Утром одиннадцатого января мир Ларисы рухнул как карточный домик. Муж Виктор стоял в прихожей с двумя чемоданами, избегая её взгляда.
— Я ухожу, — произнёс он тихо. — К Марине.
Лариса замерла, держа в руках кружку с остывшим кофе. Семнадцать лет. Семнадцать лет она готовила ему завтраки, стирала рубашки, воспитывала их дочь Катю. Семнадцать лет...
— К кому? — голос её прозвучал удивительно спокойно.
— К Марине Сергеевне. Из моего офиса. Я... я её люблю, Лара.
Кружка выскользнула из рук и разбилась о кафельный пол. Осколки разлетелись, как осколки её жизни.
— Папа? — в дверях появилась дочь Катя в халате. — Что происходит?
Виктор отвернулся к окну. Лариса автоматически нагнулась собирать осколки.
— Не надо, мама, — Катя подошла и присела рядом. — Руки порежешь.
— Я переезжаю к Марине, — повторил Виктор, не оборачиваясь. — Документы на развод я уже подал.
Лариса медленно поднялась. В зеркале в прихожей отразилось лицо пятидесятивосьмилетней женщины с седыми прядями в русых волосах и усталыми глазами. Когда она успела постареть?
— Понятно, — сказала она. — Ключи оставь на столике.
Виктор наконец обернулся, словно ожидал скандала, слёз, мольб. Но Лариса молча подметала осколки.
— Лара, я...
— Ключи оставь, — повторила она, не поднимая головы.
Дверь захлопнулась. Катя обняла мать за плечи.
— Мам, всё будет хорошо.
Но разве может быть хорошо, когда твоя жизнь внезапно потеряла смысл? Лариса работала в библиотеке, получала копейки, никогда не строила карьеру — семья была главным. А теперь?
Первые месяцы прошли в тумане. Родственники звонили, причитали, советовали:
— Ларочка, ты же понимаешь, мужчины такие... Он опомнится!
— Семью надо беречь! — настаивала свекровь Анна Петровна. — Виктор просто с ума сошёл временно!
— Прости его, мама, — умоляла даже Катя. — Ради нас с тобой!
Но Лариса молчала. По вечерам она сидела на кухне, пила чай и думала. О чём она мечтала в молодости? Хотела стать искусствоведом, изучать живопись, путешествовать по музеям мира. Вместо этого в двадцать один вышла замуж, родила дочь, отложила мечты "на потом".
"Потом" наступило сейчас.
Через полгода Лариса записалась на курсы гида-экскурсовода при музее. Впервые за годы она почувствовала, как внутри что-то оживает.
— Мам, ты светишься! — удивилась Катя, увидев мать с учебниками по истории искусств.
— Да ну, — смущённо отмахнулась Лариса. Но в зеркале действительно отражалась другая женщина — с блеском в глазах и румянцем на щеках.
Виктор иногда звонил. Голос его становился всё более растерянным.
— Лара, как дела? Как ты там?
— Хорошо, — коротко отвечала она.
— А как Катька?
— Катя поступила в магистратуру. Переехала в общежитие.
— Понятно... Лара, а может, встретимся? Поговорим?
— О чём говорить, Витя? Ты же любишь Марину.
В трубке повисала пауза.
Год пролетел незаметно. Лариса с отличием закончила курсы, устроилась в турагентство, начала водить экскурсии. Первая зарплата была больше, чем в библиотеке за три месяца.
— Вы у нас лучший гид! — хвалил директор. — Туристы только вас и просят!
Впервые в жизни Лариса почувствовала себя профессионалом.
А потом Виктор вернулся.
В дверь позвонили в субботний вечер. Лариса открыла — на пороге стоял Виктор с букетом белых роз и виноватым выражением лица.
— Привет, Лара.
Он выглядел постаревшим, осунувшимся. Костюм висел на нём мешком, щёки ввалились.
— Витя? — она не скрывала удивления. — Что случилось?
— Можно войти? Поговорить нужно.
Лариса молча отступила в сторону. Виктор прошёл в гостиную, огляделся. Комната изменилась — на стенах висели репродукции картин, на столе лежали книги по искусству.
