Первой отмерла Даша.
— Вообще, если приглядеться, даже похожа. Отмыть, причесать, одеть…
— Дарья… — Лисовский обратился к дочери с улыбкой и даже ласково, но Майя всей кожей ощутила что кроется под этой патокой. Рифы поострее тех, что торчат из моря. И Дашку по ним легко прокатят, потому что дочь Юлии неприкосновенна! Бедный, бедный Валька Камаев…
— Не волнуйся, дядя Федор, — спокойно произнесла Вика. — Я и не таких в интернате обламывала.
Предыдущая глава 👇
Дашка открыла рот и захлопала глазами. Ну Вика дает — так неприкрыто угрожать ей при всей семье. Хоть почему угрожать? Дала понять, что третировать себя не позволит. Во взгляде Лисовского светились гордость и восхищение, Соня же сидела, уставившись на Вику глазами, полными слез.
— Но как же это? — прошептала она и повернулась к Максиму, потом к Федору. Затем встала, обежала стол, подлетела к Вике.
“А ведь это их первая встреча, — подумала Майя. — Соня и Вика никогда прежде не сталкивались”. Предупредил ли Федор племянницу о Сониной тактильности? Она же сейчас до смерти заобнимает несчастную.
Тут она услышала, как Максим очень тихо спросил Федора:
— А отец где?
— Умер, — коротко ответил тот и добавил: — Я все расскажу. Мы с тобой должны о многом поговорить. Давай свинтим по-тихому в укромное место?
С этими словами Федор поднялся и бросил взгляд на Майю. Та поежилась: ничего хорошего вид Лисовского не обещал. Неужели вот так сразу? Она даже не успела поговорить с мужем первая!
— Максим… — она робко коснулась его руки. — Мне надо кое-что тебе сказать.
— Позже, золотце, у нас с Федором действительно неотложно — потерпи, прошу тебя. Вечером зайду.
Он направился к выходу, замедляя шаг, чтобы не убегать от хромающего за ним Лисовского. Глядя им в спины, Майя остро почувствовала, что попала в ловушку, из которой уже не выбраться. Максим к ней не зайдет. А если и зайдет, то с требованием убираться подальше. Лисовские превыше всего.
Она закусила губу и опустила голову. Вокруг нарастал шум: Тёмка и Никита обступили Вику, расспрашивая ее о чем-то. Роман оставался рядом с Майей.
— Не подойдешь к вновь обретенной сестренке? — спросила она.
— Не всем же сразу на нее набрасываться, — ответил юноша. — А мне, значит, не показалось. Я все время думал, что в твоей подруге есть что-то знакомое. Но это, конечно, фантастика. Юля… Кто бы мог подумать? На все пуговки застегнутая, непогрешимая…
— Тебе не интересно, как Вика оказалась в интернате для сирот при живой матери и вполне состоятельных родственниках?
— Думаю, отец объяснит, — Роман пожал плечами. — Сейчас они с Максом решат дела первой срочности, и мы все узнаем.
Майя с изумлением посмотрела на него:
— Вы непостижимые люди. Вопросов не задаете, терпеливо ждете, пока папа команду отдаст.
Настала очередь Романа удивляться:
— Что с тобой? Терпение всегда было добродетелью.
— Почему мы раньше о тебе не знали? — прозвенел над столом голосок Даши. Похоже, она не отличалась этой самой добродетелью и привыкла задавать вопросы в лоб.
Вика так же прямо и спокойно ответила:
— Потому что моя мать не успела со мной встретиться и привести в семью.
— Но почему ты вообще оказалась в приюте или как это называется? Мама? — Даша выжидательно посмотрела на Соню.
Та округлила глаза и воскликнула:
— Для меня это такой же сюрприз, как и для других. Вика, пойдем со мной, — она приобняла ее, вынуждая встать, а потом обхватила обеими руками, ограждая от остальных. — Пожалуйста, эти волчатки тебя сейчас закусают играючи. Пойдем!
Она настойчиво увлекала за собой девушку, и та подчинилась. Майя потрясла головой: нет, древнюю магию Шубиной ей никогда не постичь — эта женщина и мертвого уговорит…
Ее вдруг словно ледяной водой окатило. Мертвецы… Она слышала, как Федор рассказывал об их с Викой освобождении и упомянул, что кто-то погиб. Но кто? Вика ничего не сказала, а ведь они обе знали каждого участника наспех сколоченной банды. Юрка? Лариса? Дед Семен?! Кирилл может знать.
Майя поспешно поднялась, но Роман удержал ее:
— Может, поговорим? — шепнул он.
— Сейчас?!
— Вернулся твой муж. Не находишь, что это повод для выяснения отношений?
Его пальцы крепко сжимали ее запястье, и от них по руке и дальше по телу растекалось тепло. Майя ощутила, как подгибаются колени, а в самом низу живота начинает пульсировать…
— Потом, — жалобно проговорила она, стыдясь своей беспомощности и растерянности.
Еще недавно именно Роман умоляюще смотрел на нее, не зная, как выбрать между страстью и чувством долга, а теперь он, похоже, все решил. Неужели одно лишь присутствие отца придало ему сил?
Она вырвала руку и прошептала:
— Позже, поговорим позже!
