История советских спецслужб окутана мифами и тайнами, однако существуют факты, о которых силовые структуры предпочитают молчать. К таким относят случаи предательства, которые становились не просто провалами, но и серьёзными идеологическими ударами. Одним из примеров является побег в 1938 году высокопоставленного сотрудника НКВД Генриха Люшкова. Будучи комиссаром государственной безопасности 3-го ранга, он добровольно перешёл на сторону главного геополитического соперника Советского Союза на Дальнем Востоке - Японии, нанеся тем самым значительный ущерб своей бывшей стране.
В семье одесского портного Самуила Люшкова складывались особые ожидания касаемо будущего его сыновей. Отец, сумев накопить деньги на их образование, мечтал сделать из них успешных коммерсантов. Однако жизнь пошла своим чередом, оба брата увлеклись революционными идеями. Старший сын первым вступил на путь большевизма, а в 1917 году к нему примкнул Генрих, чья биография оказалась тесно переплетена с драматическими событиями того времени.
Гражданская война стала для молодого Люшкова не просто испытанием, но и своеобразной школой жизни. Этот период его жизни можно сравнить с калейдоскопом ролей: красногвардеец, сотрудник ЧК, участник подполья в Одессе, кавалерист, политработник. Завершив войну в должности комиссара ударной бригады, он нашёл своё призвание в структуре государственной безопасности.
Неожиданное развитие карьеры произошло летом 1931 года, когда после службы в Тирасполе Люшкова перевели в центральный аппарат ОГПУ. Перед ним открылись новые карьерные перспективы, а последующая командировка в Берлин стала настоящей неожиданностью. Заданием было получение секретной информации об авиастроительной фирме "Юнкерс", задача весьма непростая для человека, не говорившего на иностранных языках. Тем не менее результат превзошёл все ожидания, его подробный доклад привлёк внимание самого Сталина.
Подъём по карьерной лестнице
Период работы Генриха Люшкова, связанный с выявлением внутренних противников власти, оказался ключевым этапом его карьеры. Особое место в этом периоде заняло расследование убийства Сергея Кирова в декабре 1934 года. Именно тогда он впервые встретился с Николаем Ежовым, чье имя впоследствии будет связано с трагическими судьбами многих сотрудников НКВД.
Необычным образом Люшков сумел закрепить свои позиции даже при смене руководства ведомства. Несмотря на его близость к опальному Генриху Ягоде, который вскоре лишился своих полномочий, Люшков не только избежал репрессий, но и был назначен начальником управления Азово-Черноморского края. В его круг обязанностей входили выполнения репрессивных операций и обеспечение охранных мер для правительственных объектов, включая дачу Иосифа Сталина в Мацесте. Благодаря своей усердной работе и высокой репутации, Люшков вскоре получил новую задачу, он был отправлен на Дальний Восток после личного разговора с самим Сталиным. В ходе встречи под грифом строгой секретности ему поручили наблюдать за деятельностью военных руководителей региона и провести аресты среди высокопоставленных лиц. Эти миссии требовали высшей степени осторожности и чёткого соблюдения указаний.
На Дальнем Востоке Люшков активно включился в работу. Начав с ареста около сорока сотрудников местного НКВД, он организовал масштабные операции, повлиявшие на жизнь сотен тысяч людей. Ярким примером его действий стала комплексная работа по переселению корейского населения в Среднюю Азию - одна из самых масштабных акций административного характера того времени. Однако, несмотря на видимый успех, опытный сотрудник стал всё сильнее ощущать, что над ним нависла опасность. Будучи частью системы долгие годы, он не мог не заметить признаки готовящейся кадровой чистки в органах. Хотя внешне всё оставалось без изменений, внутреннее предчувствие тревожило Люшкова и заставляло его быть особенно осмотрительным в своих действиях.
Побег в другую страну
Утро 12 июня 1938 года ничем не отличалось от обычной служебной поездки. Начальник управления НКВД по Дальнему Востоку занимался инспекцией приграничных застав в сопровождении своих подчинённых. Ничто не предвещало внештатных ситуаций, пока он не заявил о необходимости встретиться с особо ценным агентом-нелегалом, действовавшим на территории Маньчжурии. Согласно служебным инструкциям, начальник заставы обеспечил своему руководству возможность взаимодействия с агентурой. Комиссар государственной безопасности третьего ранга распорядился ожидать его возвращения и обозначил ориентировочное время - сорок минут.
Однако два долгих часа ожидания превратились в мучительное беспокойство пограничников. Когда стало понятно, что начальник исчез, тревога была поднята, а все наряды отправлены на поиски. Ночная операция с цепочкой людей, фонарями и собаками не принесла желаемого результата. Советский чекист высокого ранга словно растворился в приграничной зоне. Только на следующее утро пришла весть, что маньчжурские пограничники задержали советского перебежчика. На ломаном японском он настойчиво требовал доставить его в штаб.
