ГЛУБИНА ДУШИ

ЧАСТЬ 1 ЧАСТЬ 4 Заточение в четырех стенах собственной квартиры начало сводить Елену с ума на вторую неделю. Она привыкла к шуму стройплощадок, бесконечным звонкам заказчиков. Теперь её миром стал бесконечный сериал турецкий сериал по телевизору, который она смотрела, и тиканье настенных часов. Дочь заходила дважды в день. У неё был свой комплект ключей, и она больше не звонила в дверь — о своих визитах она теперь не предупреждала. — Мама, почему ты не в компрессионном трикотаже? — Юля вошла в спальню, даже не сняв куртку...

— Вы хоть понимаете, что ребёнок может родиться с отклонениями?! Чем вы вообще думали, Лариса? Наркоз, антибиотики, ты ещё два месяца назад дымила как паровоз на крыльце. А теперь пришла — здрасьте, я беременна, найдите мне врача! — Мам, ну зачем ты так? — Петя неловко заерзал на стуле, глядя то на жену, то на мать. — Радость же такая... — Радость будет, когда ты здорового наследника на руки возьмёшь, а не по генетикам бегать начнёшь, — мать даже не взглянула на сына. — Я, конечно, помогу, связи у меня остались, договорюсь с лучшими врачами...

— Тебе нужен психиатр, — отрезала Лида. — Карин, серьезно. Посмотри на себя. Ты превратилась в бледную тень. Сидишь в четырех стенах, пьешь эту химозу горстями и ждешь принца, который придет и тебя из заточения вызволит? Так не бывает. — Ты посмотри на это! — Карина сунула под нос Лиде экран смартфона, где светился какой-то мутный график из приложения. — Пульс в покое восемьдесят четыре. Это тахикардия, Лид. Причем, скорее всего, психосоматическая на фоне латентного дефицита железа. Я чувствую, как сердце колотится где-то в горле...

— Ты хочешь сказать, что я гл..пая? Что я за десять лет ничему не научилась? — Настя почти кричала на сестру. — Насть, я этого не говорила. Я сказала, что если ты хочешь должность руководителя отдела или хотя бы старшего менеджера, нужны другие навыки. Рынок изменился, понимаешь? — осторожно возразила Тася. — Какие навыки, Тась? Я на телефоне с восьми утра до восьми вечера! Я этих клиентов насквозь вижу, я любого мертвого уговорю! А они мне на собеседовании — «у вас недостаточный уровень владения аналитическими инструментами»...

— Ты что творишь? — прошипела она. — «Толчки»? На двенадцатой неделе? Какие толчки, Юля? Тебя любая рожавшая женщина раскусит за пять минут! Ребенок еще размером с лимон, он не может пинаться так, чтобы ты вскрикивала! — Ой, мам, не умничай, — Юля раздраженно вырвала руку. — Никто об этом не думает. Люди видят то, что хотят видеть. ЧАСТЬ 1 ЧАСТЬ 3 Латексный мешочек, наполненный специальным гелем, был на ощупь противным и липким. Юлия крутилась перед зеркалом в спальне, прикладывая его к своему плоскому животу...

— Ты с ума сошла? — Сима едва не выронила чашку, и горячий чай плеснул на светлую скатерть. — Жень, он же женат. Опять? Вот скажи мне, это у тебя хобби такое? Вид спорта? Женя сидела напротив, сгорбившись и обхватив себя руками за плечи. На сестру она не смотрела. — Сим, не ори, у меня и так голова раскалывается. — Я не ору, я в уж..асе! — Сима схватила салфетку и принялась ожесточенно тереть пятно от чая. — У тебя Вадим есть. У вас всё идеально, ты сама полгода назад светилась, когда вы, наконец, съехались...

— Я не могу взять больничный на девять месяцев, — отрезала Елена. — У меня работа, обязательства. Я и так выкроила время на этот перенос. — Работа подождет! — голос Юлии стал резким. — Если ты сейчас перенапряжешься и ничего не получится, ты себе это простишь? И я тебя не прощу! ЧАСТЬ 1 ЧАСТЬ 2 Комиссия по этике состояла из трех человек: пожилой женщины-профессора с буклями, молодого юриста в слишком узком галстуке и представителя администрации клиники. Юлию и Артёма попросили подождать за дверью...

— Это моя жизнь, мама хочет помочь! — Вот именно, твоя! — Олег повернулся к падчерице. — А это — жизнь твоей матери. Вы эго.исты, если хоть на секунду допустите эту мысль. Артем, скажи ты! Артём молчал. — Я не эго.истка, — тихо сказала Елена мужу. — Я мать. И я вижу, что моя дочь поги.бает. Если я могу дать ей это… почему нет? ЧАСТЬ 1 Папка с результатами обследования лежала на коленях Юлии. Девушка смотрела на свои пальцы — лак на указательном ногте едва заметно треснул. Это раздражало её больше, чем слова врача, произнесенные пять минут назад...

— Ты понимаешь, что он тебя видеть не хочет? Ты жизни ему не даешь, Даша! Отойди от двери, не позорься, — мать стояла в проеме, вцепившись в ручку. — Мама, я просто принесла ему денег на вождение. Он же сам просил! Я откладывала три месяца, — Дарья Андреевна протянула конверт, края которого уже немного обтрепались. — Матвей! Матвей, выйди, пожалуйста! — Не ори, — шикнула мать. — Соседей перебудишь. Нет его дома. И денег твоих не надо. Ты бы себе зубы вставила или сапоги купила нормальные, а то ходишь как замарашка...

— Лена, ну зачем ты опять начинаешь? Я же просто позвонила спросить, как дела, а ты сразу в крик. Зачем ты со мной ругаешься? Я не хочу этого, честно! — голос золовки в трубке дрожал, в нем слышались слезы. Лена застыла посреди кухни с занесенным над помидором ножом. Она моргнула, пытаясь осознать услышанное. — Алис, подожди... Какой крик? Я вообще молчу, я только трубку сняла. Ты о чем? — Нет, ты именно это и делаешь! Пытаешься меня спровоцировать. Ты хочешь поругаться, а я не хочу! Пожалуйста, перестань на меня нападать, мне и так тяжело...

- Уйми своего мужа! – пригрозил сосед. – Иначе, клянусь, добром это не кончится! - Олег, а что тебе не так? – Даша уперла руки в бока. - Только я со двора, твой мужик моей Светке помощь начинает предлагать! – недовольно ответил Олег. – Так ты ему передай, что и без него и огород вскопается, и сарай поправится! А лесть будет, я ему лопатой осанку выправлю! - Слушай, если ему силы девать некуда, ты что, в накладе останешься? – немного покраснев, спросила Даша. - Не о том разговор, - отмахнулся Олег...