И ушла почти бегом, торопясь скрыться. Ее грызли тревога и страх. Наверное, так чувствует себя загнанная охотниками лисица. И хуже всего то, что Майя даже не представляла, что ее может ждать. Отомстят ли ей Максим и Федор? И если да, то как?
***
Соня увела Вику в спальню Юли.
— Ты была здесь, видела ее портрет? — спросила она, ни на секунду не отрывая глаз от лица Вики, изучая каждую мельчайшую черточку на нем. — Прости, что так разглядываю тебя… Юля была мне как сестра.
— Ничего, — Вика улыбнулась. — Федор говорил.
— Вы все-таки разные, хоть и очень похожи… Погоди…
Соня расстегнула цепочку с кулоном, сняла и раскрыла его, показывая Вике.
— Юле здесь четырнадцать. У меня нет других фотографий, — виновато улыбнулась она.
— А это кто?
— Варвара… Ты знаешь Варвару? Она здесь экономкой работала.
— Да, — кивнула Вика с улыбкой. — Впервые увидела, когда приходила к Майе сюда осенью. Помню, еще удивлялась, почему эта тетка вокруг меня так скачет…
— Она пропала, — грустно сказала Соня, но Вика возразила:
— Вовсе нет! Она у Федора дома.
Соня сразу оживилась:
— Правда?! Слава богу, а я так беспокоилась! Она исчезла, никому ничего не сказав! Почему же Лисовский ее сюда не позвал?! Варвара обожала Юлю, она была бы тебе так рада!
— Варвара обо мне прекрасно знает, мы с ней вместе провели незабываемые дни, когда Федор прятал меня.
— От кого? — Соня сдвинула тонкие брови. — Сколько тайн вокруг, уму непостижимо!
Вика пожала плечами и повернулась к портрету Юли. Соня встала рядом, украдкой продолжая наблюдать за девушкой.
— Сколько тебе лет, Вика?
— Двадцать пять, — ответила та. — Я в феврале родилась.
— В феврале… — эхом откликнулась Соня.
Ромку она родила в сентябре, через три месяца после того, как о ее беременности узнал Владимир Лисовский. А Юля осенью как раз уехала… Отец сказал, что по обмену в другой университет… Вернулась она весной, еще более худая и печальная, чем раньше.
— Вот оно что! — вырвалось у нее против воли.
Соня отступила на шаг, обхватила себя руками. Вика, в этот момент обернувшаяся, забеспокоилась:
— Тебе плохо?! Мне говорили, ты больна. Присядь.
Она огляделась:
— Где вода? Сейчас принесу!
— Не надо, — Соня удержала ее, — останься. Со мной все хорошо.
Она прижала к себе Вику, и та послушно подчинилась. Не было неприятно или неловко — наоборот, объятия Сони согревали, убаюкивали, дарили покой. В душе Вики шевельнулось что-то доселе неведомое, чего раньше ей чувствовать не доводилось…
***
После разговора с Кириллом Майя вернулась к себе на негнущихся ногах. Лариса, Юрий, даже противный Гусак мертвы. Деда Семена на этот раз точно посадят. А что баба Нюра? Потеряла сына и тоже в тюрьму?
Трясло так, что даже зубы постукивали. Максим сейчас узнает, что его жена хладнокровно бросила Лисовского в опасности. Интересно, а рассказала ли Вика своему дядюшке, как добиралась до него, убегая от Майи?
— М-м-м-м-м, — застонав, будто от зубной боли, она обхватила голову и закачалась из стороны в сторону.
Ситуация… Хоть сама выпрыгивай из окна и ползи по скалам, пока есть время!
Она, скорее, почувствовала, чем услышала, что кто-то вошел. Потянуло холодом от сквозняка. Майя поворачивала голову, уже догадываясь, кого увидит. Максим аккуратно прикрыл дверь, но не сделал ни шагу вперед, оставшись стоять там же.
Она зажмурилась. Давай! Кричи, ругайся, ударь. Вот такая я стала. И попробуй скажи, что ты здесь совсем ни при чем.
— Сильно же ты за меня испугалась, — сказал он, и Майя приоткрыла один глаз.
Максим был очень серьезен, но злости или презрения на его лице она не увидела.
— Неужели ты допустила бы, чтобы их убили? — спросил он.
Майя замотала головой:
— Я вообще об этом не думала. И не знала, что Вика там. А то, что мне плевать на твоего Лисовского, так это он сам виноват!
Страх заставил обороняться, и вместо извинений она обвиняла.
— Он собирался посадить тебя в тюрьму, а ты что, простил его?! О чем вы говорили? Он по-прежнему собирается…?
— Успокойся.
— Нет! — Она вскочила на ноги. — Скажи, чего ждать, к чему готовиться?! Сегодня Федор со всей своей семьей нашел приют у тебя в доме, а завтра?!
— Ничего не будет. Все улажено.
— А что его остановит?!
— Майя…
— Нет, ты скажи, до каких пор он будет тобой помыкать? Ты все-таки разрешишь ему строить на побережье?
— Все, хватит! Не сходи с ума! — рявкнул Максим, и Майя в тот же миг захлопнула рот. Он так редко повышал голос, что крик был сигналом к началу катастрофы.
