Предыдущая часть:
Женька снова залился смехом, шутливо надув и без того круглые щёки.
"Загрузил бы пару машин вручную, вмиг схуднул бы", — сердито подумал Артём, а вслух сказал:
— Рад тебя видеть. Ну как дела? Хотя по тебе и так видно, что всё в порядке.
— В принципе, да, живу, работаю. На жизнь хватает, и даже немного остаётся, — кивнул тот. — Я торговым представителем бегаю. А что, нормальная работа для нас, не сильно образованных бывших спортсменов?
Женя шутливо подмигнул Артёму.
— Кстати, тебе с твоей внешностью обязательно надо попробовать. Ты любую тётку-товароведа в миг обаяешь.
Они ещё немного поболтали и разошлись, но разговор с давним приятелем не выходил у Артёма из головы.
Может, это действительно его шанс хотя бы начать зарабатывать прилично и не перебиваться с копейки на копейку. Только нужно попасть в нормальную, серьёзную фирму, попасть во что бы то ни стало и пробиться, выгрызть наконец у своей проклятой судьбы хоть что-то.
Он сходил на несколько собеседований, и его решимость немного поубавилась. Везде требовали опыт. Да и его внешний вид — сбитые в мозолях руки, осунувшееся лицо, потрёпанная куртка и старые джинсы с подрезанной штаниной из-за хромоты — явно не добавлял ему баллов.
Увидев последнее в списке название фирмы, он безнадёжно вздохнул. Если уж мелкие фирмочки, торгующие китайским ширпотребом, замороженной рыбой и чипсами, его не заинтересовали, то здесь шансов и вовсе почти не было. Компания была очень известная. Машины с её логотипом разъезжали по всему городу, а о доходах сотрудников ходили легенды.
"Схожу", — решил Артём. "Какой-никакой опыт на будущее".
Он приехал в огромный офис в центре, зашёл в светлый просторный зал и опустился на стул напротив молодой женщины за столом. Она как-то удивлённо и немного испуганно посмотрела на него, слегка покраснела, откашлялась, словно смутившись, и заговорила.
"Ты всё такой же красавчик, любую обаяешь", — раздался в голове голос Женьки.
К его чести, как бы ни было тяжело его положение, до этого момента ему ни разу не приходило в голову использовать свою внешность в корыстных целях. Но тут удача сама плыла в руки, буквально лезла в них. Сидевшую напротив дамочку что-то явно беспокоило, и он, кажется, догадывался, кто именно. Её беспокоил он, Артём Соколов, собственной персоной.
Наконец-то, после долгих лет унижений и нищеты, он снова почувствовал себя сильным и гордым, способным вызвать волнение, уважение, восхищение, почувствовал себя настоящим мужчиной. Как же он скучал по этому ощущению.
Он поднял глаза на молодую женщину по имени Марина и пригляделся внимательнее. Не красавица, но миловидная, ухоженная и стильная, с чудесным, явно заграничным загаром, в светлом брючном костюме, который выглядел сногсшибательно дорого. Она была воплощением благополучия, стабильности — всего того, что ему так было нужно.
Прощаясь, он посмотрел на неё внимательно, вложив в взгляд всё, что мог: просьбу, приказ, мольбу, требование, нежность и силу, заинтересованность и смирение. Пусть сама разбирается с этой мешаниной — чем дольше она будет это делать, тем лучше для него.
Услышав на следующий день её голос с предложением о стажировке, он с радостью отметил в прозвучавшей фразе несколько слов.
— Я уверена, что всё получится, — сказала она.
А потом была и вовсе удивительная оговорка:
— Я... то есть мы ждём вас.
Он прошёл стажировку и начал работать честно и много, так же, как когда-то тренировался. Но из головы не уходили мысли о том впечатлении, которое он явно произвёл на Марину при первой встрече.
За время работы он собрал о ней информацию. Давно и надёжно в начальниках, на отличном счету у владельца фирмы, не замужем и никогда не была. Живёт одна в шикарной квартире на набережной, ездит на отличной иномарке, отдыхать предпочитает за границей. В общем, она идеально подходила для его целей.
Дальше всё сложилось до смешного просто, потому что сама Марина влюбилась в него неожиданно, даже как-то несолидно для такой опытной и образованной женщины, словно девчонка. Впрочем, разве он этого не заслуживал?
