Продолжение записок польского очевидца, описывающего Санкт-Петербург 1720 года
За городом, по направлению к монастырю, стоит над Невою дворец, в котором, его величество царь (Петр I), показывал нам кунсткамеру (anatomija), которую купил где-то, за "голландию", у какого-то славного заморского доктора.
Доктор собирал эти редкости в продолжение 50-ти лет, а когда у него царь купил это собрание за 12000 червонцев, то ему уже было 72 года. Так как у него был один сын-пьяница, который не умел ценить этих редкостей, то он предпочел продать тому, который "этим воспользуется и сумеет сохранить".
Дворец этот, из которого далеко видно, расположен на красивой равнине. Через сени с балконом входишь в комнату, в которой множество склянок, расставленных по шкафам. В этих склянках сохраняются головки маленьких детей, от одного до двух лет, и так хорошо сохраняются в спирте, что кажутся живыми.
Иная смотрит живыми глазами, как будто ничто не разрушило их зрения, хотя она стоит уже несколько лет. С иных чуть не брызжет живая кровь; где отрезана голова, там кажется, будто кожа с телом вчера отрезана. В других склянках сохраняются руки и ноги, на которых видны жилы через кожу, как будто живые.
В следующей комнате склянки с образцами развитого человеческого плода, от первого зародыша до полной зрелости плода. Есть здесь различных чудовища (monstra) как человеческие, так и животных, и другие редкости; также чучела разных животных: слонов, ящериц, рыб, и высушенных рыбы с удивительными ртами.
Также много хранится в склянках образцов животных. Немало птиц разного рода и цвета: страусы, красные аисты, ястребы, индийские вороны, попугаи трех родов, и много других птиц, которых не умели нам назвать.
Показывали нам разных птичек: белых, красных, голубых, желтых, которых имели такой красивый цвет, что сам царь их целовал.
Между ними были птички маленькие, как сверчок; другая же имела хвост длиною в два локтя (1 локоть - 2 фута), сама же птица как палка, а когда летает, то немного распускает хвост; сама голубая, хвост чёрный, а клюв белый. Были также красные с белыми хвостами; пух у них также нежен и густ, как у кошки; эта птица летает небыстро.
Были там странные мыши с собачьими мордами и бабочки удивительной породы, которые как растянутся, то величиной с тарелку; цвет их голубой, а на крыльях красные, белые и черные капли.
Немало здесь морского тростника, также громадное количество слоновой кости, которую привезли из греческого государства, где некогда воевал Александр Великий, который, щадя людей, подвергал опасности слонов, которых там немало погибло.
Видели мы также саранчу, про которую рассказывают, что Иоанн Креститель ею питался в пустыне.
Показывали нам янтарь и рассказывали, как он родится: есть деревья, из ветвей которых, когда их солнце нагреет, стекает смола в морскую воду, где дистиллируется; в янтаре были заключены мухи, пауки и другие нечистоты; так как янтарь, при образовании, уже не выпустит того, что захватил, и, таким образом, растет от взаимодействия (per cooperationem) солнца и соленой воды; имеет то свойство, что прилипает, когда его нагреть.
Было там изображение дикого человека, которого нашли неживым, с двумя лодками. На одной лодке были рыбы, копье и колчан со стрелами из морского тростника; тростники были суковаты, а копье широкое железное; где это ему сделали? Лука не было, вероятно, выпал, или ветер вырвал.
На другой лодке сидел сам дикарь, и умер сидя. Платье его, из странной пестро-желтой шкуры, с рогами из еще более странной кожи. Сам он был малого роста.
Невозможно описать все виденное, так как описывая о многом забыл, особенно о морских предметах, рыбных чешуях, раках и т. п.
Держат здесь 15-летнего мальчика, который с лица и головы весьма похож на обезьяну; на руках и ногах у него только по два одинаковых пальца, но не такие какие должен иметь человек. Мальчик этот, своими пальцами, жал руку царю.
В трех других комнатах устроена весьма красивая библиотека; в ней находятся старые книги, имеющие полторы тысячи лет, как высчитали отцы-иезуиты; более всего греческих. Есть также много книг, напечатанных на славянском языке; другие сочинения относятся к военному искусству и содержат описание новых изобретений - как осаждать города, замки и крепости; много таких сочинений царь приказал напечатать "для молодых людей".
