«Семейный повод». Роман. Автор Дарья Десса
Глава 29
Значит, кого будут ждать в аэропорту и на подъездах к Хойчжоу? Девушку с девочкой. Классическую пару типа «мама и дочка». Для них – объекта и её сопровождающего, который одновременно является и ключом, и слабым звеном. Что это даёт? И тут, как электрический разряд, пронзая тревожную думу, мне приходит на ум одна интересная, дерзкая мысль. Даже не просто интересная – безумная! На грани фола, отчаянная и потому, возможно, единственно рабочая.
Но провернуть это здесь, в воздухе, невозможно. Придётся подождать, затаить идею, вынашивать её, как хрупкое и опасное семя, пока мы не приземлимся в Пекине. Именно там, в суматохе международного хаба, будет наш первый и, возможно, последний шанс воплотить её в жизнь, если на то хватит времени.
Меня буквально потряхивает от нервного, лихорадочного возбуждения. Всё внутри рвётся наружу, требует немедленного действия. Так хочется вскочить, начать действовать сейчас же, чтобы опередить неизбежность! Но нет. Надо ждать и терпеть. Это мучительно – сидеть в этой мягкой тюрьме на высоте десяти километров, когда решение уже зреет в голове, требуя реализации. Стискиваю зубы, чувствуя, как напряжены челюсти. «Терпение, – говорю. – Терпение и холодный расчёт. Или, как говорила моя бабушка, терпение и труд всё перетрут».
Даша открывает глазки, сонно трёт их маленькими кулачками, размазывая остатки сна, потом смотрит в иллюминатор, за которым прекрасное звёздное небо:
– Уже прилетели?
– Нет ещё, солнышко. Чуть-чуть осталось, – отвечаю я, и голос звучит удивительно спокойно, почти обыденно. Это актёрство, которому быстро учусь.
– Тётя Маша, почитай мне ту сказку, пожалуйста. Про волшебника, которого кто-то съел, – просит она, зевая.
Её просьба, такая простая и детская, вырывает меня из порочного круга тревожных мыслей. Это островок нормальности в бушующем океане тревожности.
– Хорошо, милая.
Достаю смартфон, открываю роман и продолжаю читать, вкладывая в голос всю нежность, на какую способна, создавая звуковой кокон безопасности для неё и для самой себя.
«Поскольку Ворона была единственной, кто обратил внимание на пропажу Волшебника, с неё же и первой спросили. Она, эмоционально хлопая крыльями и мотая туда-сюда головой, начала отнекиваться. Мол, да я тут при чём вообще? Ничего такого особенного не видела. Мимо пролетала. За что купила, за то и продаю. Тигру даже пришлось на неё рыкнуть, чтобы слишком громко не болтала, а говорила раздельно, по существу и не сыпала словами, как пустая балаболка. Каковой, это всем известно, Ворона и была.
Выслушав её сбивчивое, каркающее бормотание, Тигр подумал – его могучий лоб покрылся глубокими складками – и вынес вердикт. Россказни глупой, суетливой птицы на веру принимать нельзя. Нужно обязательно всё тщательно проверить. Волшебник мог, в конце концов, просто заблудиться в чаще или провалиться в глубокий овраг или даже в болоте застрять. Он старенький уже, видит плоховато. И вообще. Прежде чем панику поднимать, надо бы осмотреть его дом.
Прямо с поляны туда отправили Енота. Его выбрали потому, что зверь он был хитрый и умел довольно ловко орудовать своими маленькими, шаловливыми и невероятно проворными лапками. Кроме того, частенько исполнял для Волшебника разные мелкие поручения. Например, регулярно приносил ему разные травы, поскольку помимо ловких лапок был ещё обладателем отличного, острого нюха. Да и вообще Енот считался среди обитателей Сказочного леса хорошим травником, почти учёным. А Волшебники, как известно, питают к разным растениям большой интерес. Это потому, что из них делают разные снадобья, зелья и отвары, спасающие от хворей и напастей».
– Маша, а что такое ведри… вердикт? – перебивает меня Даша, ворочаясь в кресле и пристально глядя на меня своими огромными, чистыми глазами, в которых отражается свет экрана. – И кому его надо приносить?
Я на мгновение замираю. Её вопрос, такой детский и прямой, странным образом попадает в самую суть моих нынешних мыслей о решениях и их последствиях.
– Не приносить, а выносить, – поправляю я её мягко. – Вердикт – это… Как тебе сказать… Очень важное решение. Окончательное. Вот, например, ты подходишь к холодильнику, открываешь и смотришь: что бы мне такое съесть? Потом долго думаешь и выбираешь: решаешь, что хочешь кефир. Вот это твоё решение и есть вердикт. Ты его вынесла.
– Фу, кефир противный, – морщится Даша, и на её лице появляется такое искреннее отвращение, что я не могу сдержать короткую, почти настоящую улыбку. В этой эмоции есть и облегчение, и горечь.
– Точно, – соглашаюсь, хотя и лукавлю немного: если в кефир добавить варенье, очень даже вкусно получается, в детстве пробовала. – Противный. Тогда читаю дальше?
Даша кивает, уткнувшись носом в плед, и я продолжаю, но часть моего внимания уже снова там, в будущем, в пекинском аэропорту, где должен будет состояться наш первый манёвр.
«Енот быстренько сбегал в дом Волшебника, вернулся и с довольно растерянной и даже испуганной мордочкой сказал, что так оно и есть. Мол, вещи все на месте, но самого чародея нет. Даже след простыл. Сколько ни принюхивался – никакого толку. Только запах старой древесины, сухих трав и каких-то снадобий, названия которым знает один только Волшебник.
Тигр, нахмурив свои величественные брови, спросил:
– Может, есть там другие следы? Мебель поломана? Или клочок шерсти или перо чужое. Или даже… волшебные косточки остались? – на этих последних словах, произнесённых низким, зловещим рычанием, вся поляна в едином порыве ужаса ахнула и замерла. Лишиться единственного защитника, своего мудрого покровителя! Это было немыслимо.
Енот отрицательно, но очень убедительно помотал своей полосатой головой. От этого движения даже его пушистые ушки слегка затрепетали. Звери, затаившие дыхание, разом облегчённо выдохнули, и на поляне пробежал шёпоток надежды.
– Ничего такого не видел, – добавил Енот уже более уверенно, но тут же его внимательные глазки-бусинки сузились. Он потёр лапками нос, словно пытаясь стряхнуть надоедливую мысль. – А! Вспомнил! Волшебной палочки нет! Она должна была лежать на его рабочем столе, на специальной подставке из корня можжевельника. А её там нет!
Это заявление повисло в воздухе, а затем обрушилось на поляну, как гром среди ясного неба. Звери зашушукались с удвоенной силой. Самая главная, самая личная магическая вещь пропала! Да без неё старый чародей, как известно всем и каждому в лесу, вообще никогда из дома не выходил. Она была ему и посохом, и ключом, и оружием. Её исчезновение перечеркнуло последние слабые надежды на случайное заблуждение.
«Ну, точно его съел кто-то жадный и злой», – решили все разом и глубоко, тяжко задумались, погрузившись в мрачное молчание. Даже Тигр, который после самого Волшебника почитался вторым лицом… то есть мордой в Сказочном лесу, нахмурил свои косматые брови так, что они почти срослись над переносицей. Нужно было срочно решать, что делать дальше, пока следы не остыли окончательно.
Тут, нарушив тягостную тишину, голос подал старый, поседевший на боках Волк. Он предложил отправить во все четыре стороны Сказочного леса многочисленных родственников той самой Вороны, которая первой обнаружила пропажу Волшебника. Пусть, мол, полетают, осмотрят всё с высоты, вдруг чёрную шляпу или синий плащ заметят?
Но остальные звери эту, казалось бы, логичную идею не поддержали. Всем доподлинно известно, какие эти Вороны балаболки и паникёрши. У них фантазия – на весь лес, а мозгов – с морковное семечко. Трепать языками могут что угодно и про кого угодно, но всё не по делу, только туман напустят да ложных следов наделают.
Тогда, грациозно выступив вперёд, слово взяла Лиса. Состроив, как обычно, самое хитрое и загадочное выражение своей узкой, острой мордочки, она предложила поручить дальнейшие поиски Волшебника тому самому Еноту. Мол, он уже был в доме, следы видел, нюх у него отменный.
Но тот, едва услышав это, сразу же отказался, даже подпрыгнул от негодования. Он замахал своими проворными лапками так возмущённо, что казалось, вот-вот взлетит. Сказал, что лес для него, пешего зверя, невероятно велик, а конечности, увы, коротенькие. Пока от одного края до другого, пусть и самыми тайными тропками, дойдёт, пройдёт неделя, а то и больше. За это время, если Волшебнику нужна срочная помощь, с ним что угодно непоправимое может случиться. И Енот сокрушённо вздохнул, опустив голову».
Я отрываю взгляд от экрана и смотрю на Дашу. Моё чудо, моё предновогоднее, нечаянное сокровище, опять уснуло. Её дыхание ровное и глубокое, ресницы лежат веером на щеках, а пальцы слегка разжались, выпуская рукав моего свитера. В этой безмятежности есть что-то щемяще-хрупкое.
Тихо, чтобы не нарушить хрупкий покой, убираю смартфон. Источник искусственного света гаснет, и салон погружается в полумрак, разрываемый лишь редкими светильниками да мерцающими зелёными огоньками на потолке. Я пытаюсь заснуть, прикрываю веки, но под ними продолжают мелькать обрывки карт, планы, лицо Княжина и образ волшебника, потерявшего свою палочку – символ силы и защиты. Сон не идёт. Он прячется где-то далеко, за гранью адреналина и тревоги.
Я лежу с открытыми глазами в темноте, слушаю ровный гул двигателей и чувствую, как самолёт неумолимо везёт нас к месту, где наша сказка может обернуться самой настоящей, беспощадной и неметафорической опасностью.
Через несколько часов просыпаюсь, когда объявляют, что нас рейс подходит к концу, и мы скоро прибудем в международный аэропорт Пекин-Шоуду. Бужу Дашу, усаживаю. Она надевает зимние ботиночки, мы застегиваемся. Девочка с интересом смотрит в иллюминатор, особенный восторг у неё, когда лайнер начинает делать круги на городом. Внизу море огней, все выглядит так, будто Пекин – это город-праздник.
Прибываем, и первое, что делаю, – это отправляюсь вместе с Дашей в ближайший магазин. Хорошо, здесь все надписи дублированы на английском языке, а он у меня довольно хорош, спасибо университету. Потому довольно быстро нахожу нужный отдел, покупаю там, что задумала. Следующий пункт – ещё один магазин. Здесь мне требуется одежда. Быстренько примеряю на себя и на Дашу. Она после полёта сонная, плохо соображает. Потому вопросов не задает.