Апрель 1918 года.
Графиня сидела ровно. Был жёстким. И она не сомневалась в том, что это специально. На простом столе лежали её руки, рядом длинные белые перчатки. Рядом с перчатками нежно-розовая с широкими полями и белоснежными пышными перьями. И сама графиня была одета в белоснежную блузку с белоснежной юбкой. Только на плечи был накинут платок молочного цвета самой простой вязки. Светлые волосы, заплетенные в косу, а коса шпильками в гульку. Все аккуратно, без излишеств. Тонкие серьги с небольшими алмазами в них, обручальное кольцо на пальце и камея в греческом стиле у вороника блузки.
Она спокойно и уверенно смотрела на чекистов, что вели допрос, своими голубыми глазами.
- И вы не спросите о том, где ваш супруг? – спросил один из чекистов, что сидел прямо напротив нее.
- последнее, что мне о нем известно, он был при ставке императора в Могилеве. – ответила спокойно она. – Известно мне это из того, что туда его направили служить. Но писем за все время я от него не получала.
- Сами писали? – усмехнулся чекист.
- Нет, господин Крамов, не писала. – все так же спокойно ответила графиня. – брак между мной и моим супругом не был заключон по любви. Это был договор между нашими родителями. Ни дня я не испытывала нежных чувств к своему супругу. И он сделал со своей стороны всё возможное, что бы этих чувств у меня не появилось. Псоле того как император отрекся от престола, я ожидала возвращения супруга в Кленовое, но он так и не появился.
- Уж сколько времени прошло. – сказал Крамов. – И вы не думали о том, где ваш супруг?
- Отчего же. Думала. Полагаю, он обосновался у одной из своих любимых дам. У которой не знаю, он их менял часто. И знать не хочу.
На самом деле графиня быстро поняла, что ситуация в империи быстро меняется. И спросить о судьбе своего супруга ей было просто не у кого. Она знала и про расстрелы дворян и высоких военных чинов и про все что происходило на допросах за закрытыми дверьми.
И сейчас, придя сюда в белых одеждах, спокойно отвечая на вопросы чекистов, она была уверенно только в одном, что те, кому она доверила своих детей не выдадут их.
- Последняя дама о которой мне известно… мне известно что она была. Я умышленно не запоминала их. Делать вид, что любовниц моего супруга не существует было не так унизительно, чем признавать их существование. – сказала графиня. – Я не знаю, где мой супруг. Но знаю одно место, где его точно нет. В Кленовом. Если бы он появился, мне бы стало об этом известно.
- Вы уже вдова. Месяц как. – сказал другой чекист.
Графиня дотронулась до своего обручального кольца.
- Полагаю, это можно снять. – сказала она и сняла со своего тонкого бледного пальца обручальное кольцо, что блестело драгоценными камнями и золотом и положила на стол. Но не рядом с собой, а подальше от себя.
Один из чекистов взял кольцо и начал рассматривать его.
- Красивая безделушка. – сказал он. И словно взвесил кольцо в ладони.
- Можете оставить эту безделушку себе или отдать их на нужды государства. Для меня это будет освобождением. – сказала графиня.
- Поездка в Новгород. Вы были в вагоне императрицы, как вы начали рассказывать. – сказал чекист Крамов.
- Верно. Мы с баронессой Рихтер, наконец, туда попали. И делали вид, что все в порядке. Но это было не так. – продолжила вспоминать графиня. – вы когда-нибудь чувствовали, что веревка затягивается на вашей шее? Медленно так. Она затягивается, заставляя вас делать с каждым разом все более маленькие вдохи и более частые. А снять ее не можете, потому что ее вроде как и нет. И должны улыбаться? Вот так я чувствовала себя в тот день. И веревка затянулась очень туго на моей шее в этом поезде. Я зашла в этот поезд с баронессой Рихтер, а выходила одна. Баронесса была рядом, шла рядом, но уже была не со мной.
- И что же там случилось? – спросил чекист.
- Это случилось раньше. Там все закончилось. – сказала графиня. – Все дело было в том человеке. И рядом с императрицей было слишком много тех, кто поддерживал его.
- Вы говорите о Распутине?
Графиня кивнула.
- Почему вы не называете его имя? – спросил мужчина.
Графиня немного наклонилась вперед.
- Только те кто был с ним в добрых отношениях называли его по имени. Те, кто не называл его по имени видел в нем его черную душу. Так мы понимали кто к нему как относится. – графиня говорила быстро, словно в страхе.
- Этот человек уже давно мертв. Вам не чего больше боятся. – сказал чекист.