Кроме того, здесь находятся немецкие библии и много книг латинских, немецких, французских и русских на несколько тысяч.
Кунсткамеру намерены перевести в дом, который строят на острове за большим замком; в нынешнем помещении уже тесно, так как постоянно "что-нибудь прибывает".
Есть также большие дворцы, называемые коллегиями: в одном принимают заграничных послов, второй - это Сенат, третий - для совещаний по иностранным делам, четвертый collegium institiae, пятый военная судебная коллегия; также коллегия сельская (pospolite wiejskie). При каждой коллегии находятся еще отдельные канцелярии.
За царскими дворцами есть здание, где останавливается почта; там же есть здание для птиц, где продают тетеревов, рябчиков, белых глухарей, больших и малых уток, чирков; о названии других не допросишься; есть также в клетках щегленки, дрозда певчие.
На одной равнине, которую нарочно оставили среди города, стоит одно только здание, назначенное для упражнения молодых людей. В первых числах июня, по русскому календарю, собралось там мальчиков тысяч 7; угощали их водкой и пивом; потом они дрались там на-кулачки; бьются они "за государево здоровье"; иногда кой-кого и убьют.
В том же здании помещена пара львов, отдельно самец и отдельно самка; есть также пантеры, рысь, леопард, морские коты, белая и серая обезьяны; в другом месте белые и черные медведи и выделанная слоновья шкура.
Праздновали мы царское рождение. После церковной службы, царь пригласил гостей и послов в сад и угощал их в галерее. На воде стоял фрегат, убранный сверху до самой воды флагами; на нем было 26 пушек, из которых делались залпы, когда провозглашалось "царское здравие"; играли на трубах и валторнах; в замке стреляли из пушек.
После обеда отправились мы в Итальянский сад, где видели разные украшения, фонтаны и клумбы, между которыми стояли большие суда из фарфора. Давали здесь, в разных местах, много вина, а именно: шампанское, бургундское и др. Наставили столов, где только было можно.
Сад этот разбит всего 5 лет тому назад, но всякий должен согласиться, что не найдет того, что здесь есть и по прошествии 20-ти лет.
Были в этом саду пруды, обложенные каменною стеною, по которым плавали индийские гуси, морские утки и множество птиц; устроена там и голубятня, в которой помещается 16 пород голубей, - есть над ними и присмотрщик. Есть здесь и белый аист, а аиста в этих краях не встретишь, несколько журавлей, дикий кабан, большой еж, на котором иглы длиною в четверть (локтя).
Второй сад засажен фруктовыми деревьями, в нем только галереи и шпалеры. Так мы гуляли в саду до одиннадцати часов ночи, пока не зажгли фейерверк; зажигали различные огни, стреляли из пушек и пускали ракеты до двух часов пополуночи. Было здесь двое мужчин из Франции и женщина из Лифляндии; мужчина, вышиной 4 аршина, шириною два локтя, ходил в полусапожках. Его жена, превышавшая мужа на четверть, была одета в платье из камки, на которое пошло 82 аршина.
14-го июня (1720 г.) пригласили нас в Адмиралтейство, где нас ожидал царь.
Пройдя мост на канале и ворота, мы вошли в громадное помещение, где строятся корабли. Осматривали мы нововыстроенный большой красивый корабль, который в будущее воскресенье будут спускать; отправились в кузницу, выстроенную в углу.
В этой кузнице было 15 горнов, и при каждом работало 15 кузнецов с мастером. Пять человек делали брусья для кораблей; кроме обыкновенных кузнечных мехов были и такие, в которые дуют медными и железными трубами.
Оттуда мы прошли через другой канал в большому трехэтажному дому, выстроенному в виде треугольника, - на прусский манер.
Царь ходил с нами по разным магазинам, находящимся в этом здании; мы осматривали все корабельный принадлежности: были там канаты навощенные, насмоленные, намазанные разным жиром; некоторые были толщиною в половину человека, и всего этого, в 15-ти избах, было так много, что не собрать на 500 возов; гвозди для прибивки досок лежали по углам большими кучами, а также якоря, топоры (багры) с длинными рукоятками для задерживания корабля и придвигания одного в другому.