— Сядь, — приказал Максим и сам тоже уселся на кровать. Майя на всякий случай отодвинулась от него подальше.
— Значит, послушай меня. То, что ты сделала, называется соучастием в преступлении. Но Лисовский не собирается рассказывать о тебе в полиции. Вика уговорила его этого не делать.
Майя молча слушала.
— Однако я не рекомендовал бы тебе расслабляться, — продолжал Дорн. — Не забывай, что я говорил о Лисовских. Опасно иметь врагов среди них.
— Я помню.
— Скоро они все отсюда уедут. Федору нужна пара дней, чтобы разобраться с женой.
— Это она? Она все устроила?
— Если ты о катастрофе, то вину Натальи нужно доказывать. Пока речь идет только о решении бытовых вопросов.
— А я?
— А ты… — Максим склонил голову набок, — сиди тихо. Рисуй, домом занимайся. И не высовывайся, бога ради!
— Требование Лисовского? — ехидно спросила Майя. — Все-таки ты пляшешь под его дудку, как ни крути.
Дорн возвел глаза к потолку и чуть слышно выдохнул.
— Майя, ты знаешь, какой срок дают за соучастие в похищении человека? Погугли. Я хотел бы, чтобы ты осталась на свободе. А Федор сейчас очень и очень зол. Не на тебя конкретно, а вообще. А он, когда злится, становится большой скотиной.
— Разве Соня не может его успокоить? — буркнула Майя.
Максим долго на нее смотрел, после чего с едва заметной улыбкой произнес:
— Боюсь, он больше не захочет пользоваться ее даром. Пересмотрел ценности.
— Вы это сейчас в кабинете выяснили? Я думала, речь шла о бизнесе.
— И о бизнесе тоже. В ближайшие несколько дней я буду очень занят, Майя…
— Ты говорил, что нам с тобой нужно обсудить кое-что.
— И мы это сделаем. Но сначала…
Майя снова ощутила растущую злость.
— Снова есть что-то важнее меня, тебя, наших отношений. Знаешь, в твое отсутствие я вдруг поняла одну вещь, Максим!
— Какую же?
— Ничего не изменилось! Вот так! Что ты есть, что тебя нет. Ты был прав: между нами один секс и ничего больше. Мы не говорим, мы не проводим вместе время. Здесь, в этом доме мы просто соседи!
— Верно.
Он сказал это так тихо, что Майя не сразу услышала и осознала. Он соглашается с ней? А в чем именно?
— Я ошибся, — продолжал Дорн. — Я страшно ошибся, женившись на тебе сейчас. Мне вообще не стоило начинать новые отношения, пока не закрыты все двери в прошлое.
— Максим… — Ей стало страшно. Она вовсе не хотела вот так рвать с ним. — Ты пережил трагедию, но эта рана может болеть годами, нельзя же…
— Я говорю не о самой утрате, Майя, — сказал он. — Просто есть вещи, которые нужно прояснить. Они не дают мне покоя и мешают…
— Быть со мной?
— И это тоже. Я делаю тебя несчастной.
— Что же тогда? Не понимаю, объясни! Чего ты хочешь?
Майя залезла на кровать и подползла к мужу, попыталась обнять его, но он отстранился.
— Максим!
— Мне нужно время. Всего несколько дней, я кое-что закончу. Потом, если ты захочешь, мы все начнем сначала.
— А я… могу не захотеть? Мне казалось, это у тебя сегодня возник повод выгнать меня к чертям, — Майя поняла, что не может улыбнуться — так дрожат у нее губы.
Максим тяжело вздохнул:
— Глупая ты девочка… Ладно, отдыхай.
— Подожди! — Она обвила руками его шею, не давая подняться. — Останься! Тебя не было так давно!
— Майя… Я действительно выжат как лимон. Поверь. Тут столько новостей, я еще не до конца пришел в себя. Мне нужно побыть одному.
— А что ты скажешь о Вике? Тебя задело это, да? То, что у Юли была дочь, о которой ты ничего не знал! Что ты теперь думаешь о своей жене?
— Юля родила еще до нашего знакомства, не о чем тут думать.
— Но Вику сдали в интернат! Избавились!
Максим промолчал и встал-таки, оторвав Майю от себя. Ее осенило.
— Федор что-то рассказал тебе об этом?! Ты слишком спокоен!
— Потому что устал. Спокойной ночи.
— Максим, не уходи, пожалуйста. Хотя бы позволь просто переночевать с тобой!
— Майя, — он укоризненно посмотрел на нее. — За кого ты принимаешь меня? Я здоровый мужик и просто не смогу лежать с тобой в постели, не прикасаясь. Все, я пошел.
Дверь за ним закрылась, и Майя, вымещая злость, швырнула в нее подушку. Здоровый мужик не отказался бы от своей жены, которую он, по его же словам, любит!
***
Максим выдохнул, оказавшись у себя в спальне. Разговор с Майей стоил ему невероятных усилий, и дело было не в том, что она повела себя глупо и недальновидно, едва не погубив Лисовского и Викторию. Об этом Федор поведал ему в самом конце беседы, и Дорн оценил своеобразное благородство друга: после того, что была сказано до того, поступок жены показался не более чем оплошностью перепуганной инфантильной девчонки.
Она угадала: Федор открыл правду о Вике. Всю правду. И она прибила Максима. Придавила. Он даже вдохнуть не мог пару секунд, не в силах поверить. Лисовский терпеливо ждал, пока Дорн придет в себя, потом сказал:
— Это чтобы ты понимал, что Юля не просто нагуляла и отказалась от ребенка. Дочь у нее отняли. И она не могла ничего сделать, ей двадцать лет было. Да еще при таких обстоятельствах.
— Но вы-то все почему бездействовали?
— Мы не знали, — Федор произнес это с такой горечью, какой Максим никогда не слышал в его интонациях. — А когда все выяснилось… Нет, большего не скажу. Хватит с тебя.
Теперь Максим понял, почему Юля помогала интернату и почему молчала, не пытаясь вызволить девочку оттуда. Тогда ей пришлось бы рассказать мужу не только о наличии у нее дочери, но и о том, откуда она взялась.
— Она бы лучше умерла, — твердо заявил Федор.
— Так может, она и… — Максим взглянул на него, пораженный чудовищной догадкой. — Поэтому?! Кто-то шантажировал ее?
— Максим, об этой мерзости знали только мы четверо: сама Юля, я, Варвара и… Соня.
— Соня была в курсе?!
— О том, что Юля родила, нет. Макс, о дочери она не говорила вообще никому — я узнал от Варвары уже после Юлиной смерти. Поехал в интернат, взял тамошнюю директоршу за кружевной воротничок, начал следить за Викой… Остальное ты знаешь.
— Зарубину-то все-таки кто убил?
— Без понятия, Макс! Клянусь, что не я!
— А она знала, кто отец Вики?
На этом их разговор на тему Юлиной дочери и закончился. Федор вдруг замолчал, нахмурившись, а потом резко сменил тему, сообщив о том, как “удачно” выбрал себе Дорн супругу.
Теперь у Максима в голове роились мириады самых разных мыслей и абсурднейших гипотез, и ни о какой ночи с женой он и думать не мог.
***
Разведя руки в стороны с выражением полнейшего недоумения на лице, Федор стоял над кроватью, на которой уютно устроилась Соня, баюкающая уже давно спящую Вику.
— Софья Андреевна, — многозначительным шепотом выразил он свое отношение к ситуации, — а это как понимать?
Соня безмятежно улыбнулась и тоже прошептала:
— Поспи где-нибудь еще. Вика устала.
— Где, в гостиной? Со сломанной ногой?
Федор пыхтел больше для виду. На самом деле он был доволен тем, что представление племянницы семье не обернулось какими-то безобразными скандалами и истериками. И то, что Вика поладила с Соней, его чрезвычайно радовало. Собственно, только на Соню он и надеялся. Однако разлука была слишком долгой, а она сказочно красива сегодня…
— Сонюшка, солнце, может…
— Федор Владимирович, все, что могу предложить — ложись рядом, места хватит.
— Ложись — и все?
Он сел возле Сони и приобнял ее, с упоением вдыхая аромат пушистых волос. Потом перевел взгляд на портрет Юли на стене и усмехнулся.
— Что такое? — спросила Соня.
— Да так. Подумал, что при ней как-то и не хотелось бы, наверное, — он указал на изображение сестры.
Соня тихонько хихикнула. Потом кивнула на спящую Вику:
— Ты не расскажешь мне…?
— Думаю, ты и сама все понимаешь. Я сейчас имел беседу с Максимом. Тяжело прошло.
— Это твой отец заставил Юлю?
— Да. Не хотел видеть ребенка в доме.
— Чем ему помешала родная внучка… Испоганил Юле жизнь.
— Подумай. Ты же все знаешь, нужно просто немного подумать.
Соня нахмурилась и еле слышно охнула:
— Не может быть…
— Так случилось, что ж теперь.
— А Вика-то знает?
— Надеюсь, что нет. Но у нее такие мозги… Боюсь, она легко вывела это из болтовни Варвары.
Он заглянул Соне в лицо. Она часто заморгала и уткнулась ему в грудь. Плечи ее вздрагивали, но Федор не мешал. Пусть плачет — счастливая, у нее еще остались слезы.
***
Майя кралась по коридору, прислушиваясь и приседая от любого шороха. За дверями спален стояла тишина, только из комнаты Никиты доносились еле слышные вздохи. Ну и пусть. Отношения юного музыканта с горничной — проблема его родителей.
Добравшись до комнаты Романа, Майя постучала. Ничего не происходило, и девушка решила, что Лисовский уже спит, но стоило ей повернуться, чтобы уйти, как дверь открылась, и сильная рука втащила ее внутрь.
— Ты совсем спятила? — зашептал Роман. — Тебе не хватает адреналина?!
— Мне не хватает того, о чем приличные дамы предпочитают молчать, — ответила она.
— А что же муж?
— Как видишь, не держит.
Роман тяжело дышал, черные глаза метали молнии. Не хотелось бы Майе однажды разозлить его по-настоящему.
— Ты же понимаешь, как трудно мне сдерживать себя. Когда я предлагал выяснить отношения, то не имел в виду ночные свидания в доме, полном глаз и ушей!
