Голос в навигаторе был неправильным.
Я поняла это в первую же поездку. Включила зажигание, ткнула в экран старенького прибора на присоске – и вместо привычного женского «Маршрут построен» услышала мужчину.
– Ну что, поехали? – спросил он. С хрипотцой. Чуть растягивая гласные. Будто мы с ним сто лет знакомы и сейчас просто едем за хлебом.
Я замерла с ключами в руке.
Перекупщик, у которого я брала эту Тойоту, ничего про навигатор не говорил. Да я и не спрашивала. Мне нужна была машина для работы – надёжная, с кондиционером и желательно не разваливающаяся на ходу. Шесть недель назад я её получила. А вместе с ней – голос.
– Через двести метров поверните направо, – сообщил он. – Если хотите приключений. А если домой и чай – то налево.
Я засмеялась. Вслух. Одна в машине.
Это было так неожиданно, так по-человечески в этой коробке из металла и пластика, что я забыла, куда вообще ехала.
Налево. Определённо налево.
***
Меня зовут Полина, мне под тридцать, и я риелтор.
Это значит, что я провожу в машине больше времени, чем дома. Показы квартир, встречи с клиентами, поездки в МФЦ, Росреестр, банки. Моя съёмная однушка на окраине – это место, где я ночую. Иногда. Когда не засыпаю в машине на парковке у очередной новостройки.
Работа мне нравилась. Люди – не всегда, но терпимо. А вот одиночество в пробках выматывало. Три часа в день минимум – в тишине, под бормотание радио, в компании собственных мыслей.
И тут появился он. Голос.
– Впереди затор, – сообщил он на третий день. – Можем постоять, можем объехать. Но если постоим – будет время подумать о вечном. Выбор за тобой.
Я выбрала объезд. Но улыбалась до самого офиса.
Зоя Павловна, моя коллега, заметила.
– Чего сияешь? Клиент попался нормальный?
– Навигатор смешной, – ответила я и сама удивилась, как это прозвучало. Будто призналась, что завела кота.
Зоя Павловна поправила очки и посмотрела на меня поверх них.
– Это что-то новенькое.
Новенькое – это было правильное слово.
Навигатор комментировал всё. Повороты. Пробки. Погоду.
– Дождь, – говорил он, когда капли начинали барабанить по стеклу. – Самое время включить печку и представить, что ты едешь не на работу, а в отпуск.
Или:
– Парковка справа. Тесновато, но ты справишься. Ты же умная.
Или, когда я застревала в глухой пробке:
– Ну вот. Теперь можно выдохнуть. Никто никуда не едет. Мы все равны.
Я начала разговаривать с ним в ответ. Сначала просто хмыкала. Потом кивала. Потом стала отвечать вслух, хотя он, конечно, не слышал.
– Спасибо, – сказала я однажды, когда он провёл меня через дворы, объезжая аварию на главной.
– Прибыли, – ответил он. – Отличная была поездка.
И я поймала себя на том, что жду следующей.
***
Через три недели я поняла две вещи.
Первая: это не стандартная озвучка. Ни Яндекс, ни Гугл так не разговаривают. Я проверила – включала навигаторы на телефонах знакомых, слушала записи в интернете. Нигде. Ничего похожего.
Вторая: я влюбилась в голос человека, которого не знаю.
Это было странно. И немного стыдно. Но я ждала утренних поездок, как другие ждут сообщений от бойфренда. Я запоминала его фразы. Я даже перестала включать радио – чтобы не перебивать.
– Ты слишком много работаешь, – сказала Зоя Павловна в пятницу, когда я третий раз за день забыла выпить кофе. – Глаза как у совы. Спишь вообще?
Я спала. Но думала – о голосе.
Потом случилась пасхалка.
Было поздно. Часов одиннадцать вечера, декабрь, темень, снег. Я возвращалась с показа в Новой Москве – часа полтора по пустой дороге. Устала так, что еле держала руль.
Когда навигатор объявил «Вы прибыли», я заглушила мотор и выдохнула.
– Я дома, – сказала я. Просто так. В пустоту.
И навигатор ответил.
– Молодец. Ставь чайник. Я скоро.
Тишина.
Экран мигнул и погас.
Я сидела в темноте, не двигаясь. Сердце колотилось где-то в горле. Это не было похоже на стандартную фразу. Это было… личное. Интимное. Словно я случайно услышала чужой разговор.