Далее топоры другого рода для работы: лопаты, молоты, буравы, долота большие и малые, несколько тысяч фонарей, из которых некоторые были так громадны, что в них покойно можно было сидеть; кожи для тушения сброшенных бомб, юфть, беленые и небеленые полотна, холст, приготовленный для парусов. Жир был собран в больших чанах, бочках и фудерах.
Также полно было всего и в других кладовых, в которых сложены охотничьи ружья, карабины, петарды, пистолеты, штыки, кортики, шпаги, портупеи, литания и зимние рукавицы, большая масса башмаков, сапог, туфель, бесчисленное множество полотняных и шерстяных шаровар для матросов.
Несколько палат завалены были большими количеством тяжёлого как олово дерева, привезенного из Ост-Индии.
Царь говорил, что "если бы у бояр (его) было столько дерева, то ему хватило бы его на два года". Это дерево употребляют для выделки колес, вращающих канаты, так как канат вращается на этом дереве с такою же легкостью как по металлу; если же употребляют для этих колес железо, то оно должно быть закаленным, так как, в противном случае, оно распадется как точильный камень.
Кроме того, там лежало несколько сот оловянных корабельных подсвечников, ведер, рогож еще боле, множество решет, сит для муки, мисок, из которых, - одной достаточно для семи солдат; щипцов, сальных и восковых свеч.
В нескольких избах сложены были в сундуках и развешены по стенам корзины, железо, железные кольца, разные ядра в громадных чанах; чаны эти, в виде длинных скамеек из листовой латуни, раздвоенные по бокам, с приделанными трубами, в которое опускается ядро, и уже само идет на корабль. Все ядра взвешены, и на них весьма аккуратно отмечен вес, в чем нас убедили произведенные опыты.
Две другие комнаты были наполнены медью, взятой у шведов, и царь сказал послу, что "шведы к нему пожаловали".
Перед этими зданиями стоят больше ящики, в которых много зарядов, гранат, железных ядер; в других местах масса разноцветной материи для хоругвей, значков, корабельных флагов и т. п.
Краска была собрана в большом количестве бочек, а именно: лазоревая, красная и разные другие, которые добывают здесь, в Ингрии (здесь Ижорские земли).
В третьем этаже было приготовлено на 80 тысяч рублей парусов. Не всякий этому поверит, но мы видели это своими глазами.
Затем мы отправились в галерею, находящуюся в среднем этаже, где адмирал Апраксин (Федор Матвеевич), - а это было в пятницу, - потчевал нас одними корабельными блюдами, т. е. копченой говядиной, сосисками, окороками, языками, морскими рыбами, а также маслом, сыром, селедками, вареньем, солеными устрицами, лимонами, сладкими апельсинами, сухарями, осетрами; было несколько блюд раков, но мелкие.
Давали пиво и полпиво холодное, так как здесь всюду много льда; на башне в это время играла музыка.
Посидев немного, мы отправились в коллегию, где было много молодежи. Столы покрыты зелёным сукном; на стенах развешены зеркала, чертежи, гравюры. Преподаватель объяснял военное искусство: как стрелять на кораблях, как управлять парусом, когда вода в волнении, и другие этого же рода искусства.
Нельзя было об этом подробно расспрашивать потому, что мы только проходили, я едва услыхал о том, что здесь делают.
Отсюда мы сошли к каналу, в котором стояло несколько судов с насосами, которые вгоняют воду в длинный кожаный рукав, длиною в несколько сажень, и снабжённый, на конце, металлическим шприцем, из которого вода брызжет в сторону, в какую его направят. Применение этих судов тушить огонь, если бы такой, Боже упаси, занялся.
В одной комнатке находится библиотека, в которой содержатся книги, относящиеся исключительно к искусству мореплавания. Здесь были большие запасы разного рода бумаги белой, серой, черной (?), и также бумага для чертежей.
Несколько комнат были заняты постелями, назначенными для кораблей. Готового платья разного цвета было на 24000 человек, а также платье для 4000 матросов.
Окончание следует