— Рома, просто запри дверь и сделай то, чего хочешь.
— Я не хочу.
Майя томно улыбнулась и опустила руку вниз. Лисовский задышал чаще.
— Возненавидеть бы тебя.
— А смысл? От ненависти до любви, говорят, недалеко.
— Чего ты добиваешься?
Его упорное сопротивление начало злить Майю.
— Да чтобы хоть кто-нибудь заметил и оценил меня, меня! А не бесплотную тень! У одного, видите ли совесть, у другого какие-то там незакрытые двери в прошлом! А мне что делать, Рома?!
— Тише!
— Заставь меня!
…Стояла глубокая ночь, когда Майя выскользнула из комнаты Романа, и тут же наткнулась на возвращавшуюся к себе Вику.
Девушки застыли друг напротив друга, обе изумленные, только во взгляде Виктории отчетливо проступало презрение.
— Ты продолжаешь… — сказала она. — Даже не верится.
Майя, уже испытавшая тактику оборонительной атаки, вновь пошла в наступление:
— А что еще мне остается, если муж пренебрегает мной?
— Ну так нашла бы себе другого, но почему Рома? Ты что, не понимаешь, в какое положение ставишь его?
— Он взрослый человек, — Майя пожала плечами. — Может и отказаться.
— Ты же манипулируешь им.
— Я?! — Майю по-настоящему поразила такая оценка. — Да я в жизни никем не манипулировала!
— У тебя был прекрасный наставник, — возразила Вика. — Ты сама не понимаешь, сколько всего вынесла из отношений со своим Павлом… Даже не осознаешь!
Она хотела пройти мимо Майи к себе, но та преградила путь.
— Постой, Вика. Я не хочу воевать с тобой. Почему мы ругаемся из-за моих отношений с мужчинами?
— Может, потому что один — мой брат, а второй — просто очень хороший и благородный человек, и мне жаль их?
— Да брось, — вскипела Майя. — О своем родстве с Лисовскими ты узнала совсем недавно, а смотри как полюбила. Ради Федора даже жизнью рискнула! Выделываешься? Думаешь, они бы тебя защитили?
Вика выпрямилась и стала еще выше ростом.
— Если б ты знала, на что они шли ради семьи, то не говорила бы таких вещей.
— И это заявляет человек, от которого отказалась родная мать. Одна из тех же Лисовских, между прочим! Ты же ее ненавидела, а сейчас-то что? Разом прониклась? Вспомни, как сама смерти ей желала! Ну?!
Неожиданно Вика размахнулась и влепила Майе пощечину да такую, что та отлетела к противоположной стене и сползла на пол, держась за щеку.
Вика замерла на мгновение, потом прижала ладонь ко рту, всхлипнула и скрылась у себя в комнате. Прижавшись ухом к двери, Майя различила сдавленные рыдания.
***
Рано утром Федор, прихватив с собой Максима и Романа, поехал в офис “давать концерт для ударных инструментов”, как он выразился.
Выступил Лисовский на славу. Секретарь чуть не упала в обморок, когда из начальственного лифта выплыл считавшийся погибшим босс, а тот, громогласно заржав и объявив себя неопалимой купиной, потребовал “немедля созывать бояр”. Максим и Романом, держась поодаль, усердно сдерживались, пока Федор куражился, разгоняя нанятых Натальей юристов и вздергивая на воображаемую дыбу почти весь руководящий состав компании поочередно за то, что не сопротивлялись идиотским распоряжениям его супруги.
Наконец примчался Алексей Ярцев, узнавший о триумфальном возвращении Лисовского. Поздравив начальство с прибытием, он, конечно же, задал вопрос о Вике. Максим шепотом предложил Федору отпустить несчастного Ромео к невесте, на что тот великодушно согласился. Ярцев расцвел счастливой улыбкой, а Дорн с тоской посмотрел ему вслед: юноша еще не знал, что собирается связать свою жизнь с одной из Лисовских.
— А Наталья-то дома сидит? — спросил Роман, когда после совещания он и Максим расположились у Федора.
— Да, — ответил тот. — Из города она никуда не денется, и Варвара за ней смотрит.
— Неужели нельзя арестовать? — спросил Максим. — Неспокойно мне. Вдруг что-то выкинет?
— Если б можно было, давно бы арестовали, — недовольно ответил Лисовский, и Дорн усмехнулся:
— Мое задержание с быстротой молнии оформили. Кто, интересно, наболтал полиции, что я с тобой активно спорил по поводу застройки, и почему это стало поводом меня подозревать?
Федор насупился и отвернулся. Роман приподнял брови и заметил:
— И для убийства повод странный, учитывая, что Максим в любом случае мог наложить вето.
— Среди показаний были и такие, будто я Максу тюрьмой угрожал, — проговорил Федор.
— А ты угрожал?! — Романа потрясло это откровение отца.
Лисовский глянул на сына исподлобья и промолчал.
— Ладно, дело прошлое, — Максим хлопнул ладонью по подлокотнику кресла. — Я тут, кстати, кое о чем вспомнил. Рома… — он посмотрел на юношу, — ты не мог бы…
— Да, конечно!
Роман не заставил себя упрашивать и быстро откланялся.
— Что-то секретное обсудить хочешь? — спросил Федор.
Максим качнул головой:
— Не секретное, просто… Это насчет долей наших.
— А что с долями?
— Вообще-то Вика наследница Юли.
Несколько секунд Федор глядел на друга не мигая, потом откинулся в кресле со словами:
— Дорн, ты бесишь своей правильностью. Тебя кто такого воспитал?
Максим усмехнулся:
— Государство, Федя. Государство. Так я не понял, ты против что ли? Вообще, тебе я так просто сказал, это наши с Викой дела.
— А ты не боишься, — Лисовский изогнул бровь, — что я Вику уговорю отдать мне эти десять процентов? И будет у нас с тобой поровну голосов.
Дорн развалился в своем кресле, копируя позу Федора и хитро поглядел на него.
— Так, наверное, даже интереснее. Но я тебе предложу еще более любопытный вариант. Давай ее обучим?
— Чего?
— Того! Федя, у нее мозги аналитика. А ведь она нигде толком не училась. Знаешь, какой она мне проект застройки нарисовала, когда уговаривала отстать от собственников тех домов?
— Ну я не знаю… — Лисовский почесал затылок. — Она ж все-таки баба, зачем ей в бизнес?
Максим попинал ногой стоящее рядом кресло и ответил многозначительным взглядом, напоминая, что на этом месте когда-то тоже сидела женщина, частенько спасавшая компанию от очень больших неприятностей.
***
Соня порхала по дому райской птичкой. Майя только удивлялась ее неутомимости. А еще аппетиту: Шубина все время что-то жевала. Лидия не могла нарадоваться и периодически восклицала:
— Определенно, Максим Евгеньевич тебя в правильно место свозил, рыбонька моя.
“Рыбонька” на это отвечала удивленными взглядами и никак не комментировала.
Майю одолевало жгучее желание узнать, где были Максим и Соня, но оба они не говорили ни слова. Тем не менее состояние Сони явно улучшилось.
— Я собираюсь в галерею! — объявила она. — Посмотрю, что там натворила Наталья.
— Она ничего не успела натворить, — сказала Майя. — Может, остался небольшой беспорядок в твоей гостиной.
— А Ярик? Ярик на месте?
Грибоконь, разумеется, никуда не делся и целых пять минут вопил в трубку, что безумно рад возвращению своей королевы и готов по этому поводу наваять серию шедевров для очередной экспозиции.
— Вика, милая, не хочешь со мной? — спросила Соня у девушки. — Познакомлю тебя с Ярославом — он будет очарован!
Уже уходя, Соня подозвала Никиту и тихо сказала ему что-то. Юноша сразу погрустнел. Ах да, его отец ведь еще не знает о музыкальной карьере сына! Федора ждет неприятный сюрприз.
Майя в галерею ехать отказалась и, проводив Соню с Викой, решила подняться в мастерскую. На лестнице она столкнулась с Дашей. Девчонка сияла своей извечной наглой улыбкой, и Майя в сотый раз подумала, что мечтает о том дней, когда перестанет видеть ее физиономию.
— Не страшно тебе? — спросила Даша своим низким хрипловатым голосом. — Смотри, как бы Макс себе новую игрушку на забаву на взял.
— Ты о чем? — спросила Майя, одновременно пытаясь обойти девушку.
— Вика куда красивее тебя, а как на Юлю похожа! И ума у нее побольше. Тебе не кажется, что твои позиции в доме шатки?
— Мне кажется, Даша, что у тебя крыша поехала, — в тон ей ответила Майя.
— Лучше быть сумасшедшей, чем шлюхой, — надменно произнесла Даша и медленно спустилась вниз.
***
— Ну здравствуй, жена, — стараясь придать своему голосу медовую сладость, произнес Федор, картинно расшаркиваясь перед Натальей. — Встречай супруга! Ах, дом, милый дом!
Наталья, сцепив руки за спиной, скептически поджала губы, наблюдая за мужем. Появилась Варвара, и Лисовский раскрыл ей объятия, в которые она тут же бросилась, в один миг утратив всю свою суровость.
— Федя! Какое счастье!
— Кому счастье, а кому горе, да, Натали? — ответил Федор, недобро косясь на свою несостоявшуюся вдову.
— Вика… — начала Варвара.
— Вика в порядке, сидит у Дорна, я ее вчера представил, так сказать, семейству. Все очень неплохо вышло.
— А, Золушка стала принцессой, — язвительно процедила Наталья. — Мне вот все-таки интересно, от кого залетела твоя сестрица? Она же от мужчин шарахалась как ошпаренная.
— Наташенька, заткнись, — все с той же ласковой улыбкой сказал ей Федор и вновь обратился к Варваре:
— Ты пока здесь побудь, ладно? Я дела порешаю и поедешь опять к Дорну. Или останешься — как захочешь.
Потом он подошел к Наталье. Его хромота и черное пальто вкупе с черными же густыми волосами придавали Федору угрожающий вид, и женщина невольно поежилась.
— Ключи от квартиры принеси, — потребовал он.
Она не двигалась.
— Плохо слышишь?
Наталье понадобилось минут пять, чтобы отыскать связку и вручить ее мужу.
