Лидия Петровна сидела на краешке дивана в гостиной сына, нервно теребя ручку сумочки. В её руках лежала папка с документами — такая обычная, серая, но от неё исходило какое-то зловещее напряжение. Ирина, заметив материнскую нервозность свекрови, отложила журнал и внимательно посмотрела на неё.
— Лидия Петровна, что-то случилось? Вы какая-то встревоженная сегодня.
Дмитрий поднял голову от телефона, где он просматривал новости. Мать действительно выглядела необычно — то ли взволнованно, то ли решительно. Он знал этот взгляд с детства: так мама смотрела, когда принимала важные решения.
— Ну что ты, Ирочка, всё в порядке, — ответила Лидия, но голос дрожал от волнения. — Просто я тут подумала... Мы же семья, правда? И семья должна держаться вместе.
Ирина почувствовала, как что-то холодное проскользнуло по спине. Этот тон, эта вступительная речь про семью — всё это казалось подготовкой к чему-то серьёзному.
— Конечно, семья, — осторожно согласилась она. — А в чём дело?
Лидия глубоко вздохнула и положила папку на журнальный столик. Документы слегка расползлись, и Ирина успела заметить бланки каких-то заявлений.
— Я решила прописаться к вам в квартиру.
Повисла мёртвая тишина. Дмитрий замер с телефоном в руках, словно не понял смысла услышанного. Ирина почувствовала, как у неё перехватило дыхание.
— Как это... прописаться? — медленно переспросила она.
— Ну обычно, — будто ничего особенного не произошло, ответила Лидия. — Я всё узнала, собрала документы. Это же совсем несложно — просто регистрация по месту жительства. Формальность, можно сказать.
— Мам, — наконец подал голос Дмитрий, — а зачем тебе вдруг прописка у нас?
Лидия посмотрела на сына с искренним недоумением, словно он спросил её, зачем ей дышать.
— Как зачем? Я же ваша семья! Мне уже шестьдесят шесть лет, всякое может случиться. А так я буду рядом, помогу вам, присмотрю за хозяйством. Разве это плохо?
Ирина почувствовала, как внутри неё всё сжимается от ужаса. Прописка означала официальное право жить в их квартире. Их маленький уютный мирок, который они с Димой так долго строили, находился под угрозой.
— Лидия Петровна, — начала она, стараясь говорить ровно, — но ведь у вас своя квартира. Хорошая, благоустроенная...
— Конечно, есть. И что с того? — махнула рукой свекровь. — А здесь я буду полезнее. Вы же молодые, работаете много. А я могу и суп сварить, и порядок навести, и за продуктами сбегать.
Дмитрий почувствовал, как внутри него зарождается паника. Он отлично знал характер матери — если уж она что-то решила, переубедить её практически невозможно. Но он также знал характер жены — Ира очень ценила личное пространство, их семейную территорию.
— Мам, ты же понимаешь, — попытался он найти дипломатичные слова, — это серьёзное решение. Может, стоит обсудить?
— А что тут обсуждать? — искренне удивилась Лидия. — Я же не чужая! Я твоя мать, Ирочкина свекровь. Семья!
Это слово — "семья" — она произнесла с каким-то торжественным пафосом, словно оно автоматически решало все возможные возражения.
Ирина чувствовала, как злость поднимается откуда-то из глубины груди. Как можно принимать такие решения, даже не спросив их мнения? Просто прийти с готовыми документами и объявить о свершившемся факте?
— Но мы же не готовились к такому... повороту событий, — сказала она, с трудом сдерживая эмоции.
— Готовиться? — переспросила Лидия с таким видом, словно Ирина сказала что-то совершенно абсурдное. — А к чему тут готовиться? Это же естественно!
Дмитрий видел, как лицо жены постепенно краснеет. Он знал все признаки приближающегося взрыва и понимал, что нужно срочно что-то делать.
— Мам, может, всё-таки не спешить? — осторожно предложил он. — Давай сначала всё спокойно обдумаем...
— Что обдумывать? — Лидия начала доставать из папки документы. — Я уже всё обдумала! Вот справка о составе семьи, вот заявление на регистрацию, вот копия паспорта. Остаётся только ваше согласие получить.
"Согласие!" — мысленно взвилась Ирина. Как будто у них есть выбор, когда всё уже решено без них!