«Ставь чайник. Я скоро».
Кто это записал? И для кого?
На следующее утро я попробовала снова.
– Я дома, – сказала я, сидя в машине у подъезда.
Ничего.
Попробовала ещё раз. И ещё. Навигатор молчал.
Тогда я поехала. Долго, кругами по району. И когда навигатор снова сказал «Вы прибыли» – попробовала.
– Я дома.
– Молодец. Ставь чайник. Я скоро.
Та же интонация. Та же теплота. Будто он правда рад, что я добралась.
Я всхлипнула. Одна в машине, в темноте, в декабре.
А потом достала телефон.
***
Перекупщик взял трубку с третьего раза.
– Чего? – спросил он недовольно. – Проблемы с машиной?
– Нет. Я хочу узнать, у кого вы её купили.
– Зачем?
Я объяснила про навигатор. Про голос. Про пасхалку. Он слушал молча, потом хмыкнул.
– А, эта хрень. Я его не трогал, не моё дело. А что, нравится?
– Мне нужен контакт бывшего владельца.
– Слушай, это как бы конфиденциальная информация…
– Я риелтор, – перебила я. – Я знаю, что такое договор купли-продажи. И что там указан телефон продавца. Пожалуйста.
Пауза.
– Ладно, – сказал он наконец. – Но если мужик будет возмущаться – я тебя не знаю.
Через пять минут у меня был номер.
Я набирала его трижды. Первые два раза сбрасывала, не дожидаясь гудка. На третий – дождалась.
– Алло?
Голос. Тот самый. Чуть ниже, чем в записи. Без обработки. Живой.
Я забыла, как дышать.
– Алло? – повторил он. – Кто это?
– Здравствуйте, – выдавила я. – Меня зовут Полина. Я… я купила вашу машину.
Пауза.
– Тойоту?
– Да. Серебристую. Через перекупщика.
Снова пауза. Длиннее.
– И?
– Там навигатор. С вашим голосом. Я его слушаю уже шесть недель. И хотела узнать… – я сглотнула, – зачем вы это записали.
Тишина. Долгая. Я успела подумать, что он сейчас бросит трубку.
– Вы где? – спросил он наконец.
– В машине. Возле своего дома.
– Можем встретиться, – сказал он. – Есть кофейня на Покровке. «Три чашки». Знаете?
– Найду.
– Завтра в два?
– Хорошо.
Он положил трубку первым.
***
Его звали Глеб.
Ему было за сорок – может, ближе к сорока пяти. Широкие плечи, но он как-то странно сутулился, словно хотел занимать меньше места. Тёмные волосы, уже с нитками серого. Руки большие, лежали на столе как чужие.
И голос. Тот самый. С хрипотцой. С растянутыми гласными.
Я узнала его, когда он сказал: «Полина? Я Глеб».
Как будто навигатор ожил и сел напротив меня.
Он заказал чай. Я – тоже. Хотя обычно пила кофе. Но сейчас почему-то хотелось чая.
– Я работаю со звуком, – начал он, когда официант ушёл. – Инженер-акустик. Студия звукозаписи. И когда жена сказала, что ненавидит женский голос в навигаторе – я записал свой.
– Жена?
– Лена. – Он смотрел в окно. – Она постоянно терялась. В городе, в котором выросла. Путала право и лево. Могла заблудиться между домом и магазином. Это был такой наш внутренний смех – она звонила, я её направлял. А потом я подумал: почему бы не записать? Чтобы я мог направлять, даже когда не рядом.
– Это она просила про приключения и чай?
Он улыбнулся. Первый раз за весь разговор.
– Это был наш код. Направо – куда-нибудь поехать. Налево – домой. Она всегда выбирала налево. Любила вечера дома. Чай. Плед. Книжку.
Я почувствовала ком в горле.
– А пасхалка? «Ставь чайник. Я скоро»?
Его лицо изменилось. Стало закрытым. Острым.
– Откуда вы знаете?
– Я сказала «Я дома». Случайно. И он ответил.
Глеб молчал. Долго. Я успела испугаться, что сказала что-то не то.
– Я записал это на годовщину, – сказал он наконец. Тихо. Почти шёпотом. – Четыре года вместе. Она всегда ждала меня с работы. И я хотел, чтобы, когда она приезжала домой без меня, навигатор говорил ей то, что сказал бы я. Что она молодец. Что я скоро. Чтобы она не чувствовала себя одной.
