© Copyright: Лариса Пятовская, 2026
Свидетельство о публикации №226011201381
Путеводитель по каналу можно посмотреть здесь
Глава 2
Дом Сытниковых
Услышав лай дворовой собаки, Василий вышел из своей мастерской, оставив отца в одиночестве паять прохудившуюся любимую мамину кастрюлю.
Василий Сытников вырос в семье, где никогда не приветствовались леность и нытьё из-за житейских трудностей.
Отец Василия, Пётр Иванович, проработав до своих пятидесяти лет трактористом в родном колхозе, ценит тишину в собственном доме, прохладу, и любую жидкую пищу, приготовленную любимой супругой Марией, так как привык обходится «сухомяткой», работая в поле на тракторе.
А ещё ценит мужчина неспешность в делах. Пётр Иванович любит что-нибудь чинить, и даже к самому незначительному делу подходит основательно, и делает его старательно.
Мама Василия, Мария Ильинична, с молодости трудится в детском саду нянечкой. Привыкшая следить за чистотой в группе малышей, она и дом свой содержит в идеальном порядке, а в свободное время любит коврики вязать, пуская на ленты для рукоделия все старые, сносившиеся вещи.
Единственный же сын Петра и Марии, Василий, 27 лет от роду, любит работать с железом. Это увлечение у него с юных лет осталось. Парень никогда не устаёт от любимого дела. Он постоянно гнёт металл, режет, скручивает и сваривает его, соединяя в конструкции разные, от багажников на велосипеды, до тяпок и грабель. И профессия основная у него тоже связана с металлом. Он автомеханик и слесарь в одном лице.
****
Подойдя к калитке, Василий увидел девушку.
Живя в маленьком посёлке, он не раз замечал её среди других людей, и знал, что она дочь почтальонши, но лично знаком не был.
А не заметить и не запомнить такую девушку сложно любому, так как эта молодая селянка на голову, а то и две, выше не только женщин, но и большинство мужчин.
К тому же яркий цвет волос девушки, и её конопатое лицо тоже привлекают внимание. Как говорится, захочешь пройти и не заметить – не получится, как ни старайся.
Василий вышел за калитку и остановился, поздоровавшись с гостьей.
- Добрый день, Василий. – Ответила ему девушка и представилась:
- Я Тася Еремеева.
А затем, залившись румянцем, от которого её лицо сделалось бордово-коричневым, добавила, заикаясь:
- У ме… У меня велосипед сломался.
- Вижу. Рама лопнула?
- Да. - Подтвердила Тася глухим, севшим от волнения голосом.
Василий подошёл ещё ближе к гостье, присел на корточки перед велосипедом, разглядывая и разлетевшийся педальный блок, и разрыв металла на раме.
После осмотра он, подняв голову, посмотрел снизу вверх, в глаза Тасе внимательным, долгим взглядом, и произнёс:
- Я починю твой велосипед. Оставляй. Придёшь за ним завтра. В это же время.
Тася так обрадовалась тому, что этот Василий не отправил её восвояси, а пообещал починить велосипед, что у неё даже слёзы на глаза навернулись. Но она быстро взяла себя в руки, и, улыбнувшись, поблагодарила парня взволнованно, а затем спросила:
- А сколько это будет стоить?
Василий встал в полный рост, отряхнул ладони, следом пройдясь ими по своим штанам, «пузырящимся» на худых ногах, и ответил:
- Пока сказать не могу. Завтра видно будет.
Тасю такой ответ не удовлетворил, но сделать она ничего не могла, поэтому, ещё раз поблагодарив Василия Сытникова, и оставив ему свой велосипед для починки, направилась домой.
А Василий, подхватив велосипед под раму, зашёл с ним во двор. И пока он заходил, всё время смотрел удаляющейся девушке вслед.
Несмотря на высокий рост, дочь почтальонки тёти Веры, шла по улице красивой поступью. Нет, она не покачивала бёдрами, как делают это девушки другие. И она не «семенила» мелкими шажочками. Девушка просто шла, держа спину прямо. Ситцевое платье облегало её, внушительную по размеру, но всё же стройную фигуру, а длина ног поражала воображение. Сам Василий, своей макушкой, даже если на носочках поднимется, едва дотянется до подбородка Таси Еремеевой!
Да… Необычная девушка!
Когда-то Василий читал в одной умной книжке про существовавший в древности на Земле народ викингов-воинов, и сейчас, глядя вслед Тасе, улыбнулся, увидев в ней ту особенную красоту, доставшуюся девушке, может быть, именно от тех древних женщин, когда-то наравне воевавших, и ходивших в набеги на чужие земли со своими мужчинами.
И для Василия совсем не удивительно, что старенький велосипед не выдержал такой нагрузки.
Поэтому решение он принял ещё там, у калитки, даже не дойдя до своей мастерской:
Тасе Еремеевой нужен надёжный и выносливый железный конь, под стать ей самой!
*****
- Ты чего это этот велосипед поперёд очередных выставил? Из родни кто приходил? – Заметив, что сын свой новый «заказ» не оставил у стены при входе, а поднёс ближе к верстаку и ящикам с инструментами, спросил Петр Иванович.