— Ты... изменилась, — сказал он неуверенно.
— Да, — согласилась Лариса. — Хочешь чай?
— Лара, я пришёл... — он замялся. — Я всё понял. Марина... это была ошибка. Огромная ошибка.
Она поставила чайник, не оборачиваясь.
— Понятно.
— Она оказалась совсем не той, за кого я её принимал! — голос Виктора становился взволнованным. — Капризная, эгоистичная! Требует дорогие подарки, рестораны! А дома даже борща не умеет сварить!
— Тебе ведь не борщ был нужен, — тихо сказала Лариса.
— Я был дураком! — он встал, подошёл к ней. — Лара, давай всё вернём! Я понял, что ты — моя семья, мой дом! Без тебя я как без рук!
Лариса налила чай в две кружки. Новые, красивые — старые она выбросила в тот самый день.
— Витя, ты живёшь с другой женщиной больше года.
— Но я же вернулся! — в его голосе звучала растерянность. — Я же понял свою ошибку!
Она подала ему чай. Их пальцы соприкоснулись — его рука дрожала.
— А что говорят дети? — спросил он.
— Катя заканчивает магистратуру. Встречается с хорошим парнем.
— Она злится на меня?
— Спроси у неё сам.
Виктор пил чай, украдкой наблюдая за бывшей женой. Лариса действительно изменилась. Держалась прямо, говорила спокойно и уверенно. Раньше она всегда суетилась, торопилась угодить.
— Лара, я хочу вернуться домой, — сказал он наконец. — Хочу, чтобы мы были семьёй. Как раньше.
— Как раньше? — переспросила она. — А как было раньше, Витя?
— Хорошо было! Мы же были счастливы!
— Ты был счастлив? — в её голосе прозвучала нотка удивления. — Тогда почему ушёл?
Он отставил кружку, провёл рукой по лицу.
— Я... это был кризис среднего возраста! Врачи говорят, у всех мужчин такое бывает!
— Понятно.
— Лара, ну скажи же что-нибудь! — он встал, начал ходить по комнате. — Ты молчишь, как статуя!
— А что я должна сказать?
— Что простишь! Что дашь нам второй шанс!
Лариса посмотрела на него внимательно. Год назад она плакала ночами, мечтая услышать эти слова. А теперь?
— Мне нужно подумать, — сказала она.
— Да что тут думать? — он остановился перед ней. — Лара, я люблю тебя! Понимаешь? Люблю!
— А Марину?
— Марину я не люблю! — он махнул рукой. — Это была страсть, помутнение! А тебя я люблю по-настоящему!
Звонкий смех вырвался у Ларисы прежде, чем она успела сдержаться.
— Что смешного? — обиделся Виктор.
— Ничего. Просто... интересно получается.
На следующий день начались звонки. Анна Петровна рыдала в трубку:
— Ларочка, миленькая! Витя же раскаивается! Он осознал ошибку!
Катя приехала с красными глазами:
— Мам, папа звонил. Говорит, ты его не простила.
— А ты хочешь, чтобы я простила?
— Я хочу, чтобы ты была счастлива.
— Тогда не волнуйся за меня.
Сестра Ольга названивала каждый день:
— Лара, ну не будь дурочкой! Мужик признал вину, вернулся! Что ещё нужно?
— А тебе что нужно, Оль?
— Чтобы семья была целой! Чтобы всё как у людей!
Как у людей... Лариса посмотрела в зеркало. Женщина, которая смотрела на неё оттуда, больше не собиралась жить "как у людей".
Анна Петровна организовала семейный ужин.
Собрались все — сестра Ольга с мужем, Катя с новым парнем Денисом, двоюродные братья Виктора. Даже тётя Зина приехала из области.
— Нужно решить всё цивилизованно, — объявила свекровь, расставляя тарелки. — За общим столом, по-семейному.
Лариса пришла последней. На ней было новое платье — синее, подчёркивающее фигуру. За год она сбросила лишний вес, записалась в спортзал.
— Ларочка! — бросилась к ней тётя Зина. — Какая же ты красивая стала!
Виктор сидел во главе стола, нервно теребил салфетку. При виде Ларисы он встал.
— Лара, садись рядом со мной.
