Найти в Дзене
Ника Марш

Ханша по имени Вера

Хан Дондук учил жену зло и жестко. Ни слова не проговорил, только дал понять – сила за ним. И красавица Джан, поспешно утирая выступившие слезы, бормотала на своем языке: «Ты – мой господин! Я – твоя раба!». В 1731 году кабардинская княжна стала женой наследника калмыцкого хана. Девочек в семье не считали. Когда они родились, не записывали. Важны были только сыновья, а вот если появлялась дочь, то ее сразу отсылали к нянькам. Вот и Джан почти не знала материнской любви: всю свою ласку княгиня расточала мальчикам. Глаза у нее были большие, чёрные, беспокойные. Когда калмыцкий хан начал присматривать жену для своего внука, то выбор пал на Джан. И хороша, и происхождения подходящего! На тот момент Дондук был женат, да неудачно: его супруга, Солома, казалась ему ледяной статуей. С брачного ложа он уходил злой: и что за женщина такая, что не способна дать радость и тепло? - Хороша Джан, - удовлетворённо говорил калмыцкий хан Аюка, - будет женой моему Дондуку. Противиться его воле в Кабарде

Хан Дондук учил жену зло и жестко. Ни слова не проговорил, только дал понять – сила за ним. И красавица Джан, поспешно утирая выступившие слезы, бормотала на своем языке: «Ты – мой господин! Я – твоя раба!». В 1731 году кабардинская княжна стала женой наследника калмыцкого хана.

в иллюстративных целях
в иллюстративных целях

Девочек в семье не считали. Когда они родились, не записывали. Важны были только сыновья, а вот если появлялась дочь, то ее сразу отсылали к нянькам. Вот и Джан почти не знала материнской любви: всю свою ласку княгиня расточала мальчикам.

Глаза у нее были большие, чёрные, беспокойные. Когда калмыцкий хан начал присматривать жену для своего внука, то выбор пал на Джан. И хороша, и происхождения подходящего! На тот момент Дондук был женат, да неудачно: его супруга, Солома, казалась ему ледяной статуей. С брачного ложа он уходил злой: и что за женщина такая, что не способна дать радость и тепло?

- Хороша Джан, - удовлетворённо говорил калмыцкий хан Аюка, - будет женой моему Дондуку.

Противиться его воле в Кабарде не посмели, так что в 1731 году сыграли свадьбу. Юная, испуганная, завернутая в меха Джан, тряслась в своей повозке, чтобы предстать перед очами Дондука. А потом сложили легенду: когда она выходила ему навстречу, то споткнулась и распростёрлась прямо перед его ногами. И вид этой покорной, раболепствующей женщины так понравился будущему правителю, что он радостно прищелкнул языком.

На свадебном пиру ей полагалось плакать. Джан лила слезы совершенно искренне: ее оторвали от родного дома, и новые люди не нравились ей. Зато потом к ее ногам сложили щедрые дары. Аюка пожаловал несколько ожерелий и замечательных меховых шуб, муж – целые горы золота. Она почти уснула, когда Дондук пришел к ней. И снова ее покорность пришлась по вкусу.

-2

Их первый сын, Рондул, появился на свет в том же самом году. Затем Додьби и Ассарай… Еще год спустя Дондук стал наместником Калмыцкого ханства, а после – благодаря своему влиянию и уму! – сумел примирить двух родственников со стороны жены. Поскольку крымские татары досаждали Кабарде, то Дондук предпринял против них поход, и он оказался успешным. А в его отсутствие красавица ханша держала власть в своих руках.

- Свет моих очей, сладость моя! – говорил ей хан Дондук.

Она уже не была той испуганной девчонкой, что в самом начале. Джан осмелела, приобрела влияние на мужа, говорила теперь неторопливо, с расстановкой. Знала: каждое ее слово ловят! Рождение сыновей только укрепило ее позиции, но… у Дондука имелись соперники. Хан Аюка, ушедший в Вечность, после себя оставил не только внука, но и других детей.

Весной 1741 года Дондук занемог.

- Извели. – шептали ханше.

