Почти тридцать пять лет Екатерина II правила Россией — и почти всё это время в её голове жила одна навязчивая мысль: не допустить к власти законного наследника, сына Павла Петровича. В последние месяцы жизни эта идея превратилась в настоящую политическую операцию. Императрица искала способ передать корону внуку Александру, обойдя собственного сына, и при этом придать будущему перевороту внешне «законную» форму.
Первые шаги были сделаны вскоре после женитьбы Александра Павловича. Екатерина собрала узкий совет из доверенных сановников и без лишних церемоний объявила: наследником должен стать её внук. Она рассчитывала на единодушие, но столкнулась с неожиданным сопротивлением. Самым решительным оказался канцлер Александр Андреевич Безбородко — один из ключевых архитекторов внешней политики империи. Он прямо заявил, что подобный шаг может иметь для государства «пагубные последствия». Для карьеры это было почти самоубийство, но Екатерина не стала развивать дискуссию: спорить ей было не нужно, ей требовалось согласие.
Однако сановники были не главной преградой. Гораздо больше её тревожила позиция самого Александра. Внук не горел желанием взойти на престол, не проявлял ни решимости, ни честолюбия. На совете ей прямо указали: наследник, который сам не стремится к власти, — риск. Это заставило Екатерину изменить тактику. Она решила не ломать ситуацию напрямую, а подвести её к «добровольному» отказу Павла Петровича от прав на трон в пользу сына.
Обратиться к Павлу напрямую она не решилась и выбрала обходной путь — через его супругу, Марию Фёдоровну. Повод нашёлся летом 1796 года, когда великая княгиня родила третьего сына, будущего императора Николая I. По заведённому обычаю Екатерина забрала младенца под своё покровительство. Павел, раздражённый этим вмешательством, вскоре уехал в Павловск, а Мария Фёдоровна на несколько дней осталась в Царском Селе. Этим моментом императрица и воспользовалась.
Екатерина потребовала от невестки письменного обязательства: во-первых, не претендовать на власть, а во-вторых, склонить Павла Петровича к согласию на передачу престолонаследия Александру. Но произошло неожиданное. Обычно мягкая и покорная Мария Фёдоровна, к тому же ослабленная после родов, проявила железную волю. Она категорически отказалась подписывать бумагу и позволила себе резкие, почти дерзкие слова в адрес императрицы. Для Екатерины это стало ударом: она не ожидала такого сопротивления.
Мария Фёдоровна не рассказала мужу о случившемся, не желая усугублять и без того тяжёлые отношения Павла с матерью. Лишь после восшествия на престол Павел обнаружит подготовленные документы и поймёт, насколько далеко заходили планы Екатерины. Тогда же он заподозрит супругу в скрытности, что приведёт к ссорам и охлаждению в их браке.
Неудача с невесткой не остановила императрицу. В середине сентября 1796 года, всего за полтора месяца до смерти, она решила поговорить с самим Александром. Но и здесь её ждало разочарование: вместо готовности принять корону внук продемонстрировал привычную нерешительность. Он не сказал ни твёрдого «да», ни однозначного «нет», лишь попросил время на размышление. Для Екатерины это было почти предательством ожиданий.
Тем временем замысел перестал быть тайной. Слишком много людей уже было вовлечено в подготовку будущего манифеста. По Петербургу поползли слухи: наследником объявят Александра Павловича, документ может быть опубликован либо 24 ноября — в день тезоименитства императрицы, либо 1 января 1797 года. Обсуждали даже судьбу Павла: ему прочили ссылку в эстонский замок Лоде под негласный арест. Все знали одно — если Екатерина что-то задумала, она редко отступала.
Последние недели жизни матери Павел Петрович жил в ожидании ареста. И когда 5 ноября 1796 года в Гатчину примчался на взмыленной лошади Николай Зубов, брат фаворита Екатерины, первой мыслью Павла было: «За мной пришли». Лишь потом он услышал другое: государыня при смерти.
Утро того дня началось для Екатерины обычно. Она встала около семи, была в хорошем расположении духа, выпила кофе и прошла в уборную. Когда она не выходила больше получаса, камердинер Захар решился приоткрыть дверь. Императрица лежала на полу. Увидев слугу, она попыталась поднять руку к сердцу — и потеряла сознание. Произошёл апоплексический удар.
Её тяжёлое тело с трудом вынесли из тесного помещения. Слуг не хватило, чтобы уложить её на кровать, и императрицу положили на матрас у постели. Придворные врачи суетились вокруг, но помочь уже не могли. Весть о случившемся мгновенно разлетелась по Зимнему дворцу, а затем и по всему городу. Во дворец потянулись вельможи и сановники. Фактическое руководство взял на себя граф Николай Салтыков, глава Военной коллегии, формально советуясь с Платоном Зубовым, который находился в полуобморочном состоянии.
Кабинет Екатерины был взят под охрану. К телу государыню не подпускали даже Александра Павловича. Салтыков занял твёрдую позицию: наследник — Павел. И что поразительно, такую же позицию занял и сам фаворит Зубов: именно он отправил брата в Гатчину за Павлом Петровичем.
К вечеру Павел и Мария Фёдоровна прибыли в Зимний дворец. Увидев почти бездыханное тело матери, Павел не сдержал слёз. Его сыновья Александр и Константин встретили отца в гатчинских мундирах — форме, которую Екатерина терпеть не могла и при дворе не поощряла. Императрица ненадолго пришла в сознание: она не могла говорить, но понимала происходящее. И все вокруг чувствовали: её эпоха закончилась. Наступало время не Александра, а Павла.
Павел Петрович прошёл в личный кабинет матери в сопровождении Безбородко и Платона Зубова. Он указал тайник в секретере, где Екатерина хранила бумаги, касающиеся лишения его прав на престол. Просмотрев документы, новый государь молча бросил их в камин.
Екатерина II скончалась около десяти часов вечера 6 ноября 1796 года. Генерал-прокурор Самойлов вышел к собравшимся и произнёс: «Императрица Екатерина скончалась, а государь Павел Петрович изволил взойти на всероссийский престол». Менее чем через час в Большой церкви Зимнего дворца присягали новому императору. Одним из первых это сделал Платон Зубов. Так завершился самый дерзкий и самый несбывшийся заговор Екатерины Великой — переворот, который должен был изменить династию, но был остановлен самой смертью императрицы.
Если понравилась статья, поддержите канал лайком и подпиской, а также делитесь своим мнением в комментариях.