И человека, который всегда найдёт повод для страданий
Здравствуйте. Нет, Фимину корову Алину вчера не встретили. Снегопады и всё такое. Вернулась поздно. К себе домой. Звонила, сказала, что всё хорошо, сегодня первый день в школе после каникул, потом пойдёт получать паспорт. А к нам заглянет чуть позже. Возможно, завтра.
Теперь такой вопрос. У меня под последней публикацией появилась целая ветка, в которой пытаются понять, почему Серафим писал (продолжает писать) на стенах и на дверях. Предположили даже, что это некая сублимация, перенос влечений, ли6идо в другую плоскость.
Но тут позвольте не согласиться. Не сублимация, ибо ничего полезного, созидательного не происходит. Обыкновенный бытовой вандализм. Порча домашнего имущества.
А самое главное, что началось всё не вчера. И не 5-10 лет назад. А очень давно. Когда было Серафиму года четыре. Вот тогда и стали появляться на стенах загадочные рисунки и надписи на русском и английском языке.
Всё, что видел, слышал, маленький человек записывал. И почему-то не только в альбомах, в тетрадях, но и в тех местах, которые для этого совсем не предназначены.
Доски покупали. Самые разнообразные. На которых можно писать мелом и маркерами. Была даже магнитная доска. Она и сейчас есть. Лежит в шкафу.
Но почему-то постоянно манили именно стены, дверные косяки, сами двери.
То есть предположение читателей - очередной миф, так же как то, что я чего-то там отрицаю. Нет, я не отрицаю, что есть проблемы того плана, который здесь не буду обсуждать. Есть нереализованные мечты, желания, планы.
И есть большие переживания на этом фоне. Но отношусь к ним спокойно. Не считаю большой проблемой.
В блоге есть группа читателей, которая понимает суть дела. А суть вся в том, что мой сын относится к той категории людей, которым не важно над чем страдать, главное - сам процесс.
"Вот я такой, несчастный, одинокий. Волшебница мне не пишет." Волшебница написала в декабре. Но тут в шальную голову пришла мысль удалить вконтакте почти всех друзей, включая её, и начать страдать.
Ситуация разрешилась, пришлось искать новый повод для страданий. Теперь отец не любит. "Я хотел сделать доброе дело, расстелить постель, а он выгнал, обидел."
Но надо заметить, что заходил сын около десяти раз. Отец в это время спал. А я десять раз сказала: "Спасибо. Постелем сами, чуть позже. Иди отдыхай."
Но Фима капризничал, выкручивался, топал ножкой 43го размера. И дотопался. Как раз за это ему попало, а не за то, что хотел помочь.
И вот теперь он страдает. Непризнанный герой. Не так понятый и обиженный. Нашёл союзника в лице бабушки, которая щебечет над ним. Говорит: "Ну как же так можно с ним? Он такой одинокий."
Как будто это даёт право врываться к спящим людям в любое время дня и ночи. Не давать отдыхать или заниматься своими личными делами.
Я бы поняла про одиночество, если б компьютера не было. Приятели его все праздники до трёх ночи общались в чате. Спрашивали: "А где Серафим?"
Мог бы им писать, а не причитать: "Ах я бедный, несчастный. Никому не нужный. Даже бабушек с дедушками у меня нет. Все ум.ерли."
И на вопрос, кто это перед ним, не бабушка ли случайно, отвечать: "У нас с ней разные фамилии. Считаются только дедушки и бабушки по отцу."
Вот такие дела. Но это было небольшое лирическое отступление. Вернёмся к настенным письменам.
Как вы уже поняли, никакие мужские п0тре6ности не имеют отношения к их появлению, раз началось всё задолго до подросткового возраста. Можно сказать, в младенчестве. Тут что-то другое. Непонятное.
Любовь к определённым словам, каким-то значимым для повреждённой психики фразам, которые хочется увековечить и потом на них любоваться. К числам. Надеюсь, помните 1881? Это год рождения его прапрадеда Михаила Казанцева. Раскопал сам в интернете, делал запрос в архив в тот период, когда интересовался своим генеалогическим древом. Записал над своим спальным местом, чтобы лучше запомнить.
А тут у нас ремонт прошёл с последующим удалением всех надписей. Удалял сын своими руками. Достаточно долго. И, думаю, ему было немного обидно, хоть и сам говорил, что хочет жить в чистой комнате.
Желание писать снова возникло не сразу, только через полгода. Но мы его, надеюсь, опять погасили шлифованием оконной рамы с "озеленительницей." Посмотрим, как будут дальше развиваться события. Пока Фима ходит и заявляет, что " по крайней мере, неразумно и неэтично писать на стенах." И тут не совсем понятно, повторяет он чьи-то слова или наконец-то осознал, что не стоит так делать. Хочется верить, что осознал.