Став старше, Лиза поняла, что отец с новой женой сошлись как-то слишком быстро.
И что Вера, будучи старше Лизы примерно на полгода, да и Максим, который был младше на три, как-то слишком внешне похожи и на Лизу, и на ее отца.
Одно из самых ярких Лизиных воспоминаний из детства – красивая кукла с ярко-красными волосами у кассы супермаркета.
Помнит Лиза, как дергает папу за руку, просит купить вот эту вот куклу, а папа наклоняется к ней и тихо, с укором, произносит:
- Лизонька, ну нельзя же быть такой эго.исткой. Братику лекарства нужны, нам всем кушать что-то до получки надо, а тебе куклу подавай.
Как будто мало дома игрушек.
И кажется Лизе, что не только отец, но и вся очередь вокруг, кто слышал этот разговор, смотрит на нее с осуждением.
Ведь как может хорошая девочка (а Лиза очень хочет быть хорошей) хотеть игрушку, когда братику нужны лекарства? И когда дома нечего кушать.
А игрушки… Да, игрушки действительно есть. Правда, почти все они поломаны Верой и Максимом, но кого это волнует?
Точно не взрослых, у которых есть куда более важные дела, чем Лизины игрушки и ее желание получить ту самую куклу с красными волосами.
Когда была жива мама, куклу Лизе покупали.
Пусть и не всегда – девочка уже к пяти годам разбиралась в днях недели и знала, что когда ее ведут из садика и по пути они с мамой заходят в магазин – ничего выпросить не получится, как ни старайся, еще и наругают за то, что клянчишь.
Но вот в выходной мама сама приводила Лизу в магазин и говорила ей:
- Так, Лизка, если цена вопроса до тысячи рублей – выбирай, что хочешь.
Лиза знала, что такое тысяча. Это когда единичка и три нолика. И если на ценнике три циферки до точки – можно брать и мама обязательно купит, ведь она обещала.
Она любила Лизу. И никогда не упрекала ее в том, что Лиза чего-то хочет. За то, что клянчит – да, ругалась, особенно когда Лиза, будучи еще младше, устраивала истерики с попыткой кататься по полу магазина (она видела, как так делали другие дети и им давали то, что они просили, «лишь бы за..ткнулись»).
С мамой такой не прокатило – она не только отругала, но еще и оставила Лизу без мультиков.
Но все равно в выходной день купила игрушку, которую Лиза попросила. И никогда не говорила, что Лиза эго.истка, потому что хочет что-то себе, когда у семьи проблемы.
А проблемы были. Мама болела, долго лечилась, но лечение не дало результатов.
Лиза осталась с отцом, когда ей было шесть. И первый год не было никаких игрушек, сказок на ночь, да и вообще каких-нибудь проявлений любви.
Отец просто отводил Лизу в садик, а потом в школу. Забирал, кормил дома чем-то по типу отварных макарон с сосисками (Лизе не нравилось, как папа готовил, но есть приходилось, потому что ничего другого не было).
Потом садился перед телевизором и до поздней ночи смотрел или футбол, или бокс или вообще какое-то ток-шоу.
Лиза просила включить ей мультики, но папа требовал идти учить уроки или читать книгу. Приходилось подчиняться, тем более, что Лиза книги читать полюбила.
Наверное, как отец уходил с головой от проблем в свои матчи и ток-шоу, так и Лиза абстрагировалась от окружающей действительности, погружаясь в мир книжных героев и их приключений.
Сестра и брат появились через полгода. Потом, став старше, Лиза поняла, что отец с новой женой сошлись как-то слишком быстро.
И что Вера, будучи старше Лизы примерно на полгода, да и Максим, который был младше на три, как-то слишком внешне похожи и на Лизу, и на ее отца.
Но тогда, в детстве, она еще не сопоставляла всех деталей и откровенно не могла понять, почему Веру и Максима папа как будто бы любит, а ее, Лизу – только укоряет и обвиняет в эго.изме.
Они с отцом переехали к Даше в дом за городом. Места там было мало, поэтому комнаты для Лизы не нашлось. Спать ее укладывали в коридоре между спальнями Максима и Веры.
Тупичок коридора оградили небольшой занавеской, которую Вера постоянно любила одергивать и выволакивать Лизу из кровати за волосы.
- Я ее бужу-бужу, а она не просыпается, мы же так в школу опоздаем! – оправдывала она свое поведение.
И всем было плевать, что на самом деле она Лизу только так и будила, да и в школу надо было только в будни, а подобный «подъем» стал нормой и в выходные.
Как и стало нормой, что все вещи и игрушки Лизы отбирались и отдавались Вере.
- Зачем тебе эти игрушки, ты все равно в книжках сидишь все время?
Вера, по крайней мере, с ними играет, - осуждал Лизу отец, когда она однажды попыталась восстановить справедливость, потребовав отдать ей плюшевого медведя, переданного с Севера бабушкой.
Бабушка, мамина мама, жила в далеком-далеком полярном поселке и работала на какой-то ответственной и, как Лиза потом поняла – высокооплачиваемой должности.
Внучку она любила, но почти не видела. Иногда удавалось поговорить по телефону, но было это очень редко.
В один из таких звонков Лиза пожаловалась, что у нее отобрали медведя и отдали Вере. Папа очень злился, а потом усадил Лизу для серьезного разговора.
- Мы с тобой живем в Дашином доме. Она заботится о нас. Знаешь, сколько она для меня сделала?
Если бы не она – я бы после см..ерти твоей мамы вообще пропал.
Ты вот хотела бы, чтобы папа пропал и ты совсем-совсем одна осталась? – восьмилетняя Лиза помотала головой.
Без папы остаться не хотелось. Папа очень несправедливо к Лизе себя вел, но… больше она никого не знала, так что остаться без него не хотела.
– Так почему ты рушишь мою семью и отравляешь мою жизнь своими претензиями, не..годная девчонка?!
Из-за какого-то несчастного медведя, всего лишь куска ваты и тряпки, устраиваешь мне такую нервотрепку?
Да, отдали мы этого медведя Вере, она его хотела, поэтому и отдали!
А тебе стоит привыкнуть к мысли, что ты в семье не единственный ребенок и другим тоже может захотеться что-то хорошего!
У тебя есть богатая бабушка, которая присылает постоянно всякие подарки, а у Веры такого нет и не будет никогда.
Почему она должна страдать из-за того, что тебе постоянно что-то хорошее дарят, а ей не перепадает?
Надо делиться.
Даже будучи маленькой девочкой Лиза видела, что в рассуждениях отца есть какое-то несоответствие и нелогичность.
Но явно выявить все несостыковки и натыкать отца в них носом она, конечно же, не могла.
Хотя бы потому, что никто не стал бы слушать ее рассуждений и принимать во внимание ее точку зрения.
У семьи ведь были другие проблемы, верно?
Основной проблемой был Максим. У парня были серьезные неврологические нарушения, как потом поняла Лиза – что-то связанное с родовой травмой.
Куча денег ежемесячно улетали на лекарства и всяких специалистов. Куда только не таскали Максима: и в бассейн, и на массаж, и на ипподром – лишь бы его состояние изменилось к лучшему.
Конечно, это все давало результаты: от сверстников мальчишка отставал, но все же развивался потихоньку и даже мог, по прогнозам врачей, ко взрослому возрасту сравняться со среднестатистическим человеком.
Только ради этого выравнивания приходилось ежемесячно отдавать почти все деньги, что зарабатывал Лизин отец.
И какой же несправедливостью казалось Лизе, что Максима хвалят даже за самые мелочи, в то время как ее шикарные сочинения, победы в литературных конкурсах и отличная учеба остаются без внимания.