Он сам удивился, с какой скоростью оказался в светлой просторной квартире с огромными окнами на речной залив. Вскоре у него было всё: комфортное жильё, деньги, фирменная одежда, поездки, новая машина, отличная работа.
Правда, ко всему этому прилагалась ещё и жена в лице Маринки, и какое-то время он искренне получал удовольствие от её общества. Ведь это так приятно, когда тебя любят, холят и лелеют. Да ещё если любовь и забота не ограничены в средствах. Маринка даже пироги научилась печь, когда он намекнул, что соскучился по настоящей домашней еде.
А потом он познакомился с потрясающей девушкой. Наконец-то рядом с ним была настоящая женщина, достойная его самого. Она была очень красивой, страстной, требовательной и изобретательной, неутомимой и загадочной. Именно такой, какая и должна быть его спутница. И по сравнению с ней, Маринка полностью потерялась, растворилась, словно перестала существовать.
Он развёлся с Мариной и женился на Виктории. Он ведь честный человек.
И снова его коварная судьба вспомнила о своих шуточках.
Виктория оказалась полной дурой, зацикленной на маникюре и соляриях, и вдруг потянуло к Маринке, такой умной, спокойной и стильной. Захотелось услышать её голос, прижаться к гладким, тонко пахнущим лавандой свежим волосам, похлебать куриного супчика, и пусть даже она почитает вслух какую-нибудь из своих бесчисленных книжек, а потом они поедут отдохнуть, и, может быть, он даже решится на ребёнка. А почему нет? Он почти не сомневался, когда набирал номер Марины. Она простит его и примет назад. По-другому быть не может. Она его любила и любит до сих пор. Ведь прошёл-то всего какой-то год с их расставания, и он отлично помнит, как она, захлёбываясь слезами, бормотала ему вслед. Тёма, это какая-то ошибка. Пожалуйста, если ты это поймёшь, может быть, мы сможем всё исправить. Я буду ждать.
— Привет, Марин. Давай встретимся, поговорим нормально. Я серьёзно, — Артём сразу взял быка за рога. — Я наломал дров, не спорю. Но я понял, что хочу вернуться к тебе, понимаешь? Давай я приеду к нам домой, и мы всё спокойно обсудим. Как насчёт завтра к семи? А, хорошо. Кстати, Марин, — шутливо кинул он в трубку, чтобы немного разрядить напряжение. — Я бы не отказался от твоих фирменных пирожков. Может, ты подсуетишься и испечёшь их, так сказать, в честь возвращения мужа. Ладно, до встречи, дорогая.
Марина осторожно положила трубку на стол и удивлённо покачала головой. Нет, Соколов всё-таки неподражаем. Сколько в нём самоуверенности. Чего стоит это наглое "к нам домой"? Да ещё пирожки эти. Хватило же у него смелости такое ляпнуть. Стоп, пирожки, говоришь? Ну что ж, получишь ты свои пирожки, да такие, что надолго запомнишь нашу последнюю встречу.
Завоёванные когда-то Артёмом медали, которые он почему-то не забрал, когда уходил, были разными по форме и размеру. Некоторые всё же не годились для её затеи, но большая часть из них вполне подошла. Она удовлетворённо осмотрела своё необычное творение и кивнула.
И тут в дверь позвонили.
— Ой, привет, — удивлённо посмотрела она на своего приятеля Дмитрия, открывая дверь.
— Так ты забыла, что ли? — Дима покачал головой. — Ну, Марин, как же так? Мы же договаривались, что я заеду на выходных и заберу твою машину. Надо же наконец свечи поменять, да и подвеску проверить, пока ты не доездилась до беды.
— Ой, точно, — она сделала шаг назад, приглашая Дмитрия в квартиру. — Слушай, а ты можешь побыть немного у меня? Ну, посидеть в комнате. Мне сейчас надо с одним типом разобраться. Если ты будешь рядом, мне будет как-то спокойнее.
— У тебя что-то случилось, Марина? Что произошло? У тебя проблемы? — его лицо стало встревоженным.
— Нет, что ты, просто сейчас зайдёт Соколов, — пояснила она, опустив глаза. — Я заметила, как болезненно дёрнулось лицо мужчины, и забормотала: — Дим, прости меня, я знаю, я не должна втягивать тебя в свои дурацкие дела. Просто мне нужно, чтобы он забрал свои последние вещи и никогда здесь больше не появлялся.
— Всегда верёвки из меня вьёшь, — горестно вздохнул Дмитрий, скрываясь за дверью комнаты. — Учти, если я не выдержу, выскочу и всё-таки набью ему морду, виновата в этом будешь ты.