Я не могла говорить. Вообще.
– Лена умерла три года назад, – продолжил он. – Рак. Быстро. Тридцать пять лет – это не возраст, все говорили. А оказалось – предел.
– Мне жаль.
– Я три года не мог продать машину. Включал навигатор и слушал свой голос. Тот голос, которым я говорил с ней. Это было… невыносимо. И отпустить не мог.
– А потом?
– Потом смог. – Он посмотрел на меня. Прямо. – Не знаю, как. Просто однажды понял: хватит. Она бы не хотела, чтобы я сидел и слушал записи. Она хотела, чтобы я жил.
Я молчала.
– А теперь вы говорите, что слушаете мой голос шесть недель, – сказал он медленно. – И что это привело вас сюда.
– Да.
– Зачем?
Я открыла рот – и закрыла. Как сказать? Что я влюбилась в навигатор? Что голос незнакомого мужчины стал самым тёплым, что было в моей жизни за последние годы? Что пасхалка «ставь чайник» заставила меня плакать в машине?
– Я не знаю, – сказала я честно. – Мне было одиноко. А потом появился ваш голос. И стало… не так одиноко. И я хотела узнать, кто вы. Какой вы. Существуете ли вы вообще.
Глеб смотрел на меня. Долго.
– Чай стынет, – сказал он наконец.
Я засмеялась. Нервно. Он – тоже.
И мы начали пить чай.
***
Мы просидели в кофейне три часа.
Он рассказывал про Лену. Как они познакомились – в студии, она приходила записывать что-то для подруги. Как он понял, что влюбился – она заблудилась в трёх кварталах от метро, позвонила ему в панике, и он понял: это она. Человек, которого хочется направлять.
Я рассказывала про свою жизнь. Про работу. Про квартиры, которые показываю другим, и съёмную однушку, в которой живу сама. Про то, как странно слышать чей-то голос каждый день и не знать, чей он.
– Вы могли просто поменять навигатор, – заметил он.
– Могла. Но не хотела.
Он кивнул. Как будто понял.
Когда мы вышли на улицу, было уже темно. Декабрь, пять вечера – а темень как ночью.
– Спасибо, что рассказали, – сказала я.
– Спасибо, что слушали, – ответил он. – Я три года ни с кем не говорил о Лене. Кроме родственников. А они… они знают её. С вами проще. Вы знаете только голос.
Я хотела сказать, что голос – это немало. Что голос – это иногда всё.
Но он заговорил первым.
– Можно спросить? – Он помялся. – Что вы делаете сейчас?
– Еду домой. Показов сегодня нет.
– Налево, значит.
Я улыбнулась.
– Да. Налево. Домой и чай.
Он кивнул. Потом вдруг сказал:
– А если направо?
Я посмотрела на него.
– Тут рядом есть место, – продолжил он. – Хороший чай. Тихо. Можно посидеть ещё.
Я смотрела на него – широкие плечи, сутулость, серые нитки в волосах. На человека, который три года говорил с машиной, потому что не мог отпустить. На голос, который я слушала шесть недель и который теперь стоял передо мной живой.
– Направо – это приключения, – сказала я.
– Так говорят.
– Тогда направо.
Мы пошли.
***
Это было маленькое место. Пять столиков, тусклый свет, запах корицы. Глеб заказал чайник – зелёный, с жасмином. Лена любила такой, сказал он. Я не стала возражать.
Мы разговаривали. О чём – уже не помню. Обо всём и ни о чём. О звукозаписи. О недвижимости. О том, как странно складывается жизнь.
А потом он разлил чай по чашкам, посмотрел на меня и сказал:
– Молодец. Добралась.
Я замерла.
– Что?
– Ты добралась, – повторил он. – Ставь чайник. – Он пододвинул мне чашку. – Я уже налил.
У меня защипало глаза.
– Это из навигатора.
– Это оттуда, – согласился он. – Но сейчас это я тебе говорю. Не запись. Я.
Я взяла чашку. Руки чуть дрожали.
– Знаешь, – сказал он тихо, – я думал, что навигатор – это всё, что осталось. Голос для Лены. Память. А теперь кто-то другой его слышит. Ты. И приехала. И сидишь здесь. И я думаю: может, она была права.
– В чём?
– Она всегда говорила: голос – это не просто звук. Это то, как человек хочет, чтобы его услышали. – Он отпил чай. – Она слышала меня. А теперь – ты.
