Что же, закончились новогодние каникулы и начались рабочие будни. Мы вспомнили старинное присловье «Чай не пил – откуда силы?» и сделали подборку дореволюционных произведений живописи и графики на тему «трудящийся человек и чай».
В 1874 году Кирилл Викентьевич Лемох написал картину «Утро в швейцарской». Служба швейцара начиналась рано. Мы видим, что герой картины чай уже попил, оставив за столом дочь или внучку, а сам уже чистит форму, чтобы одеться и выйти в парадную.
Картина «Утро на кухне. Кухарка» принадлежит кисти художника Андрея Андреевича Попова. Кухарке приходилось вставать засветло, а во многих домах занималась она и другой работой по дому. Самовару на картине только еще предстоит стать центром утреннего чая для семьи, где служит кухарка. А пока она чистит хозяйскую обувь.
Изначально немецком слово Kapelldiener обозначало помощника руководителя оркестра, который занимался хозяйственными и техническими делами. В дореволюционной России капельдинер в театре – тот, кто приглашал зрителей в зал, помогал им с поиском места, следил за порядком. Присутствие капельдинеров в форменной красивой одежде создавало особую атмосферу. В 1902 году Владимир Егорович Маковский написал портрет капельдинера петербургского Мариинского театра Быстрицкого за утренним чаем. В 1915 году Маковский изобразил капельдинера в минуту отдыха за чаем, назвав сюжет «Сорок лет на одном посту».
Картина Александра Александровича Киселева названа очень мило: «Портной и кошечка». Мы видим и самовар, и чайную пару, и сахарницу. Однако, время для перерыва в работе для портного еще не пришло.
А вот трубочисты на литографии по рисунку Рудольфа Казимировича Жуковского перерыв сделали и отправились в трактир чаевничать. Жил и работал художник в Санкт-Петербурге, так что своих колоритных героев списал с петербургской натуры. Как порой выглядит трубочист после работы, показал также художник Фирс Сергеевич Журавлев – покрытый сажей, чем-то похожий на черта. Он пытается заигрывать с девушкой, которая моет пол в кухне. Если его ухаживания будут успешны, девушка, так уж и быть, поставит самовар, который мы видим в ряду такой же начищенной медной и латунной утвари.
На картине Николая Ефимовича Рачкова кухарка изображена уже в минуты отдыха. Правда, краткого: нет времени и места даже присесть, а в углу громоздятся мешки с припасами. Она раскраснелась: то ли от жара в кухне, то ли от горячего чая. Интересно, что в 1860 году, перебравшись в Москву из родного Нижнего Новгорода, Рачков познакомился с большой семьей старинных московских чаеторговцев и меценатов Боткиных. Боткины отправляли художника в заграничные поездки – совершенствовать мастерство; приглашали гостить в имение, расположенное рядом с принадлежавшим им Таволжанским сахарным заводом (современный Шебекинский район Белгородской области).
Картина художника Андрея Андреевича Попова называется «Мастеровой за чаепитием». Не без юмора изображен мастеровой, раскрасневшийся от горячего чая (над самоваром еще вьется пар!) и изо всех сил дующий на блюдце с напитком. Рукава засучены, фартук не снят – видимо, сделан перерыв в работе.
Про отдых за чаепитием московских извозчиков мы хорошо знаем благодаря картинам Бориса Михайловича Кустодиева. А вот московский извозчик, изображенный московским же художником. Михаил Федорович Шемякин) был одним из внуков знаменитого кондитерского фабриканта и чаеторговца Алексея Ивановича Абрикосова. Отец художника еще до женитьбы на дочери Абрикосова Анне владел крупной деревообделочной фабрикой, где делали красочные упаковки для абрикосовских конфет и печенья. В 1910 году Шемякин написал потомственного извозчика Василия, который постоянно работал на Большой Никитской улице у Московской консерватории. Позировал Василий явно в трактире или чайной.
И, конечно, всегда за работой трактирщик! Ведь чая для посетителей неизменно должно быть вдоволь.