- Тоже мне, достижение, - хмыкнул отец, когда Лиза попыталась похвастаться какой-то грамотой. – Печку есть, чем растопить.
Вот если бы ты деньги зарабатывала Максиму на лекарства – так от тебя бы хоть какая-то польза была.
А то тычешь под нос мне свои листочки…
Девочка после этого окончательно замкнулась и больше разговаривать с отцом не пыталась.
Зато неожиданно к ней проявила немного внимания и заботы мачеха, оказавшаяся вовсе не ведьмой из старой сказки.
Когда Лиза подросла, то вынуждена была признать, что Даше, по сути, ей-то и предъявить нечего.
Заботиться о чужом ребенке она обязана не была. Любить Лизу, как родную дочь, тоже не обещала.
Зато начала хвалить и называть «моей маленькой помощницей», когда девочка, уже достигнув одиннадцати лет, начала помогать мачехе с домашним хозяйством. В основном – как раз ради той самой похвалы.
А еще – потому, что у нее вызывали странную радость ссоры мачехи с родной дочерью по вечерам из-за того, что Даша, якобы, больше любит Лизу, чем Веру.
- Хвалишь ее постоянно, солнышком называешь, а на меня тебе плевать! Только ругаешься без конца! Папа меня хотя бы любит, а ты…
- Папа меня любит, поэтому и твои выходки терпит! То ку..ришь за школой, то с одноклассниками младших задираешь, меня уже достало постоянно в школу бегать и перед учителями краснеть!
Лиза хотя бы проблем не доставляет, а ты…
Вера после этого убежала из дома. Все оказалось настолько серьезно, что девочку искали с поисково-спасательными отрядами.
Все вокруг плакали, переживали, а Лиза впервые за последние годы чувствовала себя дома в безопасности.
Было так спокойно и порой мелькали даже мысли, что лучше бы Верка вообще не находилась.
Хотя бы без нее жизнь Лизы будет намного лучше.
Увы, но Вера нашлась. Как оказалось, девочка, которой на тот момент было одиннадцать лет, все эти несколько дней жила у одноклассника.
И что-то там было еще такое, что в итоге семьей Даши и Лизиного папы очень сильно заинтересовались органы опеки.
Настолько сильно, что детей изъяли из семьи и по очереди, отдельно друг от друга, таскали по разным психологам и даже врачам.
Задавали вопросы, на которые нужно было отвечать. И понемногу, шаг за шагом, но кто-то упорный раскопал все подноготную.
- Лизок, ты, главное, ничего там не ляпни этим ку..рицам, - поучал Лизу отец при личной встрече.
Девочка при виде этого мужчины чувствовала только омерзение. Потому что вспомнил он о ней только когда запахло жареным.
И когда нужно было, видимо, чтобы Лиза со своей стороны показала, что семья у них нормальная, со всеми все в порядке, ну а то, что Вера по наклонной покатилась – так это «и на старуху бывает проруха», а не родительская вина.
Но Лиза была к своим одиннадцати годам уже достаточно умным ребенком. И, пусть и в разговоре со взрослыми сформулировать это не могла, но понимала: в произошедшем с Верой есть и отца, и даже Дашина вина.
Как бы ей не хотелось обвинять в чем-то Дашу (все-таки, она лучше всех к ней в этом доме относилась, хотя и не обязана была), но мало кто спокойно перенесет тот факт, что у мамы есть только «больной и несчастный Максим», а дочери достаются только упреки и ни грамма любви.
Да, любовь пытался дать Лизин отец (в основном – за Лизин же счет), но этот суррогат явно не шел ни в какое сравнение с настоящими чувствами и настоящей заботой.
И оказывается, нездоровой семейной атмосферой сотрудники опеки тоже могут заинтересоваться.
Правда, беспокоило отца, как Лиза потом узнала, совсем не это.
Автор: Екатерина Погорелова