- Для кого-то он был посланником бога, для других… и для меня посленником Дьявола. Я никогда не забуду его взгяд, направленный в самую душу. Никогда. И если мне сниться кошмар, поверьте этот человек есть в этом кошмаре. Только теперь я просыпаюсь и знаю, что не встречу его средь бела дня, но тогда всё было по другому. Ему не нужно было быть рядом, но его присутствие ощущалось.
Графиня тяжело вздохнула, приложив руку к груди, пытаясь взять себя в руки.
- Можно ли стакан теплой воды? – спросила она.
Когда графине подали стакан воды и она сделала несколько глотков, она продолжила.
- Расписание придворной дамы всегда строго соблюдается. – продолжила говорить графиня. – Нельзя увильнуть от обязанностей. Иначе их передадут другой. И ты останешься не у дел. В поездках придворные дамы сменяли друг друга после каждой остановки поезда. Все придворные дамы менялись. Кроме фрейлины императрицы Анны Александровны Вырубовой. Она была при императрице всегда. И меня должно было сразу насторожить, что при императрице я пробуду до самого Новгорода. Обычно так не бывает.
Возможно меня так беспокоил вопрос как попасть к месту выполнения своих обязанностей, что про это я не подумала. К тому же у меня была просьба к императрице. Я хотела отпросится у императрицы после Рождественских праздников. Хотела до весны вернуться Кленовое, свое поместье.
- Почему именно после Рождественских праздников? – спросил Крамов.
- На меня уже были возложены некоторые обязанности по подготовке к праздникам. И так же обязанности на самом рождественском празднике. Попроситься покинуть двор раньше было крайне безответственно. Но я покинула двор сразу после возвращения из Новгорода. И Кленовое более не покидала.
- Императрица вас обидела? Что-то сказала вам?
- По пути в Новгород императрица была не разговорчива. Она переживала о том, как её встретит народ. Но все что происходило, происходило с её молчаливого согласия и одобрения.
графиня и баронесса остались стоять. Места для того что бы сесть были, но садиться им никто не разрешал.
- И что же вам так понравилось, что вы позволили себе опоздать? – спросила Анна Александровна.
Графиня, обращаясь к императрице сказала:
- К сожалению, нас заранее не известили о том, что мы с самого начала пути будем при вас. Мы узнали о том, когда зашли в вагон. Сразу же направились к вам, взяв все необходимое для того, что бы можно было нам войти в храмы в Новгороде.
- Несомненно, это важно, сударыня Офольская. – Сказала Императрица. – Прошу вас проверить, достаточно ли тепло в купе Великих княжон. И проследите, что бы окна были плотно закрыты.
Графиня быстро выполнила поручение императрицы. И вернулась к ней с докладом о том, что все хорошо. Она должна была проверять купе Великих княжон каждые пол часа, что бы те доехали в комфорте и тепле.
- Те слова в начале поездки были единственными, что я услышала от императрицы в тот день для себя. более со мной она не беседовала. – сказала графиня.
- Вы просто ходили по купе и говорили что все хорошо. – презрительно усмехнулся чекист.
- И получала за это киков головы. Это кажется не сложным сразу. Но вскоре я заметила, что фактически я все время хожу. Казалось бы. Несложное занятие. Встала, зашла, сделала реверанс императрице, Княжнам, зашла в одно купе. Раскланялась, в другое, раскланялась, в третье, четвертое, возвращаешься, вновь реверансы, короткий доклад из нескольких слов. Получаешь кивок головы. Вновь реверанс. Садишься на маленький стульчик. И через десять минут ты вновь встаешь. Когда мы вышли и поезда, я ног не чувствовала.
- И в этом была ваша обида? – спросил чекист.
- Ни в коем случае. Никогда не посмела бы я жаловаться. К тому же, всю обратную дорогу я отдыхала и кто-то другой так бегал по вагону. – сказала графиня. – после доклада я вновь присела на небольшой мягкий стул. Ко мне обратилась подруга императрицы. Разговор этот был короток. Неприятен. И не был окончен. Но я сделала выводы и приняла единственно верное решение.
- Сударыня, называйте имена. – сказал чекист Крамов. – Мы оказываем уважение к вам. И вы нас уважте, называйте всех по именам.
- Прошу прощения, господин Крамов. – мягко сказала графиня. – Я говорю так как привыкла и как мне удобно. Коли я забуду назвать имя, спросите. Я уточню то, что говорю. В данном случае я говорила про Вырубову Анну Александровну. Она обратилась ко мне. И все остальные поддержали её. Кто-то поддержал словами. Кто-то поддержал молчанием. Имена всех, кто был в вагоне я называла вам в начале нашей беседы.
- И никого вы не забыли?
- Тот зимний день я запомнила слишком хорошо.