Мы молчали. Но это было хорошее молчание. Тёплое. Как чай в руках.
Потом он проводил меня до машины.
– Поедешь домой? – спросил он.
– Да.
– Налево, значит.
– Налево.
Он помолчал.
– Можно я тебе позвоню? Завтра.
Я посмотрела на него. На живого человека. На голос, который больше не был просто записью.
– Можно.
Он кивнул. Развернулся. Пошёл.
Я села в машину. Завела мотор. Навигатор мигнул.
– Маршрут построен, – сказал голос. – Если хотите приключений – направо. Если домой и чай – налево.
Я улыбнулась.
– Налево, – сказала я вслух. – Домой. Ставить чайник.
И поехала.
А телефон уже показывал входящее сообщение.
«Доберёшься – напиши. Я буду ждать».
Глеб.
Живой.
***
Прошло две недели.
Он позвонил на следующий день. И через день. И ещё через день. Мы говорили – сначала по десять минут, потом по часу. Он рассказывал про работу, про студию, про звуки, которые записывает. Я – про квартиры, про клиентов, про пробки.
Мы встретились снова. И ещё раз. И ещё.
Я продолжала ездить с навигатором. Голос направлял меня по городу – тот же низкий голос с хрипотцой. Но теперь я знала, чей он. Знала, как его зовут. Знала, какой у него чай любимый.
И когда однажды вечером он сказал по телефону «Направо или налево?», я ответила:
– Направо. Сегодня – направо.
– Приезжай, – сказал он. – Чайник уже стоит.
Я ехала через весь город – сорок минут в пробках, но навигатор вёл меня спокойно.
– Через триста метров поверните направо, – говорил голос. – Если хотите приключений.
Я хотела.
Когда я припарковалась у его дома, он уже стоял у подъезда.
– Добралась, – сказал он.
– Добралась.
– Молодец. – Он улыбнулся. Той же улыбкой, которую я слышала в навигаторе, но теперь – видела. – Чайник ждёт. И я тоже.
Мы поднялись.
В квартире пахло корицей. На столе стоял чайник – зелёный, с жасмином. Две чашки.
– Знаешь, – сказала я, садясь, – мне всё ещё странно.
– Что?
– Что я влюбилась в навигатор.
Он рассмеялся.
– Не в навигатор. В голос. В человека, который записывал его для кого-то.
– Это почти то же самое.
– Нет. – Он налил мне чай. – Навигатор – это коробка с проводами. А человек – это тот, кто сидит напротив тебя. И наливает чай. И рад, что ты приехала.
Я взяла чашку.
– Ты рад?
– Очень.
Мы молчали. Пили чай. Смотрели друг на друга.
А потом он сказал:
– Я хочу записать кое-что новое.
– Для навигатора?
– Для тебя. – Он поставил чашку. – Лена… Лена научила меня, что голос – это способ быть рядом, когда не можешь быть рядом. Она слышала меня в машине, когда я был на работе. И ей было спокойнее.
Я слушала.
– Теперь ты ездишь с моим голосом, – продолжил он. – Но это старые записи. Для неё. А я хочу записать для тебя. Чтобы, когда ты застрянешь в пробке или устанешь после показа, или будешь ехать домой в темноте – ты слышала меня. Не прошлого меня. А сегодняшнего.
У меня перехватило горло.
– Глеб…
– Если ты не против.
Я поставила чашку. Встала. Обошла стол.
И обняла его.
Он замер на секунду – а потом обнял в ответ. Крепко. Молча.
– Я не против, – сказала я ему в плечо.
***
Сейчас у меня новый навигатор.
То есть старый, тот же самый. Но с новыми записями.
– Через пятьсот метров поверните направо, – говорит голос. – Если хотите ко мне. Налево – если по делам.
И ещё:
– Пробка. Но ты справишься. Ты всегда справляешься.
И ещё:
– Скоро дома. Я жду.
Иногда, когда я паркуюсь у его подъезда, я говорю:
– Я дома.
И навигатор отвечает:
– Молодец. Поднимайся. Чайник уже стоит.
А Глеб открывает дверь раньше, чем я успеваю позвонить.
– Приехала, – говорит он.
– Приехала.
– Направо или налево сегодня?
Я улыбаюсь.
– Уже направо. Я уже здесь.
Он целует меня в лоб. Пахнет корицей и жасмином.
И я понимаю: голос привёл меня правильно.
Всегда.