— Лидия Петровна, — сказала она, стараясь говорить максимально вежливо, — а вы учли, что у нас квартира небольшая? Две комнаты, одна спальня...
— Ой, да что ты! — засмеялась свекровь. — Мне много места не нужно. Я могу в гостиной устроиться. Диван раскладывается? Прекрасно! А вообще, я же не собираюсь здесь постоянно торчать. Просто прописка — для порядка.
Ирина почувствовала, как у неё начинают дрожать руки. "Для порядка"! А что, если этот "порядок" превратится в постоянное присутствие? Что, если свекровь решит, что раз она здесь прописана, то имеет право контролировать их жизнь?
— Но мама, — попытался вмешаться Дмитрий, — ты же понимаешь, что прописка — это юридический документ. Это не просто формальность.
— Конечно, понимаю! — кивнула Лидия. — Именно поэтому и хочу всё оформить по-честному. А то мало ли что случится — болезнь там, или ещё что. Буду знать, что у меня есть где жить рядом с родными людьми.
Ирина не выдержала. Все дипломатичные фразы вылетели у неё из головы.
— А если мы не хотим? — резко спросила она.
Наступила пауза. Лидия медленно повернулась к невестке, и в её глазах Ирина увидела искреннее потрясение.
— Не хотите? — переспросила свекровь таким тоном, словно услышала что-то невероятное. — Как это — не хотите?
— Ну... именно так, — Ирина почувствовала, как голос у неё становится твёрже. — Мы не готовы к тому, чтобы кто-то прописывался в нашей квартире.
— Кто-то? — голос Лидии поднялся на октаву. — Дима! Ты слышишь, что говорит твоя жена? "Кто-то"! Я — кто-то!
Дмитрий почувствовал себя загнанным в угол. С одной стороны — мать, которая явно обиделась и считает себя отвергнутой родной семьёй. С другой — жена, которая защищает их личное пространство. И он понимал правоту обеих.
— Мам, Ира не так имела в виду, — попытался он сгладить ситуацию.
— А как она имела в виду? — Лидия встала с дивана, документы в её руках слегка дрожали. — Я что, чужая? Я что, враг какой-то?
— Лидия Петровна, дело совсем не в этом! — Ирина тоже поднялась. — Просто наша квартира — это наше личное пространство. Мы привыкли жить только вдвоём...
— Привыкли! — фыркнула свекровь. — А когда помощь понадобится, к кому бежать будете? Когда заболеете или дети появятся?
— Мы справимся сами, — твёрдо ответила Ирина.
— Сами! Молодо-зелено! — Лидия махнула рукой. — В моё время семьи не разбивались на отдельные квартирки. Жили большими семьями, друг друга поддерживали!
Дмитрий видел, как конфликт разгорается всё сильнее. Мать явно не собиралась отступать, а жена стояла на своём с упорством, которое он знал и любил, но сейчас оно его пугало.
— В ваше время, — сказала Ирина, и в голосе её прозвучали стальные нотки, — может, и не было выбора. А сейчас есть. И мы выбираем жить отдельно.
— Отдельно от матери! — Лидия повернулась к сыну. — Дима, ты это слышишь? Твоя жена выгоняет твою мать!
— Я никого не выгоняю! — вспыхнула Ирина. — Вы можете приходить в гости когда угодно! Но прописка — это совсем другое дело!
трий.
Лидия медленно убрала документы в папку. Её руки дрожали, но она старалась держаться с достоинством.
— Значит, я вам не нужна каждый день.
— Мам, — мягко сказал Дмитрий, — а ты подумай честно — тебе нужны мы каждый день?
Лидия замолчала, обдумывая вопрос сына. Действительно — нужна ли ей их повседневная жизнь каждый день? Или она просто боялась одиночества и старости?
— Я... я не знаю, — честно призналась она. — Просто страшно становится. Возраст, понимаешь... А вдруг что-то случится, а я одна?
Ирина вдруг поняла, что за всем этим желанием прописаться стоит не попытка контроля, а обычный человеческий страх.
— Лидия Петровна, — сказала она участливо, — а что если мы найдём другой способ быть рядом?
— Какой? — недоверчиво спросила свекровь.
— Ну, например, — Ирина посмотрела на мужа, ища поддержки, — вы можете взять дубликат ключей от нашей квартиры. На крайний случай.