Через месяц в одном из отелей Токио иностранные журналисты собрались на особое мероприятие. Охрана в гражданской одежде следила за каждым участником, превышая числом самих корреспондентов. Люшков появился перед прессой с документами депутата Верховного Совета СССР и удостоверением сотрудника НКВД. В своём выступлении он уделил внимание различию между борьбой против сталинизма и изменой государственным интересам. Он называл себя предателем, утверждая, что предал лично Сталина, но не свою страну.
Для японских военных аналитиков перебежчик подготовил подробный отчёт о размещении частей Красной Армии на Дальнем Востоке. Представленные данные включали точные показатели численности войск, количество танков и самолётов, а также схемы развертывания сил в случае возможного конфликта. Эта информация оказалась настолько важной, что её достоверность подтвердилась уже в ходе боев у озера Хасан и реки Халхин-Гол. Благодаря полученным сведениям Япония отказалась от нападения на СССР и заключила с ним договор о ненападении.
Судьба его семьи
Ещё до побега Люшков устроил отправку своей семьи в Польшу под предлогом лечения часто болеющей падчерицы. Сигналом о благополучном пересечении границы должна была послужить условленная телеграмма от жены с текстом "Шлю свои поцелуи". Однако позже стало известно, что Нина Люшкова-Письменная была задержана 15 июня 1938 года при попытке покинуть пределы СССР.
Судьба семьи сложилась иначе, чем представлял себе Люшков. Вместо ожидаемой казни, его жена была осуждена на восемь лет лагерей как член семьи изменника Родины, а после этого отправлена в ссылку. Дочь Людмила избежала содержания в специальном детдоме благодаря помощи родственников. Полная реабилитация Нины Письменной произошла лишь в 1962 году, после чего она переехала в Латвию, где прожила до 1999 года.
Не подозревая о действительном положении своей семьи, Люшков разработал план убийства Сталина, желая лично отомстить за близких. Воспользовавшись своими знаниями системы охраны мацестинской дачи, он собрал группу из белоэмигрантов для пересечения границы. Однако тщательно продуманная операция провалилась в последний момент из-за присутствия среди диверсантов агента НКВД. Потерпев неудачу, бывший чекист разорвал связи с эмигрантскими кругами, осознав глубину проникновения советской разведки в их ряды.
Информация, переданная Люшковым японским и немецким разведкам, сыграла важную роль в изменении карьерного пути его покровителя Ежова, способствуя его скорому смещению с поста наркома внутренних дел.
Его судьба навсегда осталась загадкой
Побег высокопоставленного сотрудника советских спецслужб стал шоком для системы, а в Японии его ждала не уединённая жизнь в безвестности, а совершенно иная судьба. Генриха Люшкова назначили старшим консультантом особого отдела генерального штаба, который занимался подрывной деятельностью против СССР. Его ценили за выдающийся аналитический склад ума и глубокое знание советских структур.
В круг его обязанностей входило детальное изучение советской прессы и другой доступной информации, на основе которой он составлял информативные аналитические отчёты. Его материалы высоко ценились и нередко публиковались в японских изданиях, хотя имя автора не указывалось. Личная жизнь Люшкова была далека от светских удовольствий. Он почти не покидал свой дом и полностью погружался в работу. Даже при переводе в штаб Квантунской армии в период войны он оставался верен своим привычкам.
Август 1945 года и наступление советских войск стали переломным моментом. Судьба Люшкова внезапно оказалась окутана тайной. Согласно одной из версий, местный глава военной миссии предложил ему принять яд, чтобы избежать пленения, но после его отказа лично застрелил бывшего чекиста. Другая версия утверждает, что Люшкова планировали использовать в качестве разменной монеты для обмена на сына японского премьера, но, когда тот воспротивился, его убили.
В обеих версиях сходится одно: тело было сожжено. Этот факт порождает множество вопросов. В условиях хаоса, последовавшего за капитуляцией, кремация тела иностранного советника выглядит подозрительно излишней мерой. В то же время появлялись сообщения о человеке, схожем с Люшковым, которого видели на вокзале в Дайрэне уже после его предполагаемой смерти. Вполне возможно, что ему удалось скрыться и начать новую жизнь под другой личностью где-нибудь вдали от Азии. Но также нельзя исключать вероятность того, что он был тайно задержан и казнён советскими спецслужбами. Его дальнейшая судьба навсегда остаётся загадкой, оставляя пространство для множества предположений.