Имя Николая Ежова когда-то вызывало страх и ненависть среди окружающих, а список его жестоких операций практически бесконечен. Однако сведений об его профессиональной деятельности трудно увязать с деталями семейной жизни. Вместе с супругой Ежов воспитывал приёмную дочь, которой пришлось понести тяжелый груз из-за репутации отчима. Тень этого человека, носившего погоны и совершавшего убийства, преследовала Наталью до конца её дней. Ситуация сложилась настолько остро, что ей пришлось отправиться на Колыму. Тем не менее, несмотря на осуждение окружающих, она никогда не отвернулась от приёмного отца и оставила о нём самые тёплые воспоминания.
Страшное время "ежовщины"
История Николая Ежова - это одна из самых мрачных страниц советской эпохи, которая до сих пор вызывает ожесточённые споры и глубокое осмысление. На первый взгляд, он был самым обычным человеком: невысокий, непримечательный юноша с рабочими корнями. Но судьба его, как будто вопреки внешнему облику, резко изменилась. Сначала Ежов оказался в рядах армии, где прошёл Первую мировую и Гражданскую войны. Его карьера стремительно шла вверх - красноармеец, партийный деятель, затем он стал занимать всё более влиятельные должности. Кульминация пришлась на 1936 год, когда Ежов возглавил НКВД, заменив на этом посту Генриха Ягоду, расстрелянного чуть ранее. Однако, несмотря на жестокость Ягоды, методы Ежова казались куда более беспощадными.
Именно его имя стало олицетворением целой эпохи репрессий - "ежовщины", как её называли в народе. Масштаб трагедии 1937-1938 годов поражает. По политическим мотивам тогда были осуждены около полутора миллионов человек, согласно разным оценкам, и примерно половина из них была приговорена к расстрелу. В этот период Ежов проявил себя как главный инициатор массовых чисток: от громких процессов над армейскими командующими до уничтожения видных деятелей науки и культуры. Подобных событий ни до, ни после не наблюдалось в истории СССР.
Но даже тот, кто вершил судьбы миллионов, не смог избежать репрессивного механизма, который запустил сам. Весной 1939 года Ежова арестовали, обвинив в заговоре, шпионаже и подготовке террористических актов. На допросах он до последнего отрицал свою вину и выражал лишь сожаление о том, что якобы не полностью очистил органы от "врагов народа". Перед казнью он попросил расстрелять его быстро и передать Сталину сообщение: он умрёт с именем вождя на устах. В 1940 году Николай Ежов завершил свой путь в возрасте неполных 45 лет. По свидетельству разведчика Судоплатова, в последние секунды своей жизни он пел "Интернационал", символ своего безграничного преданности партии.
Кажется невероятным, как судьба обычного человека смогла обернуться трагедией такой масштабной силы - не только для него самого, но и для миллионов тех, чьи жизни оборвала его деятельность. История Ежова навсегда останется напоминанием о механизмах власти и безудержной жестокости, захлестнувшей целую страну.
Осиротевшая дважды
С 1931 года Николай Ежов был супругом Евгении Соломоновны Фейгенберг, ранее известной под фамилиями Хаютиной и Гладун из предыдущих браков. Согласно исследованию Павла Кузьменко «Самые скандальные треугольники русской истории», Евгения из-за серии абортов лишилась возможности иметь детей. В связи с этим пара приняла решение усыновить ребёнка. Спустя два года после свадьбы они взяли в семью пятимесячную девочку.
Историки отмечают, что супруги обожали ребёнка, хотя девочка, Наталья,росла довольно слабой и болезненной. При этом существуют предположения о том, что приёмная дочь могла на самом деле быть родной для Николая, рождённой вне брака - его многочисленные любовные интриги были легендарны. Однако это не единственная версия происхождения девочки. Некоторые источники утверждают, что биологическим отцом Натальи мог быть шофёр Ежова, погибший в аварии. Её мать вскоре скончалась от тяжелой болезни, после чего ребёнок оказался в Доме малютки.