Дмитрий кивнул:
— Отличная идея! И мы можем созваниваться каждый день. Просто узнавать, как дела.
— И ужинать вместе по выходным, — добавила Ирина. — Не обязательно у нас — можно и к вам приходить.
Лидия слушала их предложения, и на лице её медленно появлялось что-то похожее на облегчение.
— То есть вы не хотите от меня избавиться?
— Мам! — воскликнул Дмитрий. — Конечно, нет! Мы просто хотим, чтобы у каждого было своё место.
— Понимаете, — тихо сказала Ирина, — когда я прихожу домой после работы, мне нужно знать, что здесь только мы с Димой. Что я могу расслабиться, побыть собой, не думать о том, как выгляжу или что говорю.
— А я мешала бы? — спросила Лидия.
— Не мешали бы, — покачала головой Ирина. — Но я бы чувствовала себя не дома, а в гостях. В собственной квартире.
Лидия задумалась. Она вспомнила, как раздражалась, когда к ним в молодости надолго приезжала мать мужа. Даже при всём уважении к ней, хотелось иногда остаться наедине с семьёй.
— Наверное, я действительно не подумала об этом, — медленно сказала она.
— Мам, — Дмитрий взял её за обе руки, — мы тебя любим. Но любить — не значит жить в одной квартире.
— А ты не боишься, что я совсем одна останусь? — спросила Лидия.
— Боюсь, — честно ответил сын. — Но я думаю, что если мы будем чаще общаться, чаще видеться, то одиночество будет не таким страшным.
Ирина встала и подошла к свекрови.
— Лидия Петровна, а что, если мы попробуем по-новому? Вы остаётесь в своей квартире, но мы становимся намного ближе. Не территориально — эмоционально.
— Как это? — не поняла Лидия.
— Ну, например, я могу звонить вам и советоваться по хозяйству. У вас ведь такой опыт! А вы можете рассказывать мне семейные истории про Диму. Мне это действительно интересно.
Лидия впервые за весь вечер улыбнулась.
— Историй-то у меня много. Такой он у меня в детстве был проказник!
— Вот видите! — обрадовалась Ирина. — А ещё можно вместе готовиться к праздникам, ходить за покупками...
— И в театр иногда, — добавил Дмитрий. — Помнишь, как ты любила спектакли?
— Давно не была, — вздохнула Лидия. — Одной как-то неуютно.
— Вот и будем ходить втроём, — решила Ирина.
Лидия медленно закрыла папку с документами.
— Значит, прописка действительно не нужна?
— Не нужна, — мягко, но твёрдо сказал Дмитрий. — Но нужна ты. Просто по-другому.
— А ключи вы действительно дадите?
— Конечно! — кивнула Ирина. — И номер домофона тоже поменяем на общий. Чтобы вы в любое время могли подняться.
— Только предупреждайте заранее, если собираетесь надолго, — попросил Дмитрий. — Чтобы мы тоже были готовы.
Лидия кивнула. В глубине души она понимала, что они правы. Ей действительно не нужна была постоянная совместная жизнь — нужна была уверенность, что она не забыта и не брошена.
— Тогда завтра возвращу эти документы в паспортный стол, — сказала она, похлопав по папке.
— А послезавтра приходите ужинать, — предложила Ирина. — Я борщ сварю. Научите, как правильно?
— Обязательно! — оживилась Лидия. — У меня есть особый секрет...
Дмитрий смотрел на жену и мать, которые уже начали обсуждать кулинарные тонкости, и чувствовал облегчение. Наконец-то он сказал то, что нужно было сказать давно. Границы установлены, но любовь никуда не делась.
— Ну что, — сказал он, — может, чаю выпьем? А то такой серьёзный разговор был.
— Давайте, — согласилась Лидия. —И торт я принесла. Вон там, в прихожей.
— Какой торт? — удивилась Ирина.
— "Наполеон". Твой любимый, — смущённо ответила свекровь. — Я же помню.
Ирина почувствовала, как глаза наполняются слезами. Оказывается, Лидия Петровна действительно её любит — просто не умела это правильно показать.
— Спасибо, — тихо сказала она. — Это очень трогательно.
И впервые за долгое время семейное чаепитие прошло в атмосфере понимания и тепла.
Друзья, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- впереди много интересных рассказов!
Читайте также: