Предыдущая часть:
В школе Артём, ученик восьмого класса, однажды перехватил старшеклассников, которые дёргали Вику за косички, и кратко втолковал им, что теперь она под его опекой. Стоять за спиной такого высокого брата было для неё непривычным, но приносило настоящую радость. В их однокомнатной квартире соорудили два отдельных уголка, разграничив пространство книжным шкафом и плотной шторой. По ночам, когда родители уже засыпали, ребята иногда перешёптывались через эту преграду.
— А твоя мама строгая? — спросила как-то Вика, лёжа в темноте.
— Нормальная, — отозвался Артём с другой стороны. — Просто очень хозяйственная. Любит, чтобы всё лежало по полочкам, в идеальном порядке.
— А твой батя ничего не пьёт, — добавила Вика с ноткой гордости. — Почти совсем не пьёт.
— Но это пока, — хмыкнул Артём и помолчал, прежде чем продолжить серьёзно. — Ты это, если что случится, сразу говори мне.
С тех пор так и пошло: Артём оберегал, а Вика смотрела на него с восхищением. Ирина оказалась настоящей мастерицей на все руки — пекла пироги не хуже Ольгиных, умело перекраивала старые платья, чтобы они выглядели стильно, и знала, как из трёхсот рублей состряпать ужин на четверых.
— Главное — быть практичной, — повторяла она, и Вика впитывала эти слова.
Однажды, помогая с уборкой, Вика заметила, что фотография мамы исчезла с подоконника.
— Ирина Ивановна, а где мамина фотография? — спросила она, замирая от внезапного беспокойства.
— Ах, Викуся, я убрала её в шкаф, чтоб не пылилась, — ответила Ирина, не отрываясь от глажки. — Да и зачем душу бередить зря? Новая жизнь начинается, всем нам надо смотреть вперёд, не цепляться за прошлое.
В тот вечер Вика тихо плакала, уткнувшись в подушку. Утром, пока все ещё спали, она встала пораньше и достала фотографию из шкафа — та была задвинута за стопку постельного белья лицом вниз. Девочка протёрла стекло, поцеловала мамино изображение и спрятала рамку в свой школьный рюкзак. Теперь фотография стояла на тумбочке у её кровати, а каждый вечер убиралась в ящик. Жизнь постепенно входила в новое русло. Артём вытянулся ещё на полголовы, начал бриться и всё чаще пропадал с друзьями. Теперь он скорее отмахивался от Вики, чем защищал, а порой и вовсе не замечал её, поглощённый своими подростковыми заботами. Ирина допоздна трудилась в мебельном салоне, беря дополнительные смены, чтобы свести концы с концами. Александр часто задерживался в цеху. Вика всё чаще оставалась дома одна и взяла на себя домашние хлопоты.
— Вот молодец какая, — похвалила её однажды Ирина, вернувшись и увидев вымытую посуду с начищенной плитой. — Настоящая хозяюшка растёт, всё делаешь аккуратно и вовремя.
Эта похвала теплилась внутри, и Вика стала стараться ещё усерднее: гладила отцу рубашки, готовила простые ужины, следила, чтобы в доме не скапливалась пыль. Ирина одобрительно кивала, отмечая её усилия. Однажды Вика достала мамину кулинарную тетрадь, решив порадовать всех блинами по старой воскресной традиции.
— Ты откуда это взяла? — удивилась Ирина, взяв потрёпанную тетрадку. — Нет, Вика, это не годится. Мука нынче дорогая, а здесь сколько яиц уходит.
— Но я хотела по маминому рецепту, — попыталась возразить Вика, чувствуя укол разочарования.
— Я тебе свой рецепт дам, он экономичнее, — отрезала Ирина и убрала тетрадь на верхнюю полку шкафа.
Больше Вика её не видела. Воскресные блины теперь пекли по-новому, на воде с добавлением соды. Они уже не таяли во рту, как раньше, а получались жёсткими и быстро остывали. Но Александр ел и хвалил, и Вика молчала, не желая конфликта.
— Может, часы пора заменить? — предложила однажды Ирина за ужином. — Эти старые барахлят постоянно, да и тикают на весь дом. Сменим на что-нибудь электронное, современное.
Александр замер с вилкой в руке.
— Это отцовские часы, Ир, — сказал он тихо. — Ещё мой дед их чинил.
— Сентиментальность, Саша, — вздохнула Ирина. — Из-за неё у нас денег не прибавится. Но как хочешь.
Часы остались на стене, но теперь Александр перестал чистить их вместе с Викой — не хватало времени. Постепенно в квартире появлялось больше практичных вещей: моющиеся обои вместо выцветших бумажных, стеклопакет вместо старой рамы, диван вместо кровати.
— Места больше, и гостей посадить можно, — объясняла Ирина.
От прежней жизни почти ничего не осталось.
— Мам, дай денег на дискотеку, — попросил Артём, стоя в коридоре и переминаясь с ноги на ногу.
— Какую ещё дискотеку? — нахмурилась Ирина.
— Ну, школьную. Все идут. Двести рублей всего.
Ирина покачала головой, но всё же согласилась.
— Двести рублей не валяются на дороге. Но ладно уж, возьми.
Вика наблюдала за этой сценой из кухни, вытирая тарелки. Ей исполнилось тринадцать, и она уже многое понимала. Например, что для Артёма всегда находились деньги на футбольную секцию, новые кроссовки или дискотеку. А когда ей понадобились краски для уроков рисования, пришлось обойтись старыми, засохшими. Но она не обижалась.
— Мальчику сейчас важнее, — вздыхала она. — Ему в жизни пробиваться придётся.
Вика кивала, помогая перешивать старое платье, чтобы оно не выглядело совсем уж устаревшим. Отец теперь реже расспрашивал про школу, уставал сильнее, иногда даже засыпал за ужином над тарелкой. Он уже не вспоминал про маму, не доставал фотоальбом. Только иногда, когда они оставались наедине, мог вдруг сказать:
— Ты всё больше на Ольгу похожа. Особенно, когда улыбаешься.
Вика старалась улыбаться почаще, чтобы он помнил. К пятнадцати годам она превратилась в стройную девушку с серьёзным взглядом и привычкой сначала думать о других, а потом о себе. Она хорошо училась, помогала по дому и никогда не просила того, что могло напрячь семейный бюджет. Артём поступил в техникум, часто пропадал с друзьями, возвращался поздно. Ирина вздыхала, но прощала.
— Мальчик растёт, ему своя дорога, — оправдывала она.
В пятнадцать Вика впервые заметила, как Александр смотрит на Ирину не так, как раньше — без той искорки в глазах, без тепла, просто устало и привычно. И Ирина стала говорить иначе: больше приказывала, чем просила, чаще упрекала, чем хвалила. Они с отцом иногда ссорились на кухне, думая, что дети не слышат.
— В тебе твёрдости нет, Александр, — шипела Ирина. — Как я устала решать за всех.
Вика накрывалась одеялом с головой, но всё равно слышала каждое слово. Пятнадцатое января 2011 года выдалось морозным и снежным. Вика проснулась с ощущением праздника — сегодня ей исполнялось шестнадцать. Она надела любимое платье в мелкий цветочек, старательно заплела косу и вышла к завтраку. За столом никого не было, только записка от Ирины: "Позавтракайте сами, срочно вызвали в салон". Александр уже ушёл на работу, а Артём ещё спал. Вика вздохнула, но не расстроилась — наверное, сюрприз готовят на вечер. Она пошла в школу, ожидая поздравлений от одноклассников. День тянулся медленно. Несколько девочек поздравили — те, с кем она сидела за одной партой. Учителя не знали, да и откуда им. Вика никогда не афишировала такие вещи. Вечером она спешила домой, представляя праздничный стол и, может быть, даже подарок — не слишком дорогой, но памятный. В квартире было тихо. Ирина готовила ужин на кухне — обычные макароны с котлетами.
— А папа где? — спросила Вика, стараясь не выдать волнения.
— На заводе задержался, что-то там с срочной поставкой, — отозвалась Ирина, не оборачиваясь. — Иди руки мой и помоги стол накрыть.
Ужин прошёл как обычно. Артём уткнулся в тарелку, торопясь уйти к друзьям. Ирина рассказывала про проблемную клиентку в салоне. Никто не упоминал про день рождения.
— А папа когда придёт? — снова спросила Вика, собирая посуду.
— Поздно, Вик, ложись, не жди, — ответила Ирина.
В своём уголке за шкафом Вика достала из ящика мамину фотографию.
— Мамочка, — прошептала она, глядя в родные глаза. — Мне сегодня шестнадцать. Ты бы поздравила, правда?
Она не плакала — слёз уже давно не было. Просто лежала и смотрела в потолок, осознавая что-то важное о своём месте в этой семье. Отец вернулся за полночь, пропахший морозом и металлической стружкой. Он осторожно приоткрыл дверь в детскую часть комнаты, посмотрел на кажущуюся спящей дочь и тихо закрыл. Утром за завтраком, когда Ирина уже ушла, а Артём ещё спал, Александр вдруг хлопнул себя по лбу.
— Господи, Викуся, вчера же твой день рождения был. А я с этой поставкой... Прости старого, совсем закрутился.
Он полез в карман и достал маленькую коробочку.
— Вот, купил ещё две недели назад, а вчера... Эх.
В коробочке лежали серёжки — скромные серебряные звёздочки. Вика улыбнулась искренне, без обиды.
— Спасибо, пап. Они красивые.
— А Ирина... — начал было Александр, но осёкся.
— Она тоже забыла, — закончила Вика и пожала плечами. — Все заняты, пап. Я понимаю.
В тот день Вика окончательно осознала: она нужна, но не главное. Её любят, но не замечают. С ней считаются, но как с помощницей, не как с дочерью. И эта мысль не принесла горечи, только ясность. Она надела серёжки-звёздочки, посмотрела на своё отражение в зеркале и улыбнулась. Теперь она знала, что если хочет другой жизни, придётся строить её самой. К восемнадцати годам Вика превратилась в собранную, целеустремлённую девушку. Она заканчивала школу с золотой медалью, помогала по дому и уже знала, куда будет поступать.
— Медицинский колледж? — удивился отец, когда она показала ему буклет. — Почему не институт?
— Это практичнее, пап, — ответила Вика, и в её голосе проскользнули иринины интонации. — Через три года у меня уже будет профессия и зарплата, а высшее потом получу, если захочу.
Ирина одобрительно кивнула, услышав их разговор.
— Правильно мыслишь, Вика. Нечего годы терять зря.
Вечером, собираясь ко сну, Вика привычно достала из ящика мамину фотографию. Она уже не разговаривала с ней, как раньше, просто смотрела, ища в родных чертах что-то своё, унаследованное, что помогло бы ей двигаться дальше.
— Ты бы мной гордилась, мам, — шепнула она, убирая фотографию обратно. — А я справлюсь, обещаю.
Аттестат с золотой медалью лежал в старом папином портфеле рядом с тонкой пачкой денег — три тысячи на первое время. Вика застегнула молнию и оглядела комнату: кровать застелена, учебники сложены стопкой — их заберёт Нинка из соседнего подъезда, поступающая в десятый класс. Всё необходимое уместилось в один чемодан и рюкзак — Вика всегда умела обходиться малым.
— Ты бы хоть до вокзала проводил дочь, — сказала Ирина, хлопоча на кухне над завтраком.
Александр вздохнул.
— Не могу, Ир. Кузьмич не отпустит. У нас план горит.
Вика тронула отца за плечо.
— Всё нормально, пап. Я на маршрутке. Два часа езды всего.
До областного центра было сто двадцать километров. Вика никогда не была там одна — только с классом на экскурсиях или пару раз с отцом, когда ездили покупать школьную форму. Отец украдкой сунул ей в карман куртки ещё тысячу.
— Купи себе чего-нибудь на первое время.
— Деньги на ветер, — проворчала Ирина. — Там казённое постельное бельё. Зачем тратиться?
В последний момент, уже на пороге, к Вике подошёл Артём.
— Ну давай, отличница, не пропадай только.
Он неловко обнял сводную сестру. Вика почувствовала запах сигарет и одеколона — взрослый мужской запах. Артём вырос, превратившись в двухметрового парня с пробивающейся щетиной и мечтами о собственной автомастерской. Солнце стояло в зените, когда маршрутка высадила Вику на шумной привокзальной площади областного центра. Вокруг бурлила незнакомая жизнь: носильщики с тележками, таксисты, торговцы пирожками.
— Девушка, такси не нужно? Пирожки горячие. С вокзала подбросить.
Голоса сливались в общий гул, от которого немного кружилась голова. Вика крепче ухватила чемодан, нащупала в кармане бумажку с адресом общежития и двинулась к остановке. Медицинский колледж встретил её побелёнными стенами, запахом хлорки и вереницей таких же растерянных абитуриентов. Документы принимала женщина в белом халате с усталым, но добрым лицом.
— Волкова с медалью, — отметила она уважительно, просматривая данные. — Молодец, девочка. Нам такие нужны.
В тот же день Вика получила ордер на заселение в общежитие и студенческий билет. Комната на четверых оказалась маленькой, но уютной: четыре кровати с панцирными сетками, четыре тумбочки, стол у окна, шкаф для одежды.
— Привет, я Марина, — протянула руку высокая девушка с короткой стрижкой. — Ты с первого курса? Я тоже.
— А это Катя и Юля, — добавила она, указывая на соседок. — Они со второго.
Катя, маленькая с веснушками и огненно-рыжими волосами, приветливо улыбнулась с кровати. Юля с тяжёлой русой косой и серьёзным взглядом кивнула, не отрываясь от учебника.
В тот вечер, устроившись на подоконнике и глядя на незнакомый город, искрящийся огнями в темноте, Вика ощутила необычайную лёгкость. Впервые за многие годы ей не требовалось оправдывать своё присутствие, становиться тише и незаметнее. Можно было просто существовать такой, какая она есть.
— Эй, первокурсницы, — оторвалась от книги Юля, откинув прядь волос. — Завтра у вас первая пара в восемь утра. Не проспите, а то опоздаете на вводную лекцию.
— Я чайник поставила, будете? — добавила она, кивнув в сторону кухонного уголка, где уже закипала вода.
Учёба шла гладко. Анатомия, фармакология, техники манипуляций — всё впитывалось, словно губкой. По вечерам они с Мариной засиживались за латинскими терминами, мастерили шпаргалки с дозировками препаратов, практиковались в бинтовании друг на друге — накладывали черепную повязку и колосовидную.
Стипендии в тысячу восемьсот девяносто рублей едва покрывали самое необходимое. Вика берегла каждую копейку: вместо столовой носила с собой бутерброды, покупала вещи на распродажах.
— Слушай, — сказала как-то Марина, отрываясь от конспекта. — Моя тётка работает старшей медсестрой в городской больнице. Говорит, им санитарки требуются, по восемьсот рублей за смену. Если выходить через день, нормально выходит, хватит на жизнь.
Продолжение :