, даже не растолстел. Молодец. А я вот, видишь...
Продолжение :