Иногда человек приходит в терапию с фразой: «Я не понимаю, как так вышло, но жизнь как будто идёт по кругу. Я меняю партнёров, города, проекты, а события жизни повторяются. С субъективной точки зрения это переживается как некая фатальность: «так сложилось», «со мной что‑то не так», «мир ко мне несправедлив». С точки зрения психологии личности здесь гораздо больше закономерности, чем случайности.
Если отбросить бытовой язык, то то, что человек называет «замкнутым кругом», — это устойчивый, относительно целостный способ его отношений к миру, к другим людям и к самому себе. Не отдельные «черты характера», не набор симптомов и не совокупность ситуаций, а система отношений, которая проявляется и в переживаниях, и в поступках, и в том, какие именно обстоятельства человек себе создаёт.
Отношение — не эмоция в данный момент и не рациональное мнение, которое можно переписать за вечер. Это, если угодно, та форма связи человека с действительностью, в которой слиты восприятие, оценка, ожидания и готовые способы действовать. Человек не просто «смотрит» на мир; он уже всегда к нему как‑то относится, и это отношение заранее структурирует, что он увидит, чего не заметит, к чему потянется, от чего отступит.
Когда говорят, что кто‑то «вечно выбирает одних и тех же партнёров» или «везде оказывается в роли удобного, лишнего, виноватого», речь идёт не о тайной склонности к страданию и не о мистическом сценарии судьбы. Речь идёт о том, что в его системе отношений закреплён определённый образ себя (например, лишнего, мешающего, не имеющего права требовать), определённый образ другого (как потенциально отвергающего, использующего, обесценивающего) и определённый образ мира (как среды, где выживают, приспосабливаясь).
Эта конструкция не возникает «из воздуха». Она формируется в реальной истории человека — в тех конкретных отношениях, в которых он был включён: семейных, детских, подростковых, профессиональных. Но, однажды став относительно устойчивой, она начинает работать уже как самостоятельный регулятор. Человек, который привык к тому, что его чувства игнорируют, будет неосознанно тянуться к тем, кто их игнорирует, и так же неосознанно отталкивать тех, кто эти чувства принимают. Не потому, что ему «нравится страдать», а потому, что именно в привычной конфигурации отношений его личность сохраняет знакомую форму.
Невротический круг — это такая форма организации жизни, при которой конфликты между потребностями, ценностями, требованиями среды и собственными возможностями не разрешаются в развитии личности, а консервируются, закрепляясь в симптомах и в повторяющихся ситуациях. В этом смысле невроз — это не столько заболевание «поверх» личности, сколько определённый способ её существования, при котором страдание становится платой за сохранение старых отношений, уже не соответствующих текущей действительности.
Поэтому интеллектуального понимания обычно недостаточно. Можно сколь угодно точно описывать свой сценарий: «да, я ищу недоступных партнёров, потому что привык добиваться холодной фигуры; да, я вечно беру на себя больше, чем могу, потому что иначе чувствую себя никем» — и при этом продолжать делать то же самое. Понимание, не включённое в деятельность и отношения, остаётся, по сути, комментарием к той же пьесе. Внутри системы оно ничего не меняет.
Любая попытка выйти из этого сценария наталкивается не только на внешние обстоятельства, но и на внутреннее сопротивление. Если человек десятилетиями поддерживал своё отношение к себе через определённые роли — удобного, сильного, незаметного, — то отказ от этих ролей переживается как угроза целостности: «если я перестану тащить всех, кто я тогда?», «если я не буду постоянно доказывать, зачем я вообще нужен?».
Невротизм удерживается не только привычкой, но и страхом распада — той формы, в которой личность до сих пор существовала.
Терапия в таком контексте — не сервис по сглаживанию симптома и не курс по развитию навыков. Это пространственно и временно организованная совместная деятельность, в которой человек получает возможность исследовать собственные отношения, не пряча их за привычноые действия. В терапевтической ситуации, где нет привычной утилитарной задачи «быть полезным», «соответствовать», «выдерживать», начинают проявляться те же самые отношения, что и в жизни: как человек относится к чужому вниманию, к интересу, к несогласию, к границам, к своей уязвимости.
То, что он называл «судьбой», становится наблюдаемой и переживаемой динамикой: как он обесценивает, прежде чем его успеют оценить; как предвосхищает отвержение и поэтому уходит первым; как загоняет себя в переутомление, чтобы не встречаться с пустотой. Эти механизмы нельзя отменить инсайтом, но их можно сделать предметом осознавания и поступка. В этом и состоит отличие глубинной работы: не в том, чтобы придумать новую формулу, а в том, чтобы в реальном взаимодействии — с терапевтом, с близкими, с миром — начать действовать иначе, оставаясь собой, а не натяоивая обратно старую маску.
Выход из замкнутого круга всегда связан с риском. Человек, который привык поддерживать себя за счёт самопожертвования, неизбежно столкнётся с чувством вины, когда начнёт отказываться; тот, кто десятилетиями строил свою значимость на успешности, столкнётся с ощущением пустоты, когда попробует сбросить скорость. В этом смысле речь идёт не о «комфортных изменениях», а о переработке конфликта: старый способ жить перестаёт выдерживаться, новый ещё не собран, и психика проходит через период нестабильности.
Может показаться циничным, но простого и безболезненного способа глубинных изменений нет. Можно временно облегчить отдельные симптомы — научиться дышать при панике, отрабатывать ассертивные фразы, оптимизировать расписание. Это иногда полезно как первая помощь, но само по себе не меняет систему отношений, из которой симптомы выросли. Если сохраняется старое отношение к себе и миру, человек рано или поздно найдёт другой способ вернуться к тому же способу жить, пусть и в иной форме.
Поэтому в глубинной терапии всегда встаёт вопрос: на что именно человек опирается, когда говорит «я»? На привычный набор ролей и требований к себе или на живое отношение к собственной деятельности, к другим людям, к истории своей жизни. И от того, как он отвечает на этот вопрос не словами, а реальными решениями — кому пишет, кому отказывает, что выбирает, — зависит, останется ли его жизнь предопределенной траекторией или станет более открытой системой, где возможно развитие, а не только повторение.
Если вы узнаёте себя в этих описаниях — не как в справочнике, а как в сухом протоколе собственной жизни, — это хороший момент не искать очередное объяснение «почему всё так», а задать другой вопрос: «что в моём способе относиться к себе, людям и миру требует реконструкции?». Это уже не задача одного разговора и не обещание быстрых результатов. Но это та точка, где вместо бессмысленного вращения появляется возможность движения.
Если для вас важен именно такой формат работы — с системой отношений, а не только с отдельными симптомами, — записаться на консультацию можно через личный Telegram: @volkov_dynamicpsy. Более прикладные тексты и разборы для широкой аудитории — в моих статьях на B17: https://www.b17.ru/dynamicpsy