Глава 4 из 4х
Анастасия Петровна сидела в участке и смотрела, как молодой следователь Марков заполняет протокол. Руки у нее все еще дрожали — то ли от пережитого стресса, то ли от таблеток, которые пришлось принять после ночного приключения.
— Анастасия Петровна, еще раз объясните, как вы поняли, что Савельева жива? — Марков поднял глаза от бумаг.
— Когда Крутицкий сказал, что утром она "уже не дышала", я заметила одну деталь. Он все время говорил в прошедшем времени — "дали", "хотели", "испугались". А про смерть сказал именно "не дышала", а не "умерла". Это разные вещи.
Кравцова отпила воды из пластикового стакана. Горло пересохло от волнения и долгих объяснений.
— Плюс тело в подвале лежало неправильно. За тридцать пять лет работы я видела немало трупов. Там была какая-то постановочность. И главное — никакого запаха разложения, хотя прошло больше недели.
— Значит, они просто держали ее под наркотиками?
— Именно. Сильное снотворное, возможно, с добавками, чтобы она не просыпалась. Классический способ — жертва жива, но не может сопротивляться или звать на помощь.
Марков покачал головой:
— Как же мы проглядели... Участковый Петров получит выговор за формальную работу.
— Молодым свойственно торопиться, — мягко сказала Анастасия Петровна. — В нашем деле главное — внимание к деталям. И никогда не принимать очевидное за истину.
За окном началось утро. Анастасия Петровна чувствовала себя странно — одновременно усталой и бодрой. Всю ночь после ареста Крутицких она не спала, давала показания, ездила в больницу к Тае.
Бедная женщина очнулась только к рассвету, когда врачи вывели из организма остатки наркотиков. Сначала не понимала, где находится, потом расплакалась от облегчения. А когда увидела Анастасию Петровну, бросилась ей на шею:
— Настя! Я думала, никто меня не найдет!
— Глупышка, — шептала Кравцова, гладя Таю по волосам. — Конечно, нашли. Как я могла тебя не искать?
Сейчас Тая спала под капельницей, рядом с ней дежурила приехавшая из техникума дочь. Врачи говорили, что здоровью ничего не угрожает — просто нужно время, чтобы организм восстановился.
— Анастасия Петровна, — Марков отложил ручку, — а можно вопрос не по делу? Вы не думали вернуться на службу? Консультантом, например. Опыт у вас огромный, а молодым есть чему поучиться.
— Я уже старая, — сказала она неуверенно. — Здоровье не то, память подводит...
— Ерунда! — Марков улыбнулся. — Вы за одну ночь раскрыли дело, с которым мы бы возились месяцами. А могли и вообще не раскрыть. Подумайте над моим предложением.
Анастасия Петровна кивнула и поднялась. В ногах была слабость, но на душе впервые за долгое время чувствовалась легкость.
Домой она приехала к обеду. Валентина Семеновна уже караулила у калитки с новостями:
— Настя! Весь поселок гудит! Говорят, ты Таю спасла! И Крутицких арестовали!
— Не я спасла, — устало ответила Кравцова. — Просто не дала им довести дело до конца.
— Да ты герой! Люся из дома двенадцать говорит, что ты настоящий следователь, лучше всех этих молодых. А Тамара Ивановна передает спасибо — она всегда знала, что с Таей что-то нехорошее.
Анастасия Петровна слушала щебет соседки и улыбалась. Давно она не чувствовала такого признания, такого уважения. На службе к концу карьеры относились к ней скорее как к пережитку прошлого. А здесь вдруг оказалась нужной.
— Валя, а помнишь, ты говорила про Федора Ивановича из дома пятнадцать? Который за мной наблюдал?
— Козлов? А что с ним?
— Да я все думаю — может, он что-то видел, слышал. Стоило бы поговорить с ним.
Валентина Семеновна махнула рукой:
— А зачем теперь? Дело ж закрыто. Крутицкие арестованы, Тая найдена.
— Не закрыто еще, — задумчиво произнесла Кравцова. — Следствие только началось. Нужно выяснить всю цепочку наркоторговли, найти тех, кто заставлял Крутицких хранить товар. А Козлов, может, что-то полезное знает.
Вечером к ней заехала Таня, дочь Таи. Девушка выглядела измученной, но счастливой:
— Тетя Настя, как вам спасибо сказать? Мама жива! Врачи говорят, что через неделю можно будет домой забирать!
— Не мне спасибо, дорогая. Твоя мама сама себя спасла — оставила записку, которая все объяснила.
— Мама рассказала, что вы ночью по сараям лазили, в подвал спускались... В вашем-то возрасте! Вы же могли сердце надорвать!
Анастасия Петровна рассмеялась:
— А я и надорвала немножко. Но ничего, зато живая твоя мамочка.
Они пили чай с печеньем, и Таня рассказывала о планах. Когда мама выздоровеет, они снимут квартиру в городе. У Таи есть накопления — те самые деньги, которые Крутицкие дали ей за молчание. Конечно, деньги грязные, но что теперь поделаешь.
— А вы, тетя Настя, не думали в город переехать? Мама говорит, что вы тут одна живете. Это же грустно.
— Нет, я не живу тут зимой, уезжаю к себе домой в город, — ответила Кравцова. — На дачу приезжаю только весной и до осени здесь живу.
— А сейчас ведь зима.