Артём пришёл, уверенно сел на кухонную табуретку и закинул ногу на ногу.
— О, вижу, ты всё-таки напекла своих пирожков, — он кивнул на стопку пышной золотистой выпечки. — Молодец. Это означает, что ты согласна. Я могу возвращаться. Знаешь, я почти не сомневался, что ты решишь именно так, потому что это правильно. Мы с тобой умные люди, и нам было хорошо друг с другом. А если я в чём-то и виноват перед тобой? Марин, я же мужик, бывает… Не удержался.
— Да, увлёкся. Прости, если сможешь, — Артём протянул руку, взял верхний пирожок и откусил сразу половину.
И в следующую секунду на его лице отразилось недоумение, и он схватился за щёку.
— Что это? — он изумлённо рассматривал торчащий из теста металлический кругляш.
— Это начинка. Что твердовата? — усмехнулась Марина. — Знаешь, я решила совместить, чтобы ты, так сказать, и пирожков поел, и свои былые награды пересчитал, причём некоторые зубами.
— Ты спятила, — Артём трясущимися руками разломил один за другим несколько пирожков.
— Да, спятила, когда связалась с тобой. Поверила тебе, позволила втоптать себя в грязь, обидела из-за тебя дорогих мне людей. А сейчас я выздоравливаю. Лев, говоришь? Да ты просто облезлый кот. Иди отсюда. Возвращайся туда, откуда вылез, на свою свалку. А что касается меня, ты не беспокойся, знаешь, я тебе даже благодарна. Если бы не ты со своей подлостью, я, возможно, так и никогда не поняла бы, что половину моей жизни рядом со мной был настоящий мужчина, который любит меня и которого люблю я. И только это было правдой, а всё остальное ерунда. Я могу тебя, кстати, с ним познакомить прямо сейчас. Дим. Можно тебя на минуту?
Дмитрий показался на пороге комнаты и встал, скрестив руки на груди.
Марина, знавшая его уже лет десять, никогда не видела своего приятеля таким и сейчас смотрела на него с не меньшим изумлением, чем Артём. Не согнутый в три погибели над очередным автомобильным капотом, не перемазанный маслом и не одетый в бесформенную, потерявшую цвет спецовку, он сейчас был совсем другим — высоким, гордым и сильным, и при этом честным и благородным.
Но и кто тут настоящий лев? И как она раньше не замечала, какое открытое и мужественное у него лицо, какие у него умные и глубокие глаза, что по сравнению с этим значит торчащие уши и нос картошкой.
Артём ошарашенно посмотрел на Дмитрия, потом на Марину, махнул рукой и, опустив плечи, словно разом став ниже ростом, навсегда закрыл за собой дверь квартиры.
Дмитрий выдохнул и рассмеялся.
— Да, Марин, здорово ты ему врезала. Я тебе как раз так удачно подвернулся, — он улыбнулся весело, но в то же время с заметной горечью. — Ну что ж, я тебе больше не нужен.
Дмитрий легко поднялся и двинулся к выходу.
— Тогда я побежал. Если что, звони и береги себя, Марин.
— Дима, подожди, не уходи. Ты мне нужен очень, — она вдруг вскочила, схватила его за неподдающуюся отмыванию руку и поразилась чувству, пронзившему её насквозь. — Ну, во-первых, я ведь не только с железом пирогов напекла. Нормальные тоже есть, и, надеюсь, они гораздо вкуснее.
Она засмеялась.
— А, во-вторых, я должна сказать тебе многое — объяснить, признаться, попросить у тебя прощения и сказать тебе, что я не хочу, чтобы ты уходил вообще никогда больше. И всё, что я говорила ему сейчас, это я на самом деле говорила тебе и себе, Димка. Мама была права. Я когда-то потеряла себя, предала, но теперь всё хорошо. Я нашлась. Вот она. Я только не знаю, нужна ли я тебе. Я была такой дурой, так долго была. Прости меня.
— Не надо тебе ни в чём признаваться. И прощения тебе просить тоже не за что, — она почувствовала, как тёплые, шершавые, обветренные, но в то же время нежные руки обхватили её ладонь.
Марина подняла голову и увидела совсем близко глаза — знакомые, но вдруг такие притягательные, окунающие её в тепло заботы и нежности, глаза настоящего мужчины, её любимого мужчины.