И она, согласно кивая, была вынуждена признать: в этом есть здравое зерно! Вдова хана Аюки, надменная Дармабала, не раз давала понять – она считает власть внука незаконной. Вот поэтому, судя по всему, по ее приказу и подмешали что-то в питье мужа Джан… Он покинул этот мир, и его семья сжалась в комок: что-то будет!

- Мой сын станет править, - объявила Дармабала.

-3

Ей пришлось спасаться бегством – иначе шатры вспыхнули бы огнем. Молодая ханша с сыновьями нашла приют у своей родни в Кабарде. А оттуда начала отправлять вести бывшим соратникам мужа: кого-то умоляла, где-то угрожала….Многие были готовы подчиниться ей, исключительно из уважения к покойному Дондуку.

Но вот русское правительство посчитало более перспективным сына Дармабалы. Междоусобица развернулась настолько нешуточная, что противники сошлись в настоящем бою.

- Тот, кто поможет моему сыну взять трон, я буду женой! – провозгласила Джан.

И соплеменники одобрительно загудели. Красавица, вдова хана, дочь хана – это же лакомый кусок! В следующей битве сын Дармабалы был повержен и погиб. Ликующая Джан велела срочно привезти к ее дому всех оставшихся детей Дармабалы и внуков, если таковые имеются. Не было никаких сомнений, чем продиктовано такое требование.

- Да она утопит эти земли в красном! – возмущался астраханский губернатор.

Он состоял в постоянной переписке с русской императрицей и получал от нее приказания напрямую. Когда Джан разошлась, по мнению губернатора, ее велили остановить. Привести в чувство. Новым правителем в Астрахани спешно назначили Василия Татищева – верного, смелого и очень хитрого. Он же сделал выбор не в пользу ханши Джан, а провозгласил наследником калмыцких земель племянника ее мужа… И гордая рассвирепевшая ханша поклялась отомстить.

Не было никаких сомнений, что ханша и дальше будет действовать решительно. Татищеву дали распоряжение: арестовать женщину, но он медлил, щадя ее гордость. Просил одуматься. Но, когда Джан демонстративно отбыла в свои владения, приставил к ней своих людей.

- Она ведет переписку с персидским шахом, - замирая от страха, сообщали люди Татищева.

Василий Татищев
Василий Татищев

Джан, действительно, готовила нападение со стороны персов. Попутно подговаривала родню, что бы та помогла ей установить власть на юге. Но семья отказалась наотрез. А переписка Джан с персами стала поводом для того, чтобы отправить ее под замок. Только на этот раз молодую женщину с детьми не оставили в родных землях, а направили сразу в Петербург: пусть императрица сама решает, что делать с этой бунтаркой!

В конце 1743 года ханша Джан предстала перед очами государыни Елизаветы Петровны. Была скромна, не поднимала очей, кланялась низко-низко и всем своим видом выражала покорность.

- А ты умна, - усмехнулась дочь Петра Первого. – Что хочешь, говори.

- Веру твою хочу принять. – проговорила Джан. – Стать с тобой одной крови.

И снова рассмеялась императрица.

- Веру? Ну, будь Верой!

16 декабря 1744 года ханша Джан стала княгиней Верой Дондуковой. Вместе с ней приняли крещение и ее сыновья. Говорили, что таким способом калмыцкая правительница сохранила жизнь себе и детям. Императрица подарила ей дворец на Фонтанке и закрепила за ней владения в улусе, которые прежде были спорными. Это давало княгине Вере очень хороший ежегодный доход.

Алексей Дондуков
Алексей Дондуков

Так, от этой самой ханши, и пошел род Дондуковых. Особенно прославился полковник князь Алексей Дондуков (прирожденный Додьби). Верно служил императрице Елизавете Петровне, а потом – Екатерине Второй. До последнего своего вздоха.

Джан-Вера покинула этот мир 2 июня 1777 года.

Примечание: ввиду наличия разных документов об этом периоде, некоторые даты спорны.

Подписывайтесь на мой канал Ника Марш!

Лайки помогают развитию канала!