— Зима. Я за книгой приехала. Забыла ее здесь по осени. Вот и приехала. А тут такое…
На следующий день Анастасия Петровна все-таки решилась навестить Козлова. Федор Иванович оказался крепким мужчиной лет семидесяти, бывшим пограничником. Принял ее настороженно, но когда узнал, кто она такая и зачем пришла, оживился:
— А я думаю, чего это соседка наша по ночам по участкам шастает. Думал, воровка какая. А оказалось — следователь в отставке. Дело доброе делали.
— Федор Иванович, а вы случайно не заметили ничего подозрительного в доме Крутицких? В новогодние дни, например?
Козлов налил ей чай из старенького самовара, достал печенье из жестяной коробки — видно, холостяцкие припасы.
— Заметил, конечно. Я всегда все замечаю — привычка пограничная. В ночь с четвертого на пятое машина приезжала. Большая, темная. Человек пять вышли, что-то в подвал таскали. А утром Тая больше во дворе не появлялась. Думал, может, уволилась, а оказывается...
— А почему вы за мной следили?
Федор Иванович смущенно потер затылок:
— Да понял я, что вы что-то вынюхиваете. Решил присмотреть — вдруг опасность какая. Одинокая женщина, возраст уже не тот... Мало ли что могло случиться.
Анастасия Петровна почувствовала тепло в груди. Оказывается, не враждебно он за ней наблюдал, а заботливо. Сколько лет она жила с ощущением, что никому не нужна, а вокруг были люди, которые о ней думали.
— Спасибо вам, — сказала она искренне. — И за наблюдение, и за заботу.
— Да что там... — замахал руками Козлов. — А знаете что? Может, вместе иногда чайку попивать будем? А то одному-то скучновато.
— Будем, Федор Иванович. Только уезжаю я до весны. В городе у меня дела.
Когда Анастасия Петровна шла домой, на душе у нее было удивительно легко.
Дома ее ждал звонок от следователя Маркова:
— Анастасия Петровна, у нас новости. Крутицкие дали показания. Их действительно заставляли хранить наркотики — группа из областного центра. Жена должна была продавливать через мэрию разрешения на складские помещения, а муж — предоставлять транспорт. Классическая схема с участием чиновников.
— А что с самими наркотиками?
— Изъяли из подвала полтонны героина. Представляете, сколько жизней спасли? А главарей уже ловим по цепочке. Кстати, о моем предложении подумали?
Анастасия Петровна посмотрела в окно. За стеклом темнел зимний вечер, горели огни соседских домов. В каждом доме жили люди со своими проблемами, радостями, тайнами. И кто-то из них, возможно, тоже нуждался в помощи.
— Марков, а если не консультантом? Если общественным помощником? Буду разбираться в делах, которые формально закрыли, но где остались вопросы. Или помогать семьям пропавших людей.
— Отличная идея! Мы таких энтузиастов ищем. Оплата небольшая, но работа важная.
— Деньги не главное, — улыбнулась Анастасия Петровна. — Главное — быть нужной.
Через неделю Тая выписалась из больницы. Анастасия Петровна поехала встречать ее вместе с Таней. Женщина выглядела осунувшейся, но глаза светились благодарностью:
— Настенька, родная моя! Если бы не ты...
— Перестань, — обняла ее Кравцова. — Мы же подруги.
— А знаете что? — вмешалась Таня. — Мы решили остаться в поселке. Мама будет работать в местной школе — там нужна уборщица. А я после техникума к вам переберусь. Здесь спокойно, люди хорошие.
— И правильно, — одобрила Анастасия Петровна. — А я буду ездить на работу в город. Меня в полиции консультантом взяли.
— Вот это да! — обрадовалась Тая. — Значит, вы опять будете преступников ловить?
— Буду. Оказывается, я еще не вышла в тираж.
Вечером того дня Анастасия Петровна сидела в своем любимом кресле с книгой Агаты Кристи — той самой, за которой изначально приехала на дачу. Но читать не получалось — мысли разбегались.
За окном все еще была зима. Впереди крещенские морозы. Надо бы в город возвращаться, а то ну как заметет все дороги?
Анастасия Петровна отложила книгу и взяла блокнот. На первой странице написала: "Дело Таи Савельевой — закрыто". А на второй начала новую запись: "Возможные направления работы..."
В шестьдесят лет она вдруг поняла, что жизнь не заканчивается с выходом на пенсию. Просто начинается новая глава — может быть, самая интересная.
За окном по заснеженной дорожке прошла Валентина Семеновна с собачкой. Увидела свет в окне, помахала рукой. Анастасия Петровна помахала в ответ. Хорошо, когда есть соседи, которые знают, что ты жив и не забыт.
Телефон зазвонил — звонила Таня.
— Тетя Настя, а мама хотела спросить — можно мы завтра к вам в гости придем? Хотим спасибо сказать как следует, пирог испечь.
— Конечно, приезжайте, — улыбнулась Кравцова. — Я очень жду.
Положив трубку, она еще долго сидела в кресле, слушая тишину дачного вечера. Но теперь эта тишина не казалась ей одинокой. Наоборот — она была полна предвкушения завтрашнего дня, новых дел, новых встреч.
Анастасия Петровна Кравцова, шестидесяти лет, бывший старший следователь, а ныне общественный помощник полиции и просто человек, который снова чувствовал себя нужным этому миру.
Предыдущая глава 3