Василий обернулся, посмотрел на отца и ответил, хмуря брови, так как в мыслях уже обдумывал дальнейшие свои действия:
- Нет, не из родни. Это дочка нашей почтальонши приходила.
Пётр Иванович, услышав ответ сына, тоже нахмурил брови, вспоминая упомянутого человека, а затем уточнил:
- Это которая?
- Отец, у тёти Веры одна дочь. Высокая девушка такая. Рыжеволосая. Таисия.
- Точно! «Рыжая Тася!» А я всё имя не мог вспомнить! Никак на ум не приходило. Хэть, оказия! Такую фигуру, да позабыл! Помню, как она, девчонкой маленькой ещё когда была, спуску школярам-пацанам не давала.
Отец отмахнулся от вьющегося змейкой дымка от расплавленного олова, отложил на подставочку паяльник, и погрузился в воспоминания, улыбаясь в свои пышные усы:
- … Мальчишки идут по дороге, следом за нею, дразнят её по-всякому. А эта Таська внимания не обращает на них, как бы. Терпит. Терпит долго… А потом как побежит! Ноги длинные! Сама каланча! Бежит, портфелем размахивает, кричит на них! А мальчишки от неё врассыпную! Кого догонит – портфелем по башке как даст! Хе-хе!...
А уж в старших классах когда была, так её донимали мальчишки не одногодки, а помладше возрастом. Дразнили «Рыжей Таськой» и «Каланчой», все, кому не лень! А она идёт себе, только голову низко опустит, и ни на кого не смотрит, вроде как и глухая, и немая одновременно! И уже ни за кем не бегала.
Отец вздохнул и улыбка погасла под его усами, а брови вновь нахмурились:
- Да… Досталась же бедолаге внешность! Мать - красавица, можно сказать. А дочь… Жалко мне её всегда было. Школа напротив гаража нашей третьей тракторной бригады. Всегда детвора на виду у нас была.
Сейчас-то редко её вижу. Как-то видел издалека с бригадой девчат- полеводов. Они у конторы колхозной обычно машину свою рабочую дожидаются. Велосипеды побросают возле правления, под ёлками, а сами в поле! Так вот… Видел, стоит она среди всех девчат и баб, как фонарный столб, прости Господи! Ещё выше стала! И куда уж ещё расти-то ей? …
Удручённо качнув головой, и, видимо, почувствовав вину за то, что и сам не удержался - обозвал девушку «фонарным столбом», Пётр Иванович вновь потянулся за паяльником и подвёл итог разговора:
- Правильно, Вась. Сделай дочке Веры без очереди её велосипед. Порадуй девчонку.
*****
Тася отходила от двора Сытниковых, испытывая дрожь в коленях, но изо всех сил старалась держать голову и спину ровно и прямо.
Ей всегда даётся тяжело общение с мужчинами.
Нет, Тасе не страшно. Мужчин она не боится с таким-то ростом и силой в кулаках. Просто она начинает очень сильно волноваться. Вплоть до заикания! Вот точно как и сегодня, перед Василием Сытниковым.
Выросшая в семье из одних женщин, Тася, быстро обогнав родных ростом, с малых лет чувствовала себя кем-то вроде «защитницы» для мамы и бабушки. А позже стала ещё и «добытчицей».
Летом дети все бегали на реку купаться, разъезжались по пионерским лагерям, а Тася бралась за любую работу. Они и коз пасла, и носки с бабушкой вязала, чтобы по осени на продажу товар был, и в няньки нанималась к соседям Дегтярёвым, у которых дважды за пять лет двойняшки родились.
Мама как-то раз отправила всё же Тасю в пионерский лагерь, да только девочка, уже тогда обогнавшая своих сверстников и в росте, и в весе, кроме насмешек и обидных проделок в свою сторону ничего не увидела. Маме она не жаловалась. Но когда родительница приехала в день посещений в лагерь, то заметила и высохшую зубную пасту в рыжих волосах, и грусть в глазах своей малышки.
В тот день мать и дочь вернулись домой вместе, и больше уже никогда Тася из дома не уезжала в летние каникулы.
*****
Поздний вечер этого же дня
Комары вились вокруг Василия, атакуя его взмокший от пота лоб, и даже путались в редких волосах на затылке и «жалили» в шею. Хорошо, что хоть через плотную ткань рубахи и штанов им было не пробиться к остальным частям его тела.
На улице сгустились сумерки.
Василий закончил к этому часу наваривать на обод заднего колеса утолщенные спицы из круглого сечения железа. И багажник у него уже готов! А раму он решил заменить. Есть у него в запасе хорошая, крепкая рама. Для такой девушки ему её не жалко.
Занимаясь сборкой велосипеда для Таси, молодой человек отмахивался от комаров, злился из-за настырности кровососущих гадов и усталости, но работу не бросал.
- Вася! Заходи в дом! Ужин стынет! – Услышал парень голос родительницы со двора.