Есть ещё один вариант событий в этой истории. Согласно некоторым данным, сиротой Наташа стала по вине Николая Ивановича, который взял на себя ответственность за девочку и официально удочерил её. По версии писателя Василия Гроссмана, нарком лично участвовал в репрессии родителей Натальи - референта советского торгпреда в Лондоне и его супруги. Трагедия продолжилась в 1938 году, когда супруга Ежова, Евгения, покончила с собой, не без влияния властного мужа. Следом, в 1939 году, был приведён в исполнение смертный приговор самому Николаю Ивановичу. На тот момент Наташе было всего семь лет, и она вновь оказалась в пензенском детском доме.
Лишённая семьи дважды, девочка получила дополнительный возраст - к её реальному возрасту прибавили два года - и смену фамилии на Хаютина, взятую от матери по предыдущему браку. Отчество «Николаевна» оставили неизменным. Таким образом, из официальных документов исчезла Наталья Ежова, которой категорически запрещалось упоминать имя приёмного отца. Лишь много позже, в школьном детском доме, Наташа узнала, кем был Ежов. До этого ей было известно только то, что приёмный отец был важным начальником и лучшим человеком на свете.
Жизнь на Колыме и светлая память об отце
С того дня жизнь Натальи стала тяжёлой и местами пугающей. Однако, несмотря на все лишения, она удивляла стойкостью и непреклонностью. Будучи лишённой заботы с самого детства, Наташа не поддалась обстоятельствам. Наоборот, трудности лишь укрепляли её характер. Постоянные переводы из одного детского учреждения в другое с сопутствующими неприятностями стали для неё обыденностью. В одном из детских домов, как это часто бывает, новичков встречали грубо - силой проверяли на прочность. Будучи уже взрослой, Наталья вспоминала, что тогда её сильно избили, а воспитатели словно испарились в ответственные моменты. Отдушиной и источником вдохновения для девочки стало творчество. Присоединившись к детскому коллективу художественной самодеятельности, она поездила по округе.
Местные жители тепло встречали ребят из детдома, и для сирот такие моменты оборачивались редким счастьем. Их хорошо кормили, а хотя бы на мгновения чувство одиночества отступало. Став постарше,Наталья начала осознавать, в чём её "вина" перед окружающими и почему ей всегда уделяли пристальное внимание. Она не скрывала своего происхождения и настаивала на том, что является Ежовой, а не Хаютиной. Этот факт становился поводом для насмешек и нападок как со стороны других детей, так и воспитателей. Но воспоминания о родителях не покидали её, а боль разлуки с приёмным отцом продолжала угнетать.
После поступления в ремесленное училище Наталья пережила серьёзное испытание - из-за травли, связанной с её фамилией и прошлым, она пыталась наложить на себя руки. Вскоре она перевелась в Магаданское музыкальное училище, но даже там осталась объектом пристального интереса со стороны представителей властей. Завершив учёбу, Наталья приняла решение уехать на Дальний Восток, чтобы скрыться от давления. Она много переезжала: Певек, Валькумей, Сусман, затем Колыма. Однако на каждом новом месте её неизменно вызывали для продолжительных бесед с суровым тоном. Казалось бы, проще всего было бы проклясть своего приёмного отца и отказаться от столь обременительного прошлого. Тем более что родство это было лишь формальным.
Наталья продолжала твёрдо отстаивать свою позицию, оставив о том трагическом и непростом периоде жизни проникновенные воспоминания.
Она говорила, что миллионы людей могут ненавидеть его, но лично ей он не причинил зла. Он любил её, и это чувство было взаимным. Наталья сохранила в памяти его доброту и верила, что в душе он оставался человеком с добрым сердцем, именно таким, каким она предпочитала о нём помнить.
Её жизнь завершилась в январе 2016 года. До самого последнего дня она ожидала реабилитации Николая Ежова, считая его лишь слепым исполнителем чужих приказов.