— Остальные ключи можешь хоть сожрать, — сказал Лисовский. — Замки я, естественно, сменю.
— Не забудь переписать имущество на свою потаскушку, — прошипела Наталья. — Неровен час опять что случится.
Он рассмеялся и пошел к дверям:
— Смотри, язык не прикуси, а то отравишься! А на Софье я женюсь, так что никакие случайности ей грозить не будут.
— Женится он, — зло откликнулась Лисовская. — Ты разведись сначала!
Федор остановился и насмешливо глянул на нее.
— Так разве это проблема — от прежней жены освободиться? Сама ж сказала: случиться-то может всякое.
Глаза Натальи сузились, она что-то прошептала себе под нос. Варвара, пристально следившая за разыгравшейся перед ней сценой, мысленно упрекнула Лисовского: на ее взгляд, не стоило ему так говорить…
***
Обратно в поселок Федор не поехал.
— Отправляйтесь с Ромкой, — сказал он Дорну, — я в городе задержусь.
— Помощь нужна? — поинтересовался Максим.
— Вали, помощник, — расхохотался Лисовский и потряс связкой ключей: — Соня написала, что в галерее сейчас. Заберу ее оттуда и поедем в квартиру. Надо постепенно освобождать твой замок от гостей, а то, поди, и с женой толком не уединиться, да? Она у тебя, конечно, та еще штучка, но… раз тебе нравится, что ж теперь!
Он хлопнул по капоту и махнул рукой, езжай, мол. Дорн завел мотор и порулил со стоянки, не замечая побледневшего напряженного лица Романа.
***
Как и предполагала Соня, Грибоконь пришел от Вики в восторг. Он кружил вокруг нее, без конца хлопая себя по лбу, когда ему на ум приходила очередная идея, которую можно было воплотить, используя замечательную Викину фактуру.
— Наталья-то все, не вернется больше? — спросил художник у Сони.
Та покачала головой, и Ярик радостно потер руки:
— Рад за тебя, Сонечка, не передать как. Чудеса случаются! Чайку, может?
Вика бродила по мастерской Ярослава, разглядывая эскизы и заготовки для статуй.
— Слушай, ну она почти вылитая Юля, — сказал Грибоконь Соне. — Красавица! Но какая трагическая история…
— И не говори, — отозвалась Соня.
Потом они уютно сидели в гостиной за чаем, пока не явился Федор.
— Ты здесь?! — удивился он Вике. — А я твоего воздыхателя к Дорну в дом отправил. Получается, зря он туда потащился? Звони ему.
Вика потупилась. Встреча с Алексеем, которой она тщательно избегала, становилась неотвратимой. Когда-нибудь им все-таки надо поговорить, так почему не сейчас?
Лисовский тем временем утащил Соню в угол и заговорщически шепнул:
— Я отвоевал у Натальи ключи от квартиры.
— Прямо отвоевал? — Соня потрепала его по щеке. — Ты мой рыцарь…
— Я к тому, что надо бы съездить и проверить, все ли там в порядке. Понимаешь?
Соня безусловно понимала, но Вика…
— Оставим ее здесь, Ярцев заберет.
— Какой Ярцев? — не поняла Соня.
— Жених.
При виде озадаченного лица Сони Федору стало смешно:
— Не думай об этом, поехали!
Наскоро попрощавшись с Викой и Ярославом, Соня и Федор исчезли. Грибоконь разлегся на диване, блаженно улыбаясь.
— Если хочешь, расскажу, как познакомился с Юлей. Вот прям тут это и случилось. История — животики можно надорвать от смеха…
Вика обратилась в слух.
***
На полпути к особняку Максима начало клонить в сон. Он попросил Романа подменить его за рулем, а сам задремал, но беспокойно. Перед глазами без конца сменялись видения: заснеженный город, пустые белые коридоры, слепящий свет, метель, узоры на стеклах старых деревянных окон и лица, калейдоскоп лиц. Они то разбегались в разные стороны, то собирались воедино. Чаще других возникало одно — женское, и Максим как будто узнавал эти рыжие волосы и сияющие зеленые глаза, но совершенно не помнил слов, которые женщина произносила в его сне. Потом вдруг все смешалось, замело пургой, сквозь которую проступил темный силуэт, и Дорн ощутил сильный удар в грудь, а в ушах прозвучало: “Посмотри ее глазами”. В ту же секунду он услышал визг тормозов и отчаянную ругань Романа. Автомобиль вертело на дороге, снося к пропасти.
Мигом оценив ситуацию, Максим тоже схватил руль, и вдвоем они успели развернуть машину, чудом избежав падения.
Роман, вжавшись в сиденье, смотрел в одну точку. Лицо покрывала испарина.
— Успокойся, — Дорн похлопал его по плечу. — Обошлось.
— Я чуть не убил нас…
— Что случилось?
— По встречке кто-то несся… Чуть не в лоб… Я свернул руль, и закрутило.
— Значит, ты нас спас, — констатировал Максим. — А я вовремя проснулся. Ромка, нормально все, ты не виноват.
— Регистратор, — сказал Роман.
— Что?
— У тебя регистратор где?
— Черт… — Максим вспомнил, что утром регистратор забарахлил, а он снял его, чтобы посмотреть в чем дело, и благополучно забыл установить обратно.
— Макс, ну так же нельзя… Так бы вычислили лихача, — начал выговаривать Роман, но Дорн не слышал его.
Регистратор. Запись, которую можно посмотреть.
Посмотреть на то, что видели чужие глаза.
***
Алексей вбежал в галерею и кинулся по залам в поисках Вики. Он несся в город не разбирая дороги, нарушая все правила, чуть не влетев на трассе в какой-то внедорожник, когда его вынесло на встречную полосу — все ради нее.
— Вика! Вика!!! — орал он.
Навстречу ему вышел какой-то тип с растрепанными светлыми волосами и серьгой в ухе.
— Юноша, что вы шумите в храме искусства? Идите за мной, Виктория ждет вас. И успокойтесь, она никуда не денется.
Но Ярцев уже столько раз упускал любимую, что ни на йоту не поверил бы, даже если бы она сама пообещала встретить его в условленном месте.
Вика, увидев Алексея, встала с дивана. Она внутренне сжалась, понимая, как трудно будет сказать ему то, что следует.
— Лёша…
Но он не дал ей произнести ни слова, налетел, схватил, поднял и закружил.
— Наконец-то! Как же долго я тебя не видел, Вика…
Ярослав наблюдал за ними издалека. Молодой человек определенно влюблен без памяти, но девушка… Грибоконь нахмурился. С девушкой творилось неладное. Ее тело, ее руки говорили о том, что она тянется к юноше так же, как и он к ней, а вот рот произносил прямо противоположное.
— Что значит, нам надо расстаться? Вика, я люблю тебя! Ты согласилась стать моей женой!
— Это было до того, как…
— До того, как что? Я был у Дорнов, там мне все сказали. Про тебя, про твою маму. Я все понял теперь!
— Что понял?
— Наш последний разговор с Юлией… Речь шла о тебе. Ты — подарок мне от нее!
Вика едва слышала Ярцева. В ее голове билась одна мысль: она не имеет права обманывать Лёшу. Он хочет нормальную семью, нормальную жену, а она не такая! Она чудовище. Урод. Убийца.
***
Шаги отдавались эхом в пустых комнатах.
— Нет, ты погляди, — удивлялась Соня. — Она даже ковры свернула. Чем они ей помешали?
Федор следовал за ней, окидывая тоскливым взглядом стены, с которых Наталья или кто-то нанятый ею сняли фотографии и картины. Вот же зараза — все подчистую вышвырнула.
— Ну хоть кровати не тронула, — послышался голос Сони. — Стоят.
— Одни каркасы? — хохотнул Лисовский.
— Нет, со всем убранством. Видимо, руки не дошли.
Федор нашел наконец Соню в ее собственной спальне. Постель и впрямь стояла, на первый взгляд, нетронутая.
— Просто превосходно, — промурлыкал он, обнимая Соню. — Нам оставили самое нужное — неожиданная щедрость со стороны мегеры…
— Лисовский, ты после своего приключения стал сексуальным маньяком, — проговорила Соня, млея от его ласк.
— Что тебя удивляет-то? Я соскучился. И обрати внимание: здесь мы одни. Ты же не думаешь, что я привез тебя просто квартиру осмотреть?
Соня повернулась к нему и подтолкнула к кровати.
— Зачем тогда эти игры? Раньше ты прямо говорил, чего хочешь.
Она усадила его на кровать, а сама немедленно опустилась на колени, поднесла к губам его руку…
— Не надо, — тихо попросил он.
Соня решила, что ослышалась, но он повторил:
— Не надо. Не делай так больше.
— Тебе всегда нравилось.
В ее глазах застыла тревога. Тревога и больше ничего — ни страсти, ни желания. Вот что он с ней сделал, болван.
— Ты любишь меня, Соня?
— Конечно.
— Но ты боишься.
Она замерла, застыла, все так же стоя перед ним на коленях, не понимая, что это с ним.
— Иди сюда, — Лисовский поднял ее и усадил рядом с собой. — Я не хочу, чтобы ты себя превозмогала.
— Откуда у тебя мысли-то такие взялись, Федя? — Соня сидела опустив голову.
Она не привыкла быть с ним на одном уровне. Он очень редко допускал это, только по большим праздникам. А так — всегда в подчинении, всегда унижена.
— Сонюшка, я дурак, — вздохнул он.
Она молчала, впервые в жизни не зная, что делать с этим гигантом. Он приучил ее любить его, ублажать, успокаивать, принимать боль и ласку как нечто неделимое.
Федор молча глядел на нее, тоже не понимая, как себя вести. Пусть она сама решит, потому что он не в силах разобраться в собственной душе. Ему ясно лишь одно: как раньше — не будет.
Соня несмело протянула руку, погладила его по голове, пропустила густые волосы между пальцами… и еще раз, и еще, и еще... Федор закрыл глаза. Потом сполз на пол и положил голову ей на колени. Так хорошо, пожалуй, давно не было.
Он по-кошачьи жмурился, обнимая изящную фигурку Сони своими ручищами, а она гладила его по волосам и что-то тихо напевала.
ПРОДОЛЖЕНИЕ 👇
Все главы здесь 👇