- Сейчас, мам! Через пять минут буду! – Крикнул он в ответ, с этого момента ещё интенсивнее начав работать гаечным ключом.
****
Мария Ильинична, женщина маленького роста, упитанная, с толстой, русой косой, посеребрённой сединой и скрученной на затылке в тугую улитку, вернулась в дом, тихо и недовольно повторяя:
««Через пять минут» Знаю я твои пять минут! Всё остыть сто раз успеет!»
Мария зашла на кухню. Стол к ужину уже накрыт. Муж сидит «причёсанным грибочком», чистит картофель, сваренный «в мундирах» на гарнир к жареным карасям.
Мария прошла, села на своё место, и тоже начала чистить клубень горячего картофеля, обжигая подушечки пальцев. Непроизвольно она начала дуть на «гарнир», пытаясь остудить его.
- Оставь. Я почищу. – Вдруг произнёс Пётр, и уже очищенный им картофель отправил на тарелку Марии. – У меня-то пальцы терпят. Кожа как у слона, загрубевшая. Не то что твоя, нежная.
- Спасибо. – Ответила Мария, испытав в душе прилив любви от заботы мужа.
Быстро окинув взглядом стол, она налила в гранёный стакан из глиняного кувшина прохладного компота, сваренного из ягод вишни, и услужливо подставила его ближе к тарелке супруга.
И в этот самый момент Пётр, подцепив на вилку пласт обжаренной в мучной посыпке карасёвой икры, тоже опустил его в тарелку Марии.
- Чего ты? – Удивилась Мария. – Ешь сам! Там тебе и Васе я пожарила. Сегодня мало штук с икрой попалось.
- Я обойдусь, а ты побалуйся вкусненьким. – Ответил Пётр, а Мария, встретившись в этот момент с ним взглядом, успела в его глазах заметить хитрого «бесёнка» и прячущуюся за пышными усами улыбочку.
- Ах ты ж подлиза! – Разочарованно качнув головой, произнесла Мария. – А я то думаю: чего это тебя так пробрало на ухаживания?
Пётр Иванович «крякнул» сконфуженно, затем приосанился, и ответил, глядя на жену взором масляным:
- Мария. Ну, пробу же надо снять? Под карасиков?
Цокнув языком и вновь качнув головой, женщина встала из-за стола и направилась к буфету, а супруг, получив-таки «добро», поспешил встать вслед за нею.
- Эти? – Спросил он, протягивая руку и уже беря с полки рюмки с золотыми ободочками.
- Нет, не эти! Это праздничные. Обычные бери.
- Ладно. - Миролюбиво согласился Пётр, а Мария, достав с нижней полки бутылку самогона личного производства (только сегодня наварила), накрыла её фартуком и начала натирать стекло до блеска, держа за горлышко, прежде чем поставить на стол.
Скрипнула входная дверь, и в тот самый момент, когда на столе занял своё место самогон, в ослепительно сияющей бутылке, на кухню зашёл Василий. Заметив «горячительное» на столе, сын удивлённо вскинул брови.
В семье Сытниковых отец - любитель выпить, но мать всегда его держит в «ежовых рукавицах», и не позволяет ему прикладываться слишком часто к домашнему самогону. Обычно только по праздникам допустимо расслабиться.
- О как? А у нас сегодня праздник? – Удивлённо спросил Василий у родителей.
- Нет. – Буркнула мать.
- ДА! – Ответил наперекор матери отец. – Мы пробу снимаем. Мать наварила. Надо ж крепость проверить.
Улыбнувшись Василию, Пётр Иванович, в самом благодушном своём настроении, в каком только может быть в этой жизни, теперь перекладывал карасика в румяной корочке из общей чашки на свою тарелку.
Мария Ильинична вздохнула и плавно опустилась на свой стул, рукою приглашая и сына присоединиться.
Василий сел за стол, и моментально почувствовав сильный голод от вида аппетитной еды, начал накладывать на свою тарелку и картофель, и рыбу. Мать подставила ему стакан с компотом, и он, прежде чем начать ужинать, жадно выпил его весь, до дна.
- Вася, будешь? – Отец показал на свою рюмку взглядом, наполняя её в этот момент мутноватой жидкостью.
- Нет, пап. Не хочу. – Ответил взрослый сын, и начал есть, обжигаясь.
Пётр Иванович из-за его отказа совсем не расстроился. Он уже привык, что сын его очень редко может поддержать компанию, и выпить с ним. А вот жена может, да только она больше одной рюмки не пьёт. А чтобы подольше для него побыть «компаньоном», она делит эту рюмку на три раза.
- Мария? – Отец замер, с бутылкой в руке.
- Наливай. Чего спрашиваешь? – Ответила супруга.
И Пётр, улыбнувшись благодарно и благодушно, аккуратно отмерил в рюмку жены напитка на одну треть.
- Ну… За коммунизм! – Произнёс тост глава семьи.
И две стеклянные рюмки и гранёный стакан с компотом чокнулись бочками.
*****
Мои дорогие! Новые главы будут выходить на канале в 07:00 по мск, с понедельника по субботу.