Геополитика — это не сериал про любовь и предательство. Это холодный расчёт, где даже самые тёплые объятия на саммитах — просто способ скрыть, кто кого обманет первым. Как писал ещё в конце 90-х Николай фон Крейтор: современные союзы — это «переливающиеся коалиции», где участники «дружат друг против друга» в зависимости от текущего момента.
Именно поэтому Россия должна перестала мерить внешнюю политику по шкале «любит / не любит». Гораздо важнее — что нам даёт этот режим здесь и сейчас, и что мы теряем, если он падает.
Почему падение чужих режимов — это не наш праздник
В последние годы в российском медийном пространстве всё чаще звучит радостный визг: «Свергнут такой-то! Пусть горит их система!» — особенно когда речь идёт о странах, где правят антиамериканские или антизападные силы. Но давайте подумаем: кто реально выигрывает от хаоса?
Пример Ирана идеально иллюстрирует эту ловушку. Да, нынешний режим — теократический, жёсткий, иногда раздражающе непредсказуемый. Но он — предсказуемый враг наших врагов: Саудовской Аравии, Израиля, США. Он — участник коридора «Север–Юг», покупатель российского оружия, поставщик дронов и боеприпасов. Он — стабильность, пусть и мрачная.
А что будет, если режим рухнет?
— Придёт ли прозападная власть? Возможно.
— Будет ли она дружелюбна к России? Почти наверняка — нет.
— Продолжит ли она сотрудничество в военно-технической сфере? Вряд ли.
— Откроет ли доступ американцам к Персидскому заливу? Очень вероятно.
То есть падение режима = усиление Запада, а значит — ослабление нас. И это не гипотеза, а история. Вспомните: при шахе Иран был союзником США, входил в блок СЕНТО, и хоть и торговал с СССР, но делал это исключительно ради выгоды — и легко бы отказался, будь иначе.
Поддержка свержения режимов — инструмент гибридной войны
Запад давно понял: напрямую воевать с Россией дорого и опасно. Поэтому он действует через гибридные методы: экономические санкции, информационную войну, культурное давление — и раскачивание политических систем вокруг нас.
Поддержка «цветных революций», финансирование оппозиции, продвижение нарратива «этот диктатор — ужас, а после него будет рай» — всё это работает по единому шаблону:
- создать иллюзию внутреннего кризиса;
- подтолкнуть население к протестам;
- обеспечить приход дружественной Западу элиты;
- встроить страну в антироссийскую коалицию.
И если мы сами начинаем ликовать по поводу таких событий — мы играем по чужим правилам. Мы становимся частью этого механизма. Мы сами себе роем яму.
Стратегия выживания: не режимы, а интересы
России не нужны «вечные друзья». Ей нужны долгосрочные точки взаимодействия, которые работают вне зависимости от того, кто сидит во дворце или мечети.
- Турция — член НАТО, но она же — наш ключевой партнёр в Сирии, энергетике и Чёрном море.
- Китай — не «брат», а конкурент в Центральной Азии, но пока он — наш главный обход санкций.
- Иран — не «союзник сердца», но пока он — щит против американского присутствия в Леванте.
Падение любого из этих режимов не обязательно улучшит нашу позицию. Чаще — наоборот. Поэтому главный принцип внешней политики должен быть не «кто нам симпатичен», а «что нам выгодно».
Стабильность важнее симпатий
Мир стал многополярным не потому, что все стали дружить, а потому, что все научились балансировать на грани конфликта и сотрудничества. Россия — одна из немногих стран, способных играть в эту игру без полного подчинения Западу. Но эта игра требует хладнокровия.
Не надо радоваться падению чужих режимов. Не надо искать «духовных братьев» среди антиамериканских диктаторов. Надо спокойно считать:
— Что даёт нам этот режим?
— Что потеряем, если его не станет?
— Кто придёт ему на смену — и чьи интересы будет обслуживать?
Если ответы показывают, что падение режима вредит России — значит, его надо не праздновать, а предотвращать. Не из симпатии к лидеру, а из интереса к стране.
Потому что в геополитике единственная настоящая дружба — это взаимная выгода. Всё остальное — иллюзия, которой пользуются наши враги.