— Спасибо, я сяду здесь, — она заняла место между Катей и Денисом.
— Ну что, начнём ужин? — суетилась Анна Петровна. — Лариса, я твой любимый салат приготовила!
За столом воцарилась напряжённая тишина. Все делали вид, что едят, но на самом деле ждали.
— Так, — наконец сказала Ольга, отложив вилку. — Давайте говорить прямо. Витя понял свою ошибку. Лара, ты должна его простить.
— Должна? — переспросила Лариса спокойно.
— Ну конечно! — подхватила тётя Зина. — Семья же святое! А что люди скажут?
— А что именно скажут люди?
Родственники переглянулись. Виктор откашлялся:
— Лара, я хочу сказать всем... — он встал. — Я осознал свою вину. Я был неправ. Прости меня, пожалуйста.
— Вот видишь! — довольно сказала Анна Петровна. — Витя признал ошибку!
— А что изменилось? — тихо спросила Лариса.
— Как что? — возмутилась Ольга. — Он же попросил прощения!
— И что это даёт?
Стол замолчал. Катя взяла мать за руку под столом.
— Лара, — серьёзно сказал муж Ольги, Владимир. — Ты же разумная женщина. Виктор раскаивается. Дети выросли. Можно начать всё заново.
— Можно, — согласилась Лариса. — Только зачем?
— Как зачем? — взвился Виктор. — Мы семья! У нас общий дом, дочь!
— У нас был общий дом. Ты его разрушил.
— Но я же вернулся! — он говорил всё громче. — Я же осознал! Лара, я на коленях перед тобой встану!
И он действительно опустился на колени прямо в гостиной, на глазах у всех родственников.
— Лара, прости меня! Дай нам второй шанс!
Женщины за столом всхлипнули. Тётя Зина вытирала глаза платочком.
— Ларочка, ну как можно устоять! — причитала она.
Все смотрели на Ларису, ожидая слёз, объятий, примирения. Она медленно встала, посмотрела на коленопреклонённого мужа.
— Витя, вставай. Не нужно спектаклей.
— Значит, простишь? — обрадованно спросил он, поднимаясь.
— Нет.
Слово прозвучало как выстрел. За столом стало так тихо, что слышно было тиканье часов.
— Что "нет"? — не поняла Анна Петровна.
— Я не прощу и не вернусь.
— Лара! — ахнула Ольга. — Ты что, с ума сошла?
— Наоборот. Впервые в жизни я в здравом уме.
Виктор побледнел:
— Но почему? Я же признал вину! Я же люблю тебя!
— Витя, — спокойно сказала Лариса. — Ты не любишь меня. Ты привык ко мне. Как к старому дивану или домашним тапочкам.
— Лариса! — возмутилась свекровь. — Как ты можешь такое говорить!
— Легко. Потому что это правда.
Она обвела взглядом стол:
— Вы хотите, чтобы я простила? За что? За то, что он год жил с другой женщиной? За то, что унизил меня? За то, что выбросил нашу семью как ненужную вещь?
— Он же раскаивается! — плакала тётя Зина.
— Он раскаивается, потому что ошибся в расчётах. Марина оказалась не той, кем казалась. А я всё та же покорная Лариса, которая простит и примет.
— А что в этом плохого? — не понимала Ольга.
Лариса засмеялась — звонко и свободно.
— Плохого? Ничего. Если жить чужими ожиданиями.
— А теперь послушайте внимательно, — Лариса встала, выпрямилась во весь рост. — Семнадцать лет я жила для вас. Готовила, стирала, убирала. Забыла про свои мечты, про образование, про себя. Я была удобной женой — тихой, покорной, непритязательной.
— Лариса, но ведь это нормально! — возразил Владимир. — Женщина должна заботиться о семье!
— Должна? — переспросила она. — А кто это решил? Вы?
Родственники переглядывались растерянно. Такой Ларисы они не знали.
— И вот мой муж встретил молодую красотку и решил попробовать новые ощущения. Бросил меню как надоевшую игрушку. Унизил при всех, объявив о разводе.
— Лара, хватит! — взмолился Виктор. — Зачем ворошить прошлое?
— Потому что вы не поняли главного, — продолжала она невозмутимо. — Год назад вы разбили мою жизнь. И знаете что? Спасибо вам за это.
— Что?! — хором ахнули женщины.
— Спасибо, Витя. Ты освободил меня. Я поняла, кто я такая без вашей опеки и ожиданий.
Лариса прошлась по комнате, все следили за ней взглядами.
— Этот год был лучшим в моей жизни. Я закончила курсы искусствоведа, работаю экскурсоводом. Зарабатываю больше, чем в библиотеке. Путешествую, изучаю живопись, читаю книги не по домоводству, а по истории искусств.
— Но это же временное увлечение! — возмутилась Анна Петровна. — Семья важнее!
— Важнее чего? Моего достоинства? Моей самооценки?
— Лариса! — Ольга стукнула кулаком по столу. — Ты стала эгоисткой! Думаешь только о себе!
— Да. Впервые в жизни думаю о себе. И знаете что? Это прекрасное чувство.
Виктор подошёл к ней, взял за руки:
— Лара, ну хватит! Мы можем путешествовать вместе! Я буду другим!
Она мягко высвободилась:
— Витя, ты не понял. Дело не в путешествиях. Дело в том, что я не хочу быть с мужчиной, который может предать. Который вернулся не из любви, а от разочарования.
— Но я же люблю тебя!
— Ты любишь удобство. Горячий обед, чистую рубашку, покорную жену. А я больше не хочу быть удобной.
За столом воцарилась тишина. Катя медленно встала и подошла к матери.
— Мам, а что ты будешь делать дальше?
Лариса улыбнулась дочери — впервые за весь вечер искренне и тепло.
— А дальше, Катюша, будет интересно. Через месяц я поступаю на годичные курсы гидов международного класса. После них буду работать с иностранными туристами.
— Где? — тихо спросил Виктор.
— В Санкт-Петербурге. Я уже сняла там квартиру.
Родственники замерли. Тётя Зина открыла рот, но не смогла произнести ни звука.
— Ты... уезжаешь? — пролепетала Анна Петровна.
— Да. Начинаю новую жизнь. В новом городе, с новой работой, с новыми планами.
— А как же мы? — всхлипнула Ольга.
— А как же я? — спокойно переспросила Лариса. — Когда Витя уходил к любовнице, кто-нибудь спросил, как же я?
Молчание затянулось. Катя первой нарушила его:
— Мам, я горжусь тобой.
— Катя! — возмутилась бабушка. — Как ты можешь!
— Очень просто, бабуль. Мама имеет право на достоинство и счастье.
Денис, до этого молчавший, неожиданно заговорил:
— А я считаю, Лариса Владимировна поступает правильно. Предательство нельзя прощать.
— Молодёжь! — всплеснула руками тётя Зина. — Совсем разложились!
— Или прозрели, — улыбнулась Лариса.
Она взяла сумочку, поправила платье.
— Что ж, спасибо за ужин. Анна Петровна, селёдочка под шубой была великолепна. Прощайте.
— Лара, постой! — кинулся за ней Виктор. — Подумай ещё! Не руби с плеча!
Она обернулась на пороге:
— Витя, я думала целый год. Пока ты жил с Мариной. И решила — моё достоинство дороже вашего спокойствия.
Дверь закрылась. Родственники сидели ошарашенные. Анна Петровна плакала в салфетку. Ольга качала головой. Виктор смотрел в окно, где мелькнула фигура уходящей женщины.
— Она вернётся, — неуверенно сказал он. — Опомнится и вернётся.
Но Катя знала — мама не вернётся. Впервые в жизни Лариса выбрала себя. И это было правильно.
Через два месяца Лариса прислала фотографию из Петербурга. Она стояла на фоне Эрмитажа, улыбалась и светилась счастьем. Рядом стоял приятный мужчина — коллега-экскурсовод.
"Начинаю новую главу жизни. Спасибо
, что помогли мне это понять", — написала она на обороте.
Виктор долго смотрел на фотографию. Потом тихо сказал:
— Она стала красивой.
— Она всегда была красивой, — ответила Катя. — Просто раньше не знала об этом.
Друзья, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- впереди много интересных